Р. Михельс

Роберт Михельс (Michels) (9 января 1876 г. - 3 мая 1936 г.) - немец­ко-итальянский социолог и политолог, создатель социологии политиче­ских партий, автор "железного закона олигархии".

Роберт Михельс родился в Кельне, получил образование и начал свою научную и политическую деятельность в Германии, где он был ак­тивным участником социал-демократического движения Германии, а позднее, разочаровавшись в половинчатости и нерешительности гер­манских социал-демократов, вступил в Итальянскую социалистическую партию.

В 1904-1907 гг. он находился под сильным влиянием Жоржа Соре-ля. В 1906 г. из-за принадлежности к Итальянской социалистической партии и радикальных выступлений в печати ему было отказано в должности заведующего кафедрой Марбургского университета. В 1907 г. он избирался делегатом Щтуттгартского конгресса Второго Интерна­ционала, однако вскоре, не удовлетворенный политической линией и методами социалистов, Михельс выходит из ИСП и сближается с италь­янскими националистами. Накануне Первой мировой войны он сближа­ется с М. Вебером и между ними завязывается интенсивная переписка. В 1914 г. он вынужден переехать в Швейцарию, в Базель. Здесь проис­ходит его сближение с В. Парето.

290

В 1925 г. он переезжает на постоянное жительство в Италию, а в 1926 г. принимает итальянское подданство. В том же году он становит­ся заведующим кафедрой Римского университета, читает и издает здесь курс политической социологии. С 1928 г. он является профессором уни­верситета в Перудже.

Михельс прошел сложную эволюцию и как ученый, и как поли­тический деятель. Отечественный исследователь его творчества М. И. Левина характеризует основные вехи этого пути следующим об­разом: сначала социал-демократ - интернационалист по этическим мо­тивам, революционный синдикалист в духе Сореля и Лабриолы, далее платформа национального синдикализма, наконец, - принятие социал-фашизма [Левина М.И. От революционизма к правому радикализму. М., 1983. С. 5].

Переход "буржуазного ренегата" (по его собственному выражению) на сторону пролетариата был вызван стремлением к социальной спра­ведливости, революционным идеализмом, пониманием необходимости социализма и убежденностью в его нравственном значении для человече­ства [Roerich V. Robert Michels: vom sozialistisch-syndikalischen zum faschis-tischen Kredo. В., 1972. S. 23]. По Михельсу главными элементами антика­питалистического движения, и прежде всего итальянского социализма, является классовое сознание рабочего класса и нравственное чувство.

Затем он приходит к мысли, что революционная фразеология соци­ал-демократических вождей ни в коей мере не препятствует проведе­нию ими реформистской политики и превращению социал-демократи­ческой партии в партию чисто парламентскую, реформистскую, не пре­следующую больше революционных целей. В Итальянской социали­стической партии в тот период окончательно победила "реалистиче­ская политика" Турати.

Михельс же считает, что необходимы энергичные действия проле­тариата, чтобы пробудить в рабочем классе волю к революционному действию. В начале XX века он сближается с французскими и итальян­скими лидерами профсоюзного движения, в частности, с Лагарделлем и Лабриолой, много печатается в журналах "Mouvement socialiste" (Па­риж, 1899-1914 гг.)", "Avanguardia socialista" (Турин, 1900-1905 гг.).

Однако с приходом к власти в Италии премьер-министра Джолиот-ти сами вожди итальянского синдикализма начинают призывать к пар­ламентским методам действий. Михельс же - решительный сторонник прямых и активных действий рабочего класса, он стоит за отказ от ре­формизма в пользу классовой борьбы. Главной и первоочередной зада­чей профсоюзов он считает организацию всеобщей забастовки.

Следующий его шаг, явившийся следствием разочарованности в профсоюзной практике - переход от демократического и социалисти­ческого идеала к мысли о необходимости создания творческой проле­тарской элиты.

В статьях, предшествовавших созданию его главной работы "К со­циологии партии в условиях современной демократии. Исследование олигархических тенденций, действующих в жизни групп" (Лейпциг, 1911 г.), Михельс на примере социал-демократической партии Герма-

10* 291

н ии и других социал-демократических партии выявляет противоречие между практическими действиями социал-демократических вождей и их революционными лозунгами, ставит проблему отношений между во­ждями и рядовыми членами партии, устанавливает наличие олигархи­ческих тенденций в любой массовой организации.

Михельс доказывает, что даже в самой искренней и самой "рабочей организации действуют непреложные социальные законы (например, закон олигархии), которые неизбежно приводят к извращению перво­начальных целей организаций и движений, следствием чего являются распадение социального движения на различные прослойки, бюрокра­тизация управленческих структур, подчинение рядовых членов элите или "политическому классу".

Тогда же в статье "Демократия и железный закон олигархии" [Rassegna contemporanea. 1910. № 3] он публикует свой знаменитый "же­лезный закон олигархических тенденций" в буржуазной демократии: деятельность демократии строго ограничивается в связи с необходимо­стью существования организации, опирающейся на "активное мень­шинство" (элиту), поскольку "прямое господство масс технически не­возможно" и приводит к гибели демократии [Michels R. Scritti sociologi­es Bologna, 1980. P. 171].

Пафос основного теоретического труда Михельса - монографии "К социологии партии в условиях современной демократии" - это яркая критика формализма и условности буржуазно-демократических поряд­ков, внутренней консервативности и бюрократизма западных партий. Главная идея книги - это идея превосходства, приоритета нации. Основ­ная тенденция современного социального развития - перенос акцента с классовой борьбы на борьбу наций, с классового единства - на нацио­нальное единство, с освобождения всемирного пролетариата - на осво­бождение "пролетарской нации" от гнета "плутократических наций" (формулу впервые предложил Э. Коррадини). Рабочее сообщество стремится превратиться в нацию производителей. Главный вывод рабо­ты: движущая сила истории - это элиты "пролетарских наций".

