Д.М. Магомедова.

ОДА (гр. - песня) - один из жанров литературы классицизма. С конца VII в. до н. э. она стано­вится одним из основных родов древнегреческой литературы. Рас­цвет древнегреческой оды связан с творчеством Пиндара (V в. до н. э.). В его торжественных песнях в честь победителей в войнах и на олимпийских играх отразились на­родные идеалы того времени. Эти герои для современников поэта были воплощением силы и добле­сти народа. В римской литерату­ре (в частности, у Горация) ода становится лирическим стихотво­рением, которое прославляет вы­сокопоставленных особ как геро­ев. Французский поэт Малерб из­вестен как создатель героической оды.

Ода имеет свои каноны и под­чиняется особым правилам, кото­рые в этоху классицизма четко оп­ределил Буало. Так, она должна начинаться с запева, затем идет изложение “материи благородной и важной” с разными эпизодами, отступлениями и так называемым лирическим беспорядком (когда поэт “перескакивает” с одного мо­тива на другой) и завершается окончанием. Тон соответственно - торжествнный, величальный, бур­ный.

В России жанр оды получает широкое распространение в XVIII веке, и прежде всего в творчестве М.В. Ломоносова, Г.Р.Державина. Оды Ломоносова отличаются пат­риотическими настроениями, про­славлением деятелей земли род­ной, воспеванием наук. Державин вносит воду сатирические элемен­ты. Известна ода “Вольность” А.Н. Радищева, позже оду с таким же названием написал А.С. Пушкин.

В XIX веке ода в ее классичес­ком виде отмирает. Но традиции высокой торжественности в по­эзии продолжались. Торжествен­ное звучание стиха встречаем, например, у Н.А. Некрасова и др.

Традиции одической торже­ственности продолжены и в поэзии XX века. Например, В.Маяковский одно из своих стихотворений на­звал “Ода революции”. Правда, это произведение с классической одой имеет мало что общего. В поэзии Е.Евтушенко, Д.Самойло­ва, А.Тарковского, Б. Чичибабина также встречаются произведения в стиле одической торжественно­сти.

Лит.: Лотман Ю.М. Анализ поэти­ческого текста. Л., 1972; Гинзбург Л. О лирике. Л., 1974; Тынянов Ю.Н. Поэти­ка. История литературы. Кино. М., 1977; Образцы изучения лирики. Учеб­ное пособие в 2-х частях. Часть 1, изд- во Удмуртского университета, Ижевск, 1997; Жук А.Д. Специфика жанров оды и гимна в эпоху романтизма. Авторе­ферат канд. диссертации. М., 1998.

Г.Н.Левицкая.

ПАРАЛЛЕЛИЗМ ПСИХОЛО­ГИЧЕСКИЙ - художественный прием народной поэзии, отраже­ние древнейшей (синкретической) стадии развития образных форм в литературе.'Заслуга научного описания и теоретического осоз­нания этого типа образа принад­

лежит А.Н.Веселовскому. Самым архаическим ученый считал дву­членный параллелизм:“Картинка природы, рядом с ней таковая же из человеческой жизни; они вторят друг другу при различии объектив­ного содержания, между ними про­ходят созвучия, выясняющие, что в них есть общего’’ (Веселовский А.Н. Психологический паралле­лизм и его формы в отражении по­этического стиля // Веселовский А.Н. Историческая поэтика. Л., 1940. С. 133):

Хилилася вишня

Bid верху до кореня,

Поклонися, Маруся,

Через стт до батенька.

Здесь отношениями связаны не только картина природы (1-2 стро­ки) и человеческой жизни (3-4 стро­ки), но между членами параллели проходят сплошные соответствия, затрагивающие все их составляю­щие: вишня // Маруся; хилилася // поклонися; вщ верху // через стт; до кореня // до батенька.

Многочленный параллелизм воз­ник из двучленного путем “односто­роннего накопления параллелей, добытых притом не из одного объек­та, а из нескольких сходных” (Весе­ловский А.Н. Указ. Соч. С. 175):

Не свивайся, трава, со былиночкой, Не ластися, голубь со голубкой, Не свыкайся, молодец, с девицей.

