2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

7. Танец втроем

Почему в XXI в. ситуацию в мире будут определять отношения Индии с США и Китаем

Возвышение Китая и Индии как новых глобальных игроков — подобно возвышению Германии в XIX в. и с США в ХХ в. — преобразит геополитический ландшафт, и потенциальные последствия могут оказаться столь же драматичными, как в предыдущие два столетия.

Из доклада Mapping The Global Future ,

подготовленного Национальным советом по разведке США, 2005 г.

Перемещение континентальных плит происходит незаметно для неспециалистов. Но в один прекрасный день тектоническое давление достигает критической величины. И то, чего десятилетиями не замечал почти никто, внезапно становится очевидным каждому. Точно так же возвышение и упадок великих держав зачастую происходят постепенно и незаметно, пока какое нибудь событие не открывает всем глаза на новую реальность. Для Великобритании таким событием можно считать быструю капитуляцию перед японцами ее считавшегося мощным гарнизона в Сингапуре в 1942 г. или, возможно, бесславный провал планов англо франко израильского вторжения в Египет в 1956 г., когда Америка перестала поддерживать курс фунта стерлингов. Америка вылезла из берлоги в 1898 г., продемонстрировав Испании большую дубину на Кубе и на Филиппинах, или, возможно, в 1917 г., когда вмешательство Вудро Вильсона в Первую мировую войну переломило ход событий. Некоторые полагают, что вторжение в Ирак в 2003 г. в когда нибудь будет рассматриваться как момент начала заката США.

Для Индии такой решающий момент еще не настал, хотя некоторые националисты верят, что это время пришло в мае 1998 г., когда Дели приказал провести подземные испытания пяти ядерных зарядов. Возможно, ядерные испытания

273

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

1998 г. задним числом будут признаны решающим шагом на пути Индии к статусу «великой державы» — игрока мирового масштаба. О возвышении Индии в начале XXI в. говорят все, но пока никто ни в чем не уверен. Нет сомнений, испытания 1998 г. можно интерпретировать как сигнал об амбициях Дели. Но возникает вопрос: чего именно добилась Индия, открыто предъявив свои права на членство в ядерном клубе? Через две недели ее примеру последовал Пакистан, проведя испытание шести ядерных боеголовок (символично, что на одну больше, чем Индия). В восприятии значительной части международного сообщества военное превосходство Индии над Пакистаном в области обычных вооружений одним махом превратилось в равенство ядерных потенциалов. Тем временем Китай, который помог Пакистану обзавестись собственной атомной бомбой, опережает Индию в области ядерного оружия уже много лет, а может, и десятилетий.

Есть еще один барометр возвышения великих держав: экономическое влияние, следствием, а отнюдь не причиной которого является военная мощь. В XVIII—XIX в. возвышение Британии обеспечили современные ткацкие фабрики и паровой двигатель, а экономический рост Америки опирался на двигатель внутреннего сгорания, железные дороги и, позднее, компьютеры. Если брать это измерение, экономику Индии толкают вперед успехи в разработке программного обеспечения и в «сложной обрабатывающей промышленности», хотя и не с такой скоростью, как соседний Китай. Если Индия сохранит семипроцентный среднегодовой темп роста, размеры ее экономики будут удваиваться каждые 12 лет. Примерно в 2020 х годах Индия обгонит Японию и станет третьей по величине экономикой мира. В последнее время экономический рост Индии стал настолько внушителен, что потребовал глобальной переоценки потенциала страны. Прежде чем перебраться в Индию, я жил в Вашингтоне. Тогда администрация США или вашингтонские мозговые тресты любое упоминание Индии непременно сопровождали упоминанием Пакистана. Всегда говорили «Индия Пакистан», через дефис. В последние годы ситуация изменилась. Индия освободилась от привязки к Пакистану через дефис (хотя Пакистан по прежнему через дефис привязан к Индии). Сегодня Индию поминают в паре с Китаем. Теперь актуальна связка «Китай—Индия». И это повышение статуса Индии не связано с ядерным оружием. Кстати говоря,

274

7. Танец втроем

после ядерных испытаний 1998 г. никто не обмолвился о грядущем превращении Пакистана в сверхдержаву.

