Поле науки - богооставленный мир

Научным ныне признается именно исследование "богооставленного мира" "богооставленным человеком", причем эта "богооставленность" подразумевалась в эмпирической сфере даже в том случае, когда все же религиозная вера в той или иной форме признавалась. Бог стал в этом контексте фактически "гносеологической гипотезой", лишенной субстанциальной реальности, вынесенной по ту сторону любого опыта, освобожденной даже от догматико-теоретической обязательности.

В рождении современной науки мы видим первое историческое столкновение автономного человека с отчужденным миром.

Фактор насилия в современной науке

Здесь важный момент: научное познание изначально не ставило перед собой задачи качественно изменить субъект и объект, сделать субъект более объектным, а объект субъектным. Наука развивалась исходя именно из того, что это соотношение неизменно, и научное взаимодействие субъекта с объектом призвано только укрепить субъектность первого и объектность второго.При этом объект рассматривается как область покорения и обладания.

Возникает импульс "покорения природы с помощью науки". Уже Фрэнсис Бэкон говорит, что задача науки состоит в том, чтобы человек покорил природу и извлек из нее максимум благ для самого себя. Так складывается утилитарная подоплека науки, которая достигает центрального положения в обществе именно как привилегированный инструмент субъекта в условиях Нового времени. Более того, изначально призванная корректно урегулировать отношения субъекта с объектом (как у Декарта и далее), наука постепенно стала самостоятельной реальностью - более конкретной и "субстанциальной", нежели субъект и объект. Относительно собственной природы субъекта и объекта могли возникать серьезные теоретические разногласия - в зависимости от философских школ. Авторитет науки при этом оставался незыблемым. Начав с инструмента отношения автономного субъекта с автономным объектом, наука постепенно превратилась в самостоятельную реальность, призванную отныне выносить суждения относительно природы самого субъекта. Ненаучная, некритически осознанная субъектность отныне сама была поставлена под вопрос. Это логическое следствие из того, что в Новое время произошла секуляризация философии, и схоластическая пара (субъект-объект) лишилась возможности - пусть чисто умозрительтельной - быть снятой, например, в "точке Бога", который и выступал последним критерием истинности. В Новое время эта инстанция вынесена за скобки, а на ее место встала симметричная (но на сей раз имманентная) реальность - реальность науки как инструментария, опосредующего все субъект-объектные отношения, и в конечном итоге, определяющего их. В этом смысле, мы видим в Новое время настоящий "культ науки", обожествление научного метода - и это не метафора, но естественная транспозиция сходных реальностей в радикально новом парадигматическом контексте.

Дух и материя

Известно марксистское определение основного вопроса философии: проблема первичности материи или духа. В иных терминах это вопрос первичности субъекта (духа) или объекта (природы, материи). Это утверждение спорно в более широком контексте (так как, например, любые манифестационистские учения вообще не проводят между духом и материей строгих различий - Гераклит употребляет термин "материя", гюле, и "дух", пневма, как синонимы, и такой терминологический подход доминирует в средневековом и возрожденческом герметизме Европы), но для постсхоластической субъект-объектной парадигмы Нового времени с натяжкой может быть принято. Однако выбор того или иного приоритета в этом вопросе (о первичности духа или материи) никоим образом не влияет на научность подхода. И материалисты и идеалисты Нового времени в равной мере признают фундаментальность научного метода, его первичность в гносеологических и даже онтологических вопросах. Это указывает на автономизацию науки, на ее превращение в самостоятельную реальность, более существенную для современных людей, нежели "основные вопросы философии". Природа субъекта, равно как и сущность материи, остаются абстракциями, не особенно аффектирующими поле научности как таковой. И постепенно само это поле - как имманентно промежуточная реальность между субъектом и объектом - становится суверенной мерой вещей.