На примере СДПГ он показывает, что спустя определенное время структура рабочей партии в западном обществе становится аналогич­ной всей государственной структуре, подобно ей она также начинает основываться на иерархии и авторитете власти. Главной целью любой организации, в том числе и пролетарской партии, становится сохране­ние и усиление данной организации как самоцель. В рамках такой эво­люции партийных целей вчерашние революционеры превращаются, в конечном счете, в реакционеров. Из революционной рабочей партии уходят молодые энтузиасты, не удовлетворенные карьерой партийного функционера, которая лишена духовных и нравственных ценностей.

Под влиянием Парето и Моски Михельс принимает идею необходи­мости перехода от классового общества к обществу элитарной власти. Он развивает идею Моски о том, что каждое политическое образование сво­дится к господству организованного меньшинства. Избирательная систе­ма ничего не меняет в этом порядке вещей, так как организованное мень­шинство заставляет другие социальные группы следовать своей воле.

292

Михельс резко критикует парламентскую практику за создание и распространение демократических иллюзий, которые в действительно­сти выполняют лишь функцию "этической драпировки власти". Любая власть всегда становится, в конце концов, властью меньшинства, фор­мирующегося внутри организации или органа и подчиняющей их сво­ему влиянию.

Михельс продолжает развивать концепцию политического класса, выдвинутую Моской. Согласно Михельсу обновление политического класса происходит путем медленного внедрения в него элементов низ­ших слоев. Это явление прогрессивно и полезно, так как является необ­ходимым коррективом, предупреждающим от превращения высшего слоя в замкнутую касту, что неизбежно привело бы к его вырождению. Михельс первым теоретически проанализировал социальные про­цессы, происходящие в управленческом аппарате политической партии. Аналогично государству, создающему в качестве своей опоры бюро­кратический аппарат, который поглощает недовольные элементы средних слоев, политическая партия расширяет основу своей организа­ции, стремясь материально заинтересовать наибольшее число людей в самой партии. Вследствие этого со временем возникает сильная партий­ная бюрократия. Параллельно усилению национальных партийных ор­ганизаций уменьшается интерес к высоким целям социализма и пони­мание его специфики в разных странах. Потребности повседневной профсоюзной и партийной жизни вытесняют постепенно принципы ин­тернационального сотрудничества и интерес к глубинным философ­ским и историческим процессам.

Михельс дает типологию вождей рабочего класса. Он выделяет среди них три типа в соответствии с их социальным происхождением: вожди буржуазного происхождения - им в наибольшей степени присущ революционный идеализм,

вожди из рабочего класса - они опираются на социальные тради­ции,

выходцы из мелкобуржуазных слоев - именно благодаря им проис­ходит размывание целей и бюрократизация аппарата рабочего движения.

Он следующим образом описывает процесс обуржуазивания рабо­чих партий. Первый этап этого процесса - массовый приток в партии мелкобуржуазных элементов, преследующих фактор вступления в нее свои узкокорыстные, сиюминутные интересы. Второй этап - созда­ние самой организацией рабочего класса новых слоев мелкой буржуа­зии. Третий - формирование мелкой буржуазии в рамках самих социа­листических партий на основе солидарности членов партии с теми рабо­чими, которые в определенный социально-исторический момент вы­ступают в качестве самостоятельных мелких предпринимателей.

Михельс прослеживает прямую связь между ростом партийных ря­дов и ее более осторожной политической линией. На определенном этапе развития демократическая партия полностью отказывается от революционных лозунгов и радикальных методов, провозглашенных ею самой ранее. Из средства партийная организация превращается в са-

293

м оцель. Революционная партия становится вполне консервативной и в реальной политической практике она уже не выходит за рамки обыч­ной оппозиции.

По Михельсу, основным вопросом политики как науки, как средст­ва рационального анализа ситуации является вопрос о том, какая сте­пень демократии возможна и осуществима в данный момент.

Сразу же после окончания Первой мировой войны Михельс под­робно занимается изучением рабочего класса и социальных сдвигов, происходящих в социальной структуре западного общества в XX веке в целом. Так, в своей работе "Сдвиги в господствующих классах после войны" (Штуттгарт, 1934) он значительно углубляет известный маркси­стский подход к анализу социальных классов, предлагая схему анализа классовой структуры общества, состоящей из 12 классово-образующих признаков;

однородность профессий;

однородность имущества или дохода;

общие предпосылки, касающиеся социальных условий жизни, на­пример, время подготовки к профессии, профессиональная мо­бильность;

дополнительные доходы и профессии;

дифференциация классов: способ получения дохода, инвестиция

капитала, рынки сбыта, сырье;

работающие-неработающие слои (например, домохозяйки);

промежуточные деления внутри основных социальных классов

буржуазии и пролетариата;

однородность жизненных условий и национальности;

отсутствие антропологических признаков класса;

влияние на классы образования;

сплоченность класса или маргинальность его социального поло-

3tC€nU5l у

круг общения представителей данной социальной группы.

Совершенно очевидно, что подобный социологический подход к проблемам социальной структуры очень близок к концепции социаль­ной стратификации.