Индия и Китай обладают третьим атрибутом, которого не было у Великобритании, но в какой то мере был у США, — большой численностью населения. Большое население — источник как силы, так и слабости. Это слабость, потому что плотность населения в Китае и Индии создает растущую нагрузку на окружающую среду и ограниченные площади сельскохозяйственных угодий. Если они самым серьезным образом не изменят характер своего экономического роста, рост населения может привести к полномасштабному экологическому кризису. Но большое население еще и источник силы, потому что если два азиатских гиганта смогут сохранить темпы экономического развития, то именно в силу численности населения они обойдут все другие экономики мира, в том числе и США, хотя на это им потребуется на несколько десятилетий больше. Однако издержки от наличия большого населения могут уничтожить все преимущества, если две эти страны допустят бесконтрольную деградацию окружающей среды, что вдобавок дорого обойдется всем. Лаос и Боливия могут допустить сколь угодно глубокую деградацию своих природных ресурсов. Но если Индия и Китай не смогут в ближайшие десятилетия обеспечить должное экологическое равновесие, их беды лягут тяжким бременем на весь мир. В последней главе мы кратко рассмотрим нынешний подход Индии к окружающей среде. При этом стоит отметить, что США, Индия и Китай — крупные нации государства, которым, предположительно, будет принадлежать XXI век, — сегодня, пожалуй, больше всех препятствуют достижению международного консенсуса в отношении борьбы с глобальным потеплением.

** *

В1947 г. свое независимое существование Индия начала

спредставления о себе как о «моральной сверхдержаве». Она достигла независимости раньше других стран «третьего мира» и была единственной крупной колонией, которая сумела освободиться преимущественно мирными средствами. Уникальные особенности индийской борьбы за освобождение и мощная харизма Ганди вдохновляли людей во всем мире, в том числе и Мартина Лютера Кинга, который перенес найденные Ганди методы ненасильственного неповиновения в практику борьбы

275

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

за гражданские права в США. Индия гордилась собой, потому что завоевала свободу силой убеждения, а не силой оружия. В 1947 г. индийский истеблишмент верил, что с помощью этих же методов страна распространит свое влияние и на весь мир. Задним числом понятно, что это был неоправданный оптимизм. Великобритания, при всех ее ошибках и самомнении, была довольно гибкой колониальной державой по сравнению с формами империализма, которые были в ходу во французских, голландских, германских и японских колониях. Она могла удерживать свое господство в Индии только потому, что большинство индийцев были за это или, по крайней мере, не против. Когда дело дошло до выбора между применением военной силы и уходом, она предпочла уйти — пусть и неохотно,

ис большим опозданием. Ганди и Неру, эти два воспитанных в Лондоне юриста, превосходно понимали, что Великобритания, в конечном счете, восприимчива к аргументам. Ганди был блестящим тактиком политической борьбы1. Как мы уже видели, когда знакомились с рядом экономических идей Ганди, то, что было действенным в контексте борьбы за свободу, вовсе не обязательно оказывается хорошей политикой в условиях независимого государства.

Впервые пятнадцать лет после обретения независимости Неру больше всего занимался внешней политикой Индии. Здесь его влияние было всеохватным. До самой смерти он занимал посты премьер министра и министра иностранных дел. Неру был главным инициатором создания Движения неприсоединения, о возникновении которого было объявлено в Бандунге в 1955 г. В этом движении участвовали такие видные государственные деятели, как Тито (Югославия), Насер (Египет), король Сианук (Камбоджа). Чжоу Эньлай, премьер министр

ивторой человек в Китае после Мао Цзедуна, тоже присутствовал на Бандунгской конференции, которая оповестила мир

отом, что значительная часть развивающихся стран намерена придерживаться нейтралитета в холодной войне между США и СССР. Поддержка движения неприсоединения Китаем оказалась чистой риторикой, а с точки зрения Индии даже вероломством. Тем временем неуступчивый государственный

1Своим пониманием Ганди я обязан прежде всего рассказам — и глубоким работам — Рамачандры Гухи, одного из ведущих историков Индии, который сейчас пишет биографию Ганди.

276

7. Танец втроем

секретарь США Джон Фостер Даллес заявил, что индийская политика неприсоединения «аморальна»1. С точки зрения западных ястребов холодной войны, Индия проповедовала Западу свободу и самоопределение, но при этом вступила в сговор с такими режимами, как китайский и египетский, которые отказывали в свободе собственным народам. Со временем Индия сблизилась с советским лагерем. В период проведения политики неприсоединения Индия получала из СССР бóльшую часть своих вооружений. Она вела с Советами обширную бартерную торговлю, в которой страны обменивались товарами, не вступая в денежные расчеты. Хотя формально Индия и не была частью Советского блока, между странами установились обширные и теплые связи на самых разных уровнях.