Многочленный перебор парал­лелей как бы “открывает возмож­ность выбора" и “указывает на большую свободу движения” (Ве­селовский А.Н. Указ. Соч. С. 176).

Одночленный параллелизм сыграл не менее важную роль в развитии поэтической образности. Его простейший вид - “тот случай, когда один из членов параллели (человеческий план - С.Б.) умал­чивается, а другой является ее показателем”:

Знал я, что была ты там,

Знал, что шла ты по жнивью,

Краснобедрая лиса...

Одночленный параллелизм не разрушает образность, а “выделя­ет и развивает ее” (Там же. С. 177). В частности, из таких коротких од­ночленных формул развились символы народной поэзии. Генети­ческая связь с двучленным П. и воплощенным в нем народным преданием отличает символ “от искусственно подобранного алле­горического образа: последний может быть точен, но не растяжим для новой суггестивности, потому что не покоится на почве тех со­звучий природы и человека, на которых построен народно-поэти­ческий параллелизм” (Там же. С. 179). Подчеркнем, что символ по своему генезису принадлежит к П., то есть он гораздо древнее тропов и сам тропом не является.

Завершает эволюцию П. - па­раллелизм отрицательный. Его принцип такой: “Ставится двучлен­ная или многочленная формула, но одна или одни из них устраня­ются. Чтобы дать вниманию оста­

новиться на той, на которую не простерлось отрицание. Формула начинается с отрицания либо с по­ложения, которое вводится неред­ко со знаком вопроса:

Не белая березка нагибается,

Не шатучая осина расшумелася, Добрый молодец кручиной убивается" (Там же. С 185).

После отрицательного П. начи­нается качественно новая стадия развития художественного образа, основанная уже не на принципе синкретизма, а на принципе раз­личения (см.: Тропы).

В П., таким образом, нет ни аб­солютного тождества, ни полного различения, и такая смысловая структура - феномен историчес­ки возникший: в нем запечатле­лись отношения, которые могли сформироваться только на опре­деленной стадии развития образ­ного сознания.

А.А. Потебня считал, что эта образная форма (“параллелизм выражения") несет в себе идею единства человека и природы в тот исторический момент эволюции, когда эта идея перестала быть сама собой разумеющейся: выра­женность обоих членов паралле­ли говорит о том, что тождество здесь стремится быть представ­ленным, разыгранным, а следова­тельно, уже нуждается в доказа­тельстве (Потебня А.А. О некото­рых символах в славянской народ­ной поэзии. Харьков. 1914. С. 3.).

Если использовать выработан­ное индийской поэтикой разграни­чение “выраженного” и “проявлен­ного”, то следует сказать, что в П. выраженным является различие: оба сопоставляемых явления (при­рода и человек) в своей внешней форме самостоятельны, разделе­ны в пространстве текста и связа­ны сочинительной (а не подчини­тельной) связью. Но проявляемым, то есть самой возможностью суще­ствования этого выраженного раз­личия, здесь является именно син­кретизм. Иными словами, синкре­тизм в П. исторически и логически первичный и более глубокий смыс­ловой пласт, чем различие, тогда как последнее еще не обладает са­моценностью и является лишь “внешней” формой, под которой зияет еще “допараллелистская", кумулятивная архаика. Сказанное помогает понять историческую се­мантику П. и его место между чис­тым синкретизмом кумуляции и чистым различением тропа.

Лит.: Бройтман С.Н. Русская ли­рика XIX-нач. XX в. в свете историчес­кой поэтики (субъектно-образная структура). М., 1997; Топоров В.Н. К происхождению некоторых поэтичес­ких символов. Палеолитическая эпо­ха // Ранние формы искусства. М., 1972; Фрейденберг О.М. Миф и лите­ратура древности. М., 1978; Якобсон P.O. Грамматический параллелизм и его русские аспекты IIЯкобсон Р.О Ра­боты по поэтике. М., 1987.