Во второй половине 20-х годов Михельс увлекается идеологией фа­шизма. В 1925 г. в работе "Социализм и фашизм" он идеализирует по­литическую линию фашизма. В 1927 г. он издает "Курс политической социологии", в котором проявляет себя восторженным сторонником элитарной власти, критикует демократию как строй, основанный на случайности и предполагающий господство воли слабых и невежд. Власть же, по Михельсу, должна по праву принадлежать тем, у кого есть в избытке жизненная сила. Демократия же всегда является лишь видимостью и обманом. В 1928 г. он публикует свой лекционный курс по экономике и истории экономических учений, также написанный с позиций фашизма.

В Муссолини он видел спасителя Италии и ожидал от него полного обновления нравственных и политических сил нации. Он много занима­ется в эти годы проблемой единства харизматического вождя и народа,

294

стремясь доказать, что согласие масс носит иррациональный характер подчинения харизме лидера. В этом ключе он создает в конце 20-х го­дов теорию согласия нации (consensus omnium), детально анализирую­щую социальные механизмы харизматической власти вождя.

Другие направления в итальянской академической социологии

Из других направлений, получивших развитие в Италии на рубеже веков, необходимо отметить криминологию или социологию преступ­ности, экономическую социологию и христианскую социологию. Имен­но эти школы получили наиболее широкое распространение в Италии перед Первой мировой войной. Знакомство с ними целесообразно со­средоточить на анализе концепций их создателей Ч. Ломброзо, А. Ло-риа, Л. Стурцо.

Социология преступности Ч. Ломброзо

Теории преступности Ч. Ломброзо и А. Ничефоро имели зна­чительный вес в работе итальянской системы правосудия. Социо­логия в дофашистский период часто читалась в университетах на факультетах права и медицины, иногда под маской кримино­логии. Создателем этого подхода был очень популярный в конце XIX века не только в Италии, но и в Европе, в частности в России, Ч. Ломброзо.

Чезаре Ломброзо (Lombroso) (1835-1909) - известный итальянский криминолог. Он родился в Вероне, образование получил в Иезуитском колледже. Высшее образование завершил в 1858 г. в университете Па-вии, а диссертацию по хирургии защитил в следующем году в Генуэз­ском университете.

За свою долгую карьеру ему пришлось работать армейским врачом и психиатром в различных клиниках, однако самая значительная часть его профессиональной жизни была связана с университетом Турина, где он стал профессором правовой медицины и общественной гигиены в 1876 г., профессором психиатрии - в 1896 г. и профессором крими­нальной антропологии - в 1906 г.

Его научное творчество посвящено самым разным предметам, од­нако международную известность ему принесла работа "Человек пре­ступный" (L'uomo delinquente), впервые опубликованная в 1876 г. При его жизни она выдержала пять изданий в Италии и была переведена на ряд иностранных языков.

Его криминологическая концепция базировалась на методологии, в которой можно проследить влияние французского позитивизма, немец­кого философского материализма и английского эволюционизма. В ча­стности, он часто ссылается на О. Конта, Ч. Дарвина, Бенедикта Море-ля, на французских алиенистов, разработавших теорию дегенерации, на

295

Б артоломео Раницца и Карла Рокитанского - патологоанатомов, а так­же на своего младшего коллегу по университету Энрико Ферри, пред­ложившего ему использовать термин "врожденный преступник".

Ломброзо признавал значение социальных и психологических фак­торов в возникновении и функционировании преступности, однако главное свое внимание сосредоточил на выработке концепции "атави­стического преступника".

Он показал, что атавистический преступник - это биологический срыв назад, к ранним ступеням эволюции, поскольку врожденная пре­ступность не является характерной для современного человечества, -она присуща лишь примитивным расам. Атавистического преступника можно идентифицировать с помощью различных анатомических, фи­зиологических и психических стигмат, т.е. врожденных отметок, при­чем различные типы врожденной делинквентности (склонности к пре­ступлению) могут быть идентифицированы различными вариациями этих стигмат.

В своем дальнейшем творчестве он продолжил развитие этой кри­минологической типологии. В первом издании "Человека преступного" он сосредоточил внимание исключительно на таких анатомических и антропологических данных, как промеры черепа и лицевые асиммет­рии, что привело его к чрезмерному подчеркиванию одного типа пре­ступника и одной теории криминальной каузальности. В последующих же изданиях он расширил круг своих исследований и, соответственно, масштабы своей теории, добавив к ряду причин преступности и дегене­рацию, и стал рассматривать атавизм в качестве формы проявления де­генерации.

Несмотря на то, что подчеркнутая в его теории связь атавизма с де­генерацией вызвала дебаты в среде биологов, ему удалось расширить свое первоначально узкое понятие врожденного преступника. Именно узость концептуального подхода и была на первых порах главным объ­ектом критики его оппонентов.

Исследования Ломброзо показали также, что врожденный преступ­ник имеет патологические симптомы, аналогичные с моральным имбе-цилом и с эпилептиком, что привело его к расширению предложенной типологии и включению в нее психически нездорового преступника и эпилептического преступника.

Тип психически больного преступника включает в себя алкоголи­ка, маттоида и истерического преступника. Впоследствии он добавил еще один тип: криминолоида - преступника, качественно аналогичного врожденному, но отличающегося от него количественными параметра­ми. Криминолоид становится преступником скорее из-за господствую­щих внешних факторов, а не из-за факторов внутренней предрасполо­женности. Кроме того, в типологию были включены также псевдопре­ступник, пристрастившийся преступник и индивид, совершающий пре­ступление под воздействием страсти.