Тем не менее одним из главных столпов внешней политики Неру было осуждение гонки ядерных вооружений между США и СССР. Неру не жалел усилий, чтобы убедить сверхдержавы в необходимости ядерного разоружения. Его призывы игнорировались, причем чем дальше, тем больше. Возможно, осознав неосуществимость всеобщего разоружения, он распорядился о создании в Индии программы мирных ядерных исследований, которая в будущем пригодилась бы и для разработки ядерного оружия. Формально Неру никогда не одобрял энтузиазма своих советников в отношении ядерного оружия, которым особенно отличался Хоми Бхабха, ведущий ученый ядерщик Индии. Но трудно себе представить, чтобы столь умный человек, как Неру, не осознавал смысла своего нового выбора2.

Вторым важнейшим столпом внешней политики Неру была дружба с Китаем. Неру считал, что тесные отношения между Индией и Китаем могут стать осью, вокруг которой будет вращаться весь постколониальный мир. Когда в Дели праздновали новую эпоху дружбы с Китаем, самая популярная речевка звучала так: «Hindi Chini Bhai Bhai!» — «Индиец с китайцем

1Цит. по: “US India Relations Convergence of Interests,” South Asia Monitor (published by the Washington based Center for Strategic and International­ Studies), No. 84 (July 2005).

2Всесторонний и достоверный обзор индийской программы создания ядерного оружия см. в: George Perkovich, India’s Nuclear Bomb, The Impact on Global Proliferation (New Delhi: Oxford University Press, 1999); а также Ashley Tellis, India’s Emerging Nuclear Posture, Between Recessed Deterrent and Ready Arsenal

(Santa Monica: RAND, 2001).

277

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

братья навек!» Но Индия говорила на языке идеализма, причем по большей части это был самообман. Китайские вожди были сбиты с толку непониманием Индией принципов Real politik1. Пекин хоть и был коммунистическим, руководствовался куда более традиционным пониманием дипломатии, чем Индия. Довольно скоро после начала эпохи дружбы отношения оказались отравлены двумя проблемами: преследованиями в Китае сторонников автономии Тибета и конфликтом по поводу демаркации 2170 мильной границы между Индией и Китаем. В 1959 г. Индия предоставила убежище молодому далай ламе, который бежал из Тибета, чтобы не попасть в руки Народно освободительной армии Китая. Хотя Индия и поставила далай ламе условие воздерживаться от политической деятельности во время пребывания на ее территории, где лидер буддистов находится и по сей день (в гималайском городе Дхарамсала), решение о предоставлении убежища тибетцам привела китайцев в бешенство.

Недобрым предзнаменованием стало и то, что Пекин начал публиковать карты с новыми очертаниями многих частей протяженной линии границы между двумя странами. Индия назвала это «картографической агрессией». Неру, так и не растерявший свой идеализм, обнаружил, что чем дальше, тем меньше понимает китайцев. Отношения между двумя странами быстро портились. «Трудно понять, что у них на уме, — заметил Неру. — Они с улыбкой говорят о чрезвычайно жестких и жестоких вещах. Мао с улыбкой сказал мне, что не боится атомной войны... Имея дело с китайцами, нужно быть готовым к самым неожиданным ответам. Отчасти это может быть связано с их изоляцией, но я думаю, что дело, главным образом,

вкитайском характере»2.

В1962 г. части Народно освободительной армии Китая неожиданно для индийской стороны перешли границу в Гималаях и оттеснили плохо вооруженные индийские части. После ряда непродолжительных стычек китайцы объявили о прекра-

1Букв.: реалистичная политика (нем.). Внешняя политика или дипломатия, основанная на практических соображениях и соотношении сил, в противоположность политике, базирующейся на принципах, ценностях или идеологии. — Прим. ред.

2Cohen, Emerging India, p. 257, цит. по мемуарам Т. Н. Каула: T. N. Kaul, Diplomacy in Peace and War.

