Влияние географического фактора

Наш анализ учитывал еще одно важное - на сей раз пространственное - обстоятельство. Вышеприведенная периодизация истории сложилась на европейском Западе и учитывала, в первую очередь, основные этапы развития западно-христианского мира. Культурный империализм, характерный для этого сектора цивилизации, способствовал тому, что данная логика была принята в качестве универсальной нормативной шкалы, соответствие которой исследователи стараются найти любой ценой даже у тех народов, чье развитие существенно отличается по логике и курсу от народов Запада. Но даже если принять с оговорками определенную адекватность такой хронологической схемы, бросается в глаза, что исторические процессы в разных географических пространствах идут с разной скоростью. Так, мы уже упоминали в случае с дефиницией античности, что традиционные общества Востока в некоторых случаях пребывают в "античном" состоянии до сих пор (если отождествлять главный признак "античности" с "донаучным" характером базовых мировоззренческих или гносеологических установок).

Если в случае восточных цивилизаций и народов т.н. "третьего мира" фактор разноскоростного течения истории очевиден, то менее очевиден, но не менее весом пространственный фактор и внутри самой христианской цивилизации.

Так, христианский мир на всем протяжении Средневековья (расширительно понятого) имел две разные цивилизационные формы: византийско-православную и западно-католическую. Западная историография чаще всего не учитывает эту двойственность, признавая "нормативность" лишь за собственной составляющей. Такое положение в определенные периоды было навязано и самой восточно-православной цивилизации. А вместе с тем, на всем протяжении византизма (включая историю Московской Руси) православная христианская модель цивилизации была намного ближе к парадигме именно античности, оставаясь конфессионально христианством. В целом, византийское культурное влияние на Европу (в частности, через Италию, Сицилию и Венецию) проходило именно в духе "античности". Полностью забытый в первые века христианства и заново открытый (причем через посредство арабов) лишь в средние периоды Средневековья, и особенно в эпоху Возрождения, греческий дохристианский мир - включая Платона и Аристотеля - никогда не исчезал из поля внимания византийских мыслителей, монахов, ученых, правителей. Другими словами, географическое деление христианского мира на Западный и Восточный имеет отчетливое гносеологическое содержание. (Об этом подробнее во второй и третьей частях).

Сама Западная Европа, в свою очередь, делится на явно различимые зоны. Так, становление основных парадигм Нового времени - и как следствие выработка критериев современной науки - очевидно связано с англосаксонским ареалом - в первую очередь, с Англией (номиналисты, Ф.Бэкон, И.Ньютон, Р.Бойль, Р.Гук, И.Гоббс, Дж.Локк и т.д.). Голландия (Б.Спиноза, Х.Гюйгенс) и Франция (Р.Декарт, П.Гассенди, Ж.Кольбер) следуют вплотную за этой линией с некоторым отставанием и особой спецификой. Ю.П.Михаленко (181) справедливо соотносит эти культурно-географические особенности с акцентами в философском распределении функций субъекта и объекта у англичан (индукционистов, эмпириков) и французов (гносеологов, разработчиков математического метода).

Установленным фактом является влияние английских мировоззренческих парадигм Нового времени на Францию (это касается не только науки, но и политической философии - вспомним влияние английского парламентаризма на политические теории Монтескье, Вольтера и т.д.). При этом можно констатировать и некоторое смещение семантики внешне схожих доктрин и теорий. Религиозный фактор Реформации (протестантизм) сыграл здесь не последнюю роль.

Что же касается Германии (И.Кеплер, И.Гете, Г.Лейбниц, позже Г.Фихте, Ф.Шеллинг, Ф.Гегель), наименее "современной" из Западных стран, то здесь семантический сдвиг еще заметнее. И схожий терминологический или методологический материал часто имеет совершенно иное значение в немецком историко-философском контексте, нежели в иных частях Европы. Это часто упускается из виду, и на основании поверхностного сходства делаются неверные выводы. Серьезным исключением является И.Кант, выходец из семьи французских гугенотов, эмигрировавших в Пруссию.

Географический сдвиг философских и научных парадигм на Восток, например, в романовскую, послепетровскую Россию, стремившуюся стать полноправным участником общеевропейского культурного процесса, влечет за собой еще более глубокие семиотические мутации - как отдельных терминов, так и всего контекста.

Это пространственный (в определенном смысле, "геополитический") фактор необходимо учитывать для адекватного исследования поставленной проблемы.