Ломброзо не считал, что всякое преступное действие имеет органи­ческое происхождение, но он никогда и не отказывался от своего убеж­дения в существовании врожденного криминального типа. Тем не менее

296

в последнем, пятом прижизненном издании своего главного труда он свел оценочную пропорцию этого типа до 40% среди всего числа преступников, а когда в 1911 г. его дочь Джина издала обобщенный реферат его книги, то во вступлении к нему доля врожденных пре­ступников среди всех представителей преступного мира была еще больше снижена.

Учтя пожелания друзей и критические замечания оппонентов, он в своих поздних работах уделял значительно больше внимания фак­торам физического и социального окружения правонарушителя. Так, в работе "Преступление: его причины и противоядия" (1899) он не только снизил в своей оценке долю врожденных преступников до 33%, но и подробно проанализировал социальные обстоятельства, которые могут быть отчасти ответственны за поощрение ряда пере­даваемых биологических аномалий, которые, в свою очередь, могут функционировать внутри социальной структуры и активно влиять на нее.

Ломброзо не был категорическим противником применения смерт­ной казни, однако считал, что она должна использоваться лишь как са­мое крайнее средство.

Он выступал за систему мер, способствующих реадаптации пре­ступника и предложил концепцию симбиоза преступления, с помощью которой общество смогло бы использовать труд и способности право­нарушителя. Доктрина эта, в частности, содержала идею компенсации жертвам преступления за счет результатов труда заключенных.

Значительное влияние работ Ломброзо на криминологию и социо­логию преступности заключалось в последующем переключении вни­мания исследователей с правовых характеристик преступления на науч­ное изучение личности преступника. Прямое продолжение его концеп­ция, в частности, получила в работе школы клинической криминологии Бениньо Ди Туллио в Италии, в ряде работ криминологов США.

Экономическая социология А. Лориа

Влиятельным итальянским социологом рубежа веков был Ахилл Лориа (Loria) (2 марта 1857 г. - 6 ноября 1943 г.).

Родился он в Мантуе в семье богатых землевладельцев. Право и экономику он изучал в университетах Болоньи, Рима, Берлина и Лондо­на. Он был профессором Сиены (1881-1851 гг.), Падуи (1891-1903 гг.), Турина (1903-1932 гг.). Академический курс социологии он начинает преподавать с 1900 г. Социологические исследования он проводил не только в Италии, но также в Берлине и Лондоне. На определенном эта­пе своего творчества он активно сотрудничал и много печатался в жур­нале "Critica sociale".

Наиболее значительные его работы: "Налог с земельной ренты и его естественная элизия" (1880), "Экономическая теория политической конституции" (1886), "Социология, ее задачи, школы и новейшие дости­жения" (1900), "За социальную справедливость" (1904), "Маркс и его учение" (1902), "Социология и ее значение для современного научного

297

и социального движения" (1895), "Студии о ценности денег" (1891),"Земля и социальная система" (1892), "Капитализм и наука" (1901), "Экономические основы структуры общества" (1899), "Со­временные социальные проблемы" (1895), "Социальная морфоло­гия" (1905).

Он был избран академиком в 1901 г., а с 1919 г. стал сенатором.

Разрабатывая свою концепцию, он опирался на широкий круг предше­ственников - английскую классическую школу политэкономии, работы Маркса, немецкую историческую школу, труды известного итальянского экономиста Луиджи Косса. В методологическом плане Лориа придержи­вался эволюционизма Спенсерова и Дарвинова происхождения, использо­вал диалектический метод, почерпнутый из марксизма. Тем не менее, его нельзя назвать эклектиком - он сформулировал собственную оригиналь­ную теорию экономического и социального развития общества, в которой отчетливо проявлялись элехменты механицизма и детерминизма.

Работая в 1882 г. в Британском музее над проблемой землевладе­ния, он пришел к выводу, что ключевой в процессе социального и исто­рического развития является связь между производительностью земли и плотностью населения. Он полагал, что относительный недостаток земли ведет к подчинению одних членов общества другим. Разные фор­мы подчинения характеризуют различные стадии в историческом про­цессе: рабство, феодализм, развитый капитализм, поздний капитализм. Таким образом, социальные и политические явления на каждом этапе развития детерминируются экономическими и демографическими об-стоятел ьствами.

Его фундаментальная концепция была развита и изложена во мно­гих книгах, значительная часть которых была переведена на иностран­ные языки.

Он был всесторонней личностью с очень широким кругом интере­сов. В своем творчестве Лориа стремился синтезировать социальные, экономические и правовые проблемы. В экономике он много и плодо­творно занимался ролью и влиянием на развитие общества налога на недвижимость (fondiaria), что дало повод известному итальянскому со­циологу Франко Ферраротти назвать его концепцию фондиарным де­терминизмом [Ferrarotti F. Storia della sociologia // Storia della scienze. Torino, 1965. V. 3, т. 2. P. 939].

Его первая книга появилась в 1879 г. и была посвящена земельной ренте. Экземпляр этой книги он отослал К. Марксу с сопроводитель­ным письмом, в котором, в частности, говорилось: "Хотя я лично не знаком с Вами и не разделяю Ваших взглядов на социальную доктрину коммунизма, я позволил себе послать Вам свою первую работу. Поче­му? По двум причинам. Во-первых, имея в виду Вашу личность создате­ля нового метода экономического анализа, впервые примененного в об­ласти политэкономии. Во-вторых, потому что я вижу в Вас великого мыслителя современного человечества, человека, принадлежащего ми­ровой истории, чей шедевр, создающий эпоху, к сожалению, не завер­шенный... навсегда безжалостно развеял фантазии апологетической на­уки" [Loria A. Ricordi di uno studente settuagenario. Bologna, 1927. P. 2].