278

7. Танец втроем

щении огня, и эта линия прекращения огня с тех пор является границей между двумя странами. Крошечные территории, захваченные китайскими войсками, не имеют для Китая никакого стратегического значения. Пекин просто решил щелкнуть Дели по носу и, так сказать, поставить его на место. Для Индии это было унижением. А для Неру стало катастрофой. Его политические противники в Дели открыто высмеивали высокопарные высказывания Неру о неприсоединении и мирном сосуществовании. Неру так и не оправился от этого шока. Он заметно постарел и буквально начал сохнуть. Через восемнадцать месяцев Неру умер. Вскоре после его смерти в 1964 г. Китай произвел испытание водородной бомбы. Это стало трагическим посткриптумом к жизни, заполненной неустанной и вдохновенной международной политической деятельностью. Пекин с безжалостной точностью показал всем, что лелеемые Неру идеалы азиатского братства и ядерного разоружения не стоят ломаного гроша. Это был грубый урок жестокой правды этого мира.

Третьим столпом внешней политики Неру была солидарность стран «третьего мира», особенно когда речь шла об отношениях с США, в которых многие индийцы видели неоколониалистов и преемников Великобритании. Стычки между Неру и его американскими визави, президентами Трумэном и Эйзенхауэром, примечательны своим ледяным тоном. Мало того, что Неру питал отвращение к американскому капитализму, — вдобавок ему было свойственно характерное для британцев из высшего общества снобистское отношение к тому, что он считал наглым американским материализмом. Как то в Нью Йорке Неру высокомерно пропустил назначенную встречу с американским бизнесменом, задав своим помощникам вопрос: чего ради он должен терять время на всяких миллионеров? Американцы, в свою очередь, считали, что иметь дело с индийскими дипломатами так же трудно, как и с китайскими. Порой казалось, что Индия верит, будто «сила аргумента» важнее, чем «аргумент силы»1. Но Америка больше привыкла читать моральные проповеди, чем слушать нравоучения

1Выражение заимствовано в книге Раджа Мохана: C. Raja Mohan,

Crossing the Rubicon, The Shaping of India’s New Foreign Policy

(New Delhi: Viking, Penguin Books India, 2003), где аргументировано доказывается преимущество новой индийской внешней политики, пришедшей на смену политике неприсоединения.

279

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

от других. В Вашингтоне многих раздражало, что страна, получающая американскую продовольственную помощь в таких огромных объемах, берется поучать Америку, как следует править миром (или рассказывать о том, как бы это делала Индия, если бы роли переменились). «Большинство американских переговорщиков приходят в такой ужас от высокомерия индийцев, что им тяжело вести продолжительные и сложные переговоры с Дели1, — пишет Стивен Коэн, бывший служащий Госдепартамента США и ведущий специалист по Индии. — Многие американские должностные лица терпеть не могут иметь дело с индийцами в сравнении, скажем, с пакистанцами, китайцами или европейцами». В наши дни, впрочем, американцы обнаружили, что индийцы начали лучше понимать использование «жесткой силы». Некая колкость

вотношениях сохраняется и по сей день, но Вашингтон охотно поддерживает с Дели контакты по самому широкому кругу вопросов в области торговли и безопасности.

Но оказалось, что контрпродуктивной может быть и американская дипломатия. Когда в 2005 г. архив Агентства национальной безопасности рассекретил записи разговоров между президентом Никсоном и госсекретарем Генри Киссинджером, индийцы получили возможность еще раз оценить, как сильно американские лидеры когда то недолюбливали их страну. Разговоры происходили в 1971 г. Индия тогда принадлежала к зоне советского влияния. Пакистан был союзником США. Китай откололся от Советов, и Никсон всячески его обхаживал, мечтая о сближении. Важную роль в разрядке напряженности между Китаем и США сыграл военный режим Пакистана. Когда стало ясно, что Индия вмешается

вгражданскую войну, бушевавшую в Восточном Пакистане, где пакистанская армия зверски подавляла движение бангладешских сепаратистов, Никсон послал в Бенгальский залив авианосец «Enterprise» с ядерным оружием на борту, чтобы убедить Индию не делать этого. Для премьер министра Индии Индиры Ганди, которая все таки вмешалась в гражданскую войну и помогла создать независимое государство Бангладеш, молчаливая угроза Америки стала напоминанием

обританской «дипломатии канонерок» образца XIX в. Ситуация развивалась таким образом, что в воздухе запахло большой

1 Cohen, India, Emerging Power, p. 86.

280