"Кризис позитивизма фатален" (а.Бергсон, в.Дильтей)

На противоположном полюсе находились философы и историки науки, считающие необходимым радикально пересмотреть место, роль, содержание, функции и критерии науки, продемонстрировать "произвольный", "мифологический", в конце концов, "волюнтаристский" и "пропагандистский" характер ее методов и развития. С этих позиций выступали А.Бергсон, О.Шпенглер, У.Джеймс, В.Дильтей, в 60-е годы XX века эту линию продолжили А. Тойнби, Т.Кун, П.Фейерабенд и К.Хюбнер. Бергсон утверждал, что свойственный науке механицистский подход не способен схватить явлений жизни, которые могут быть постигнуты лишь интуитивно. Крайне содержательной была полемика Бергсона с Эйнштейном, которая спустя чуть менее ста лет выглядит не столь однозначно выигранной Эйнштейном, как поспешили заключить современники спора (см. Ф.Капра "Время Перемен" (243)).

Теория научных революций и "эпистемологический анархизм" (т. Кун, п. Фейерабенд)

В 60-е годы Томас Кун развил теорию кризисных ситуаций в науке, т.е. "научных революций" или "смен парадигм", когда старые системы "очевидностей" сменяются новыми, вырабатываемыми "эвристически" или путем апелляции к иррациональным пластам человеческой психики (93). П.Фейерабенд (179) зашел дальше всех, выдвинув программу "эпистемологического анархизма" и провозгласив метод "пролиферации" научных гипотез, принципиально неверифицируемых и поэтому обладающих равными правами на существование, независимо от их убедительности или абсурдности. Позиция Фейерабенда сильно повлияла на отношение к науке в эпоху постмодерна, в значительной степени предвосхитив ее.

"Спасти позитивизм!" (к.Поппер, и.Лакатос)

И наконец, посредине между крайними позициями радикального позитивизма и эпистемологического анархизма находились те, кто старался примирить новые тенденции в науке и классическую парадигму Нового времени. Наиболее показательной фигурой в этом лагере является К.Поппер (140), последователь и ученик английского философа и логика Б.Рассела (150), (340). Поппер считал задачу отстаивания базовых установок мышления Нового времени - в частности, рационализма и эмпиризма - "моральной задачей", и поэтому его труды носят ярко выраженный полемический и идеологизированный характер (139). Поппер стремится слегка видоизменить нормы классической рациональности - отказаться от строгого "детерминизма", некоторых жестких механицистских установок - чтобы оправдать научное мышление и его критерии в целом. Попперовский метод спасения духа современности принято называть "критической рациональностью". Показательно, что Поппер проецировал свои политические взгляды (крайне либеральные, атомистско-индивидуалистические) на науку и философию науки, считая, что угроза научной рациональности исходит не только из прошлого (из области донаучных представлений, из "архаизма" и "консерватизма", от "крайне правых"), но и из будущего, от слишком смелых прогрессистов, ниспровергателей, революционеров и авангардистов (т.е. от "постнаучных" представлений - от "крайне левых"). Свою миссию К.Поппер видел в том, чтобы, идя на определенные уступки "квантовой философии" и сопутствующей ей логике, бороться с "врагами открытого общества" и в области науки тоже. Этими врагами "справа" были оккультисты, мистики и неоспиритуалисты (вновь появившиеся в XX веке в большом количестве), а "слева" - марксисты, эпистемологические анархисты, радикальные демократы. Поппер воспринимал наш исторический период (XX век) как критический, когда новое рациональное объяснение открытым явлениям и закономерностям еще не создано (но должно быть создано в будущем, как верил Поппер), но временным кризисом стремятся воспользоваться "иррациональные силы" (генеалогию которых Поппер вел от Платона и Аристотеля до Гегеля, Маркса и Бергсона) (139).

Одним из последователей Поппера был Имре Лакатос (1922-1974), философ и историк науки, искавший критерии "новой научности" в развитии более общих рационалистических конструкций. Лакатос соглашался во многом с критиками научности, считал необходимым отказаться от ортодоксального позитивизма и "юстификационизма", но сохранить при этом логический критерий "прогрессивного сдвига проблем". "Не отдельно взятую теорию, а лишь последовательность теорий можно назвать научной или ненаучной", - считал Лакатос (312). В целом, если сравнить спор об адекватности или неадекватности критериев современной науки (и даже о возможности их существования) со средневековым спором об универсалиях, можно сказать, что Карнап представлял аналог крайних номиналистов (Росцелин, Оккам), Бергсон, Фейерабенд, Хюбнер, а также философы жизни (Дильтей) и неоонтологи (М.Хайдеггер) - крайних реалистов (близких к Скотту Эриугене), а Поппер и Лакатос - концептуалистов (Абеляра), слегка сглаживающих номиналистский радикализм и идущих на определенный компромисс с реалистами.