298

В работе "Экономическая теория политической конституции" (1886 г.) Лориа обосновывает тезис о том, что мораль, право и госу­дарство являются прямыми продуктами капиталистического строя и объясняются исключительно интересами класса капиталистов. Это особенно наглядно выявляется в финансовом законодательстве. Со­гласно Лориа, система налогов имеет главной целью переложить тя­жесть государственного бюджета на подчиненный в экономическом отношении класс несобственников. Переход от прямых налогов к кос­венным, от пропорциональных к прогрессивным, провозглашение принципа равенства перед законом и обязанности для всех платить налог - все это не что иное, как соответствующий различным эпохам образ действия со стороны господствующего класса, приводящий к единой цели, и при капитализме буржуазия умеет переложить, благо­даря налогам на потребление, наибольшую часть налогового бреме­ни на бедные слои.

Лориа выделял три фазы развития процесса труда. Первая фаза -господство сельскохозяйственной продукции, при которой все товары произведены отдельными и взаимно не зависимыми друг от друга про­изводителями. Это - доисторический способ производства.

Со временем он приводит к появлению фазы вынужденного со­трудничества. Эта фаза означала начало исторического этапа развития. Затем она сменяется третьей фазой - постисторической, характеризо­вавшейся постепенной институализацией процесса производства и доб­ровольной кооперацией производителей. На этом этапе появляется си­стема права, на ведущее место среди научных дисциплин, изучающих общество, выдвигается экономика.

Преподавая с 1900 г. социологию, Лориа широко использовал в ее изложении историко-сравнительный метод анализа концепций создате­лей социологии, каковыми он считал О.Конта, Г. Спенсера и К. Мар­кса. Излагая теорию О. Конта, он останавливался на недостаточности его концепции эволюции. Согласно Лориа, эволюция общества не явля­ется продуктом эволюции мысли. Не концепция определяет порядок жизни, но именно жизнь определяет порядок концепции.

Принимая в целом подход Спенсера, Лориа полагал, что главной задачей самостоятельной социологической науки должно стать реше­ние проблем, касающихся зависимости индивидов от социальной цело­стности. Он много занимался вопросами взаимодействия социологии и экономики при изучении социальных явлений. Возможности социоло­гии он видел в том, что только социология может проникнуть в сферу условий сохранения внутреннего социального равновесия и изучать эти условия она должна с учетом экономических особенностей существова­ния конкретного общества.

В то же время в область экономики должны входить прежде все­го анализ производства и распределения, социальные процессы, свя­занные с использованием доходов, а также анализ исторического развития поздних форм капитализма. Социология не должна зани­маться целостностью социальных процессов, которые возникают в этом типе общества.

299

С реди многих социальных проблем Лориа занимался и проблемой положения женщин. Причины неравенства женщин он видел в сфере экономических отношений, в частности, в закрепленных традициями формах разделения труда. Женское движение он расценивал как коллек­тивное стремление сломать монополию мужчин на определенные про­фессии и функции. Он считал, что существование такой монополии пе­речеркивает шансы на появление рациональной организации общества, делает невозможным достижение значимого для его внутреннего рав­новесия гармоничного сотрудничества [Loria A. Verse la justizia sociale. Milano, 1915. P. 11].

В своих работах он стремился подтвердить теоретические утвер­ждения опорой на эмпирические данные, в частности, относящиеся к ситуации колониальных стран, на примере США. Лориа подчеркивал огромное значение наличия свободных земель для развития американ­ского общества. Его работы получили широкий резонанс в США, они широко обсуждались, в частности, на страницах журнала Political Science Quaterly, издаваемого Колумбийским университетом.

Американские историки констатируют, что концепция Лориа име­ла очень значительное влияние на Фредерика Джексона Тернера при создании им теории о роли границ в американской жизни и на Чарльза Берда в его исследованиях места экономических интересов в американ­ском экономическом поведении.

Христианская социология Л. Стурцо

Как известно, католическая религия занимает уникальное место в жизни итальянского общества. Имея огромное влияние на все стороны жизни, католицизм, естественно, не мог обойти стороной и социологи­ческую науку. Ведущим представителем католического направления в социологии стал Луиджи Стурцо (Sturzo) (26 ноября 1871 г. - 8 августа 1959 г.) - обществовед и политический деятель.

Стурцо родился в аристократической семье на Сицилии. В 1894 г. он поступил в Римский католический грегорианский университет. По окончании университета он возвращается на родину и начинает зани­маться политической и преподавательской деятельностью.

В 1919 г. Стурцо создает Итальянскую народную партию, которая уже в том же году получила на выборах 20% голосов, что дало ей 100 мест в парламенте. После того как Муссолини пришел к власти, Стурцо вынуж­ден был эмигрировать. До 1940 г. он живет в Лондоне, а затем переезжает в Соединенные Штаты, где занимается исследовательской и преподава­тельской деятельностью в области социологии. В 1944 г. он создает в Нью-Йорке "Фонд Стурцо в области социологических исследований" (The L. Sturzo foundation for sociological studies). После войны, в 1946 г., он воз­вращается в Рим, где в 1952 г. создает исследовательский "Институт Луид­жи Стурцо". В том же году он становится пожизненным сенатором.

Еще с университетской скамьи он был глубоко озабочен социаль­ной проблемой в Италии. Он пришел к выводу, что средства, использу­емые католической церковью и партией христианских демократов под

300

руководством Ромоло Мури не адекватны для решения социальных проблем и не могут обеспечить глубоких социальных изменений в итальянском обществе на рубеже веков. Он хорошо понимал, что соци­альные и политические планы не могут привести к позитивным резуль­татам, если они не опираются на научную социологическую теорию, которая должна стать основой для практических действий. Для Стурцо социология была обязательной предпосылкой сознательного социаль­ного действия, а борьба за применение социальной теории в политиче­ской практике была для него стимулом для занятий социологическими исследованиями.

Уже в ранних своих работах Стурцо использовал собственные ме­тоды научного анализа, близкие методам экспериментальных дисцип­лин. Он не признавал таких рассуждений и решений, которые "конструи­руют абстрактным образом действительность, находящуюся вне и над конкретностью фактов" [Sturzo L. La vera vita. Sociologia del sopranaturale //Opera omnia. Roma, 1960. V. 1. P. 10].

Он считал, что формулирование социальной теории должно выте­кать из наблюдения явлений, организованного для проверки гипотез, выдвинутых при поиске решений социальных проблем. Исследуемое явление должно изучаться в двух измерениях - в контексте своей уни­кальной неповторимости и с точки зрения своей историчности и все­общности. Таким образом, он пытался избежать "фактографических упрощений, не углубляющихся в действительность" [Sturzo L. Del meto-do sociologico // Opera omnia. Roma, 1960. V.l. P. 38].

Он пользовался методом, который П. Сорокин называл причинно-сигнификативным. Явление становится эмпирически постигаемым фак­том, только когда четко обозначено значение, выводимое из контекста места и времени, в которых оно происходит. Этот подход подчеркивает взаимные влияния между фактами и теориями.

Главными социологическими работами Стурцо являются: "Обще­ство: его природа и законы. Историческая социология" (Париж, 1935); "Истинная жизнь. Социология супернатурального" (Вашингтон, 1943); "Социологический метод" (Бергамо, 1950).

Предметом социологии для Стурцо является социологическая дей­ствительность, понимаемая не как статичный набор элементов, но как их постоянно развивающаяся целостность. Социологи должны обра­щать внимание на изменяемость социальной действительности во вре­мени. Социолог не должен лишь устанавливать экспериментально эле­менты, общие для различных социальных групп, а затем конструиро­вать морфологию, общую для всех типов обществ. Он должен уметь помещать свои наблюдения в не имеющий конца процесс социального роста и развития. Общество само реализуется во времени, однако про­цесс этот всегда незавершенный, а существование многих незавершен-ностей является возможным и требует дальнейших перемен - именно таким образом и развивается история.

Хотя социология должна принимать во внимание открытия других общественных наук, она, тем не менее, является наукой, не зависимой от них. Анализируя исторические изменения, Стурцо предпочитал ис-

301

п ользовать термин "процесс" там, где другие используют "прогресс", а также употреблял понятие "развитие", а не "эволюция".

Социология, по Стурцо, должна быть знанием и ей необходимо избе­гать выполнения лежащей вне ее компетенции функции регулятора об­щественной жизни. Ее должны признавать наукой, а не искусством, при­чем преимущественно наукой теоретической, что не исключает возмож­ность ее использования как инструмента плановой политики. Итальян­ский исследователь Стефания де Сета полагает, что именно эта функция социологии может считаться главной из причин, почему Стурцо стал за­ниматься социологией еще в молодые годы [De Seta S. Pensierj sociologico de Luigi Sturzo // Profili della sociologia italiana. Roma, 1982. P.172].

Сам Стурцо определял свою концепцию как натурально-супернату­ральную антропологию \Loria A. Luigi Sturzo. Le pensiero sociologico. Roma, 1979. P. 48]. Это означало, что он отвергал возможность ограни­чения исследований человека исключительно его действием, был про­тив редукции социального анализа до наблюдения "чистых фактов", до измеряемых величин, игнорирующих сверхнатуральное измерение дей­ствительности, без рассмотрения которого, согласно Стурцо, невоз­можна социология, уважающая подлинную целостность общественных явлений. Понятно, что этот сверхнатуральный аспект есть следствие католических убеждений исследователя, его религиозной позиции.

Предметом социологии, по Стурцо, является общество в его струк­турном измерении, находящееся в процессе перемен. Для него общест­во - это, прежде всего, живая действительность. Жизнь эту нельзя вы­явить с помощью статистических измерений - ее можно проанализиро­вать, выявив причины, управляющие социальными процессами, стиму­лы, влияющие на движение общества, смысл, определяющий общее на­правление его развития.

История - это прежде всего действия людей. Она складывается из трех компонентов: хода событий, систематического анализа и интер­претации явлений и осознания группой собственного прошлого. Но осознание прошлого имеет значение, только когда есть единство и стремление поколения разобраться в прошлом своего общества. Осоз­нание прошлого становится в таком случае не просто привычной пос­ледовательностью фактов, которые когда-то имели место. Оно стано­вится последовательностью формирования сознания, которое преобра­зует действительность, систематизируя факты в соответствии с опреде­ленными рациональными принципами. Таким образом, человек стано­вится хозяином своей собственной истории - и как ее участник, и как ее интерпретатор.

Социология, стремящаяся быть интегральной, т.е. сделать возмож­ным понимание действительности во всех ее аспектах, не может реали­зовать этого иначе, как с помощью истории. Сам Стурцо определял свой социологический историзм как релятивистский в противовес абсо­лютному историзму Бенедетто Кроче.

Общество, по Стурцо, является синтезом натурального (природно­го) и супернатурального (сверхъестественного), и поэтому социология, изучающая общество лишь в природных рамках, впадает в определен-

ием

ный научный "селекционизм". Интегральная социология не должна ог­раничиваться только изучением статичной социальной морфологии ли­бо историческим детерминизмом. Ее задача также - исследовать про­странство свободы человека, дающее ему возможность достижения трансцендентных целей.

Границы свободы Стурцо определяет таким образом. Свобода -это то, что "индивидуально, что не скреплено правами и не ограничено законами в его существовании и поведении, что не является детермини­рованным, но подлежит его собственному самоопределению" [Sturzo L. La societa: sua natura e leggi. Sociologia storicista // Opera omnia. 1960. N 1,3. P. 9]. Эта позиция согласуется с его католическими убеждениями и с его концепцией диалектических связей между имманентным и трансцендентным. Без познания границ интенциональной свободы ин­дивидуальных действий человека невозможно возложить на него ответ­ственность за его духовные начинания.

Существование физических, исторических и общественных усло­вий создает диалектическое противопоставление, которое Стурцо на­зывает "искрой перемен". Эти условия влияют на действия человека, побуждают его взять их под свой контроль. Они являются необходимы­ми элементами в реализации им своих рациональных замыслов. Но для осуществления требуется сотрудничество человека с другими людьми, и поэтому эти условия становятся предпосылкой социальности.

Общество, по Стурцо, создано человеком, его разумом и волей, че­ловеком, являющимся не пленником детерминизма, но субъектом, дейст­вующим в контексте реальной социальной обусловленности. Без этой обусловленности социальная жизнь стала бы наполненной произволом. Концепция "социологических законов" принимается им лишь при усло­вии, что они понимаются не как жестко детерминирующие социальные события, но как некоторые общие тенденции, проявляющиеся и реализу­емые в свободных поступках людей. Эти законы должны быть гибкими и адаптированными к соответствующим условиям деятельности.

Изучая общество, Стурцо выделяет в его структуре четыре основ­ных конечных и неделимых элемента:

индивид;

общие цели;

коллективное сознание, формирующееся благодаря осознанию людьми себя как членов определенной социальной группы;

временной процесс, в котором общество живет собственной исто­рией, сохраняет собственную идентичность.

Личность, индивид - это фактический носитель общих целей, ес­ли они общие. А общими они могут быть только тогда, когда пропу­щены через индивидуальное сознание. Коллективное сознание также содержится в сознании личности и коллективным оно может быть только в том случае, когда стало собственно индивидуальным. Та­ким образом, человек, личность занимает центральное место в социо­логической концепции Стурцо. Сам он писал: "не существует ни инди­вида вне общества, ни общества без индивидов, существуют только ин­дивиды в обществе" [Ibid. P. 5-6].

303

В ажным аспектом концепции Стурцо является социальная динами­ка. В ней неизменна лишь одна вещь - постоянное изменение. В процес­се формирования общество принимает разные формы коллективной жизни, представляя различные проекции действий и мыслей людей. Эти формы имеют определенную структурную продолжительность, а происходящие в них процессы демонстрируют определенную регуляр­ность.

Стурцо, опираясь на принцип социологического историзма, выде­ляет три универсальные формы общественной жизни, присущие всем цивилизациям: семью, выражающую эмоциональность и преемствен­ность человеческой натуры; политическую организацию (государство) как гарантию порядка и защиты и религию (церковь), проецирующую "этические и финалистские принципы человека". Каждая из этих трех форм общественной жизни имеет тенденцию жить автономно относи­тельно двух других и, одновременно, существует тенденция взаимовли­яния всех трех форм друг на друга.

В работе "О социологическом методе" Стурцо пишет: "Не хочу представлять дело так, что моя интерпретация социальных явлений окончательная... достаточно, если моя интерпретация будет достой­на изучения" [Sturzo L. Del metodo sociologico // Opera omnia. 1970.

V.12. P. 76].

* * *

Выше были рассмотрены наиболее значимые социологические кон­цепции, характеризующие итальянскую социологию с момента ее зарож­дения до 30-х годов нашего века. Завершая анализ, еще раз вспомним о наиболее важных моментах ее раннего периода, а также ряд имен и собы­тий, которые не вошли в предыдущие разделы настоящей главы.

Социология в Италии формировалась в условиях, когда очень остро стояли проблемы национальной интеграции и национальной независимо­сти, когда итальянское общество один за другим потрясали политиче­ские, социальные и экономические кризисы. Вот почему новая социаль­ная наука имела преимущественную направленность на анализ прежде всего политических явлений и аспектов социальной жизни.

Итальянский историк социологии Карло Монгардини выделяет че­тыре ведущих направления в ранней итальянской социологии: теорию элит (Гаэтано Моска, Вильфредо Парето, Роберт Михельс, Гаэтано Салвемини и Гульельмо Ферреро); марксизм (Антонио Лабриола и Ан-тонио Грамши); спиритуализм (Луиджи Стурцо), академический пози­тивизм (Франко Ферри, Чезаре Ломброзо, Альфредо Ничефоро и Эн-рико Марселли) [Profili della sociologia italiana. Roma, 1982. P. 9].

К этому можно добавить также, что Саверио Мерлино разработал основы либертарного социализма, предвосхитившие идеи Пьера-Жозе-фа Прудона. Жорж Сорель часто публиковал свои блестящие работы раньше на итальянском, чем на французском языке.

Известно, что важную организующую функцию в развитии науки играют научные журналы. Первый социологический журнал "Rivista di sociolodia" стал выходить в Италии в 1897 г. В нем публиковались и из-

304

^

вестные ученые из других стран - Гумплович, Дюркгейм, Фоконне, Ко­валевский и другие. Ведущими итальянскими авторами журнала были Парето и Лориа. В нем освещались проблемы этнографии, антрополо­гии, истории, политэкономии и других экономических наук, кримино­логии и других общественных наук.

Одним из первых итальянских ученых, попытавшихся уточнить предмет и метод социологии, был Ичилио Ванни (Vanni). В работе "Первые наброски критической программы социологии" ( Prime linie di un programma critice di sociologia. Perugia, 1988) он пишет о том, что социология дискредитирована слишком неопределенным пред­метом своих исследований. Уточнение этого предмета как сферы культурных, социетальных институциональных и некоторых меж­групповых явлений содержится в работе А. Астурато "Социология, ее методы и открытия" (La sociologia e suoi metodi e le sue scoperte. Genoa, 1897).

Одним из первых исследователей, специализировавшихся, главным образом, в области социологии, был в Италии Ахилл Лориа. Его учеб­ник "Социология" вышел в 1901 г. в Вероне. В самом начале XX века в Италии были изданы также работы Фаусто Скиллаче "Социологиче­ские учения" (Рим, 1902), Франческо Козентини "Генетическая социо­логия" (Сассари, 1903), шесть томов социологических работ Алессанд-ро Гроппали (1902-1905). Широкое распространение в учебном процес­се в итальянских университетах получили работы Ф. Козентини "Со­циология" (Турин, 1912) и Америго Намиаса "Принципы социологии и политики (Рим, 1923). Скиллаче опубликовал в 1911 г. в Палермо "Со­циологический словарь".

Формулированию целей социологии была посвящена работа Эми-лио Морселли "Элементы общей социологии" (Милан, 1898), вплот­ную приблизившаяся к научному пониманию социологии. В ней содер­жатся обсуждение истоков социологической науки, типология соци­альных явлений, идея социального развития, формулировка основных социальных закономерностей, описание методов и проблем социоло­гии. Важную роль в становлении научной социологии в Италии сыгра­ла также работа Филиппо Карли "Введение в общую социологию" (Болонья, 1925). Автор был Генеральным секретарем Торговой пала­ты в Брешии, когда профессор Коррадо Джини предложил ему прочи­тать факультативный курс общей социологии в Падуанском универси­тете. Центральными понятиями в концепции Карли были "социальное отношение" или раппорт, "группа", "границы и подразделы социоло­гии", "социологические закономерности, социологический метод, ха­рактеристика и типология социальных сил, классификация социаль­ных фактов".

Наиболее значительный вклад в развитие не только итальянской, но и мировой социологии внес В. Парето, получивший широкое призна­ние первоначально в североамериканской социологии.

Луиджи Беллини в работе "Очерки общей теории общества" (Ми­лан, 1934) рассматривал динамику и морфологию общества в целом. Его концепции во многом присущ механистический подход.

305

В идным итальянским социологом был Джузеппе Питре (Pitre) (1841-1916 гг.). Родился и почти всю жизнь он прожил в Палермо, сра­жался под началом Гарибальди, и хотя он был по профессии врачом, но значительную часть жизни посвятил изучению истории, философии и фольклора. Последние шесть лет он преподавал демопсихологию, т.е. психологию народов в Палермском университете. Его 25-томник "Си­цилийские народные традиции" начал выходить в 1871 г. и завершился в 1913 г. В нем содержится и обширный социологический материал от­носительно людей, следующих анализируемым традициям. Питре издал также "Народные традиции в Италии" в 1894 г. Хотя эти тома и не со­ставляют систематического изучения групповых явлений, тем не менее, в них содержится богатейший социологический материал для изучения обычаев и нравов.

Примером конкретного социологического анализа является книга Ф. Скиллаче "Мода"(1912).

Многие работы итальянских ученых на рубеже веков посвящены проблемам антропологии и этнографии. Так, резонанс в научном мире и за пределами Италии получили монографии Массимо Калуччи "Принципы церемониального права в Южном Сомали" (1924) и Дж. Серджи "Происхождение человека" (Origine umane. Torino, 1913).

Проблеме места индивида в обществе посвящена работа Франческо де Сарло "Человек в социальной жизни" (Бари, 1931), В ней он прово­дит четкое различие между взаимоотношениями индивида с группой и индивида с обществом. Главный вывод работы таков: "...Человеческий мир является продуктом деятельности человека: природный порядок реализуется посредством сил (причин) и в соответствии с закономерно­стями, которые, хотя и необходимы, являются слепыми и фатальными, в то время как человеческий порядок реализуется действием мотивов и при взаимовлиянии факторов, являющихся в значительной степени пси­хологическими по своей природе".

Ряд работ ранней итальянской социологии был посвящен различ­ным классам, стратам и секторам итальянского общества. Книга Джор­дже Арколео "Старые формы, новые идеи"' (Бари, 1909) является дис­куссией дезориентированных интеллектуалов по проблемам социаль­ной структуры, Гвидо Кавальери и Эудженио Флориан посвятили свою работу изучению бродяг ("Бродяги". Турин, 1907). Маркс Морассо в книге с полемичным названием "Против тех, кто не знает" (Палер­мо, 1901) показывает, что неимущие и обнищавшие классы являются таковыми потому, что они "не знают ничего лучшего".

Из других работ в этой области заслуживают упоминания книга Эн-рико Лонкао "Соображения о происхождении буржуазии на Сици-лии"(Палермо, 1900); трехтомник Паскуале Росси "Преследуемые" (Козенца, 1894); "Мистики и сектанты" (Милан, 1990); Суггестионали-сты и толпа" (Турин, 1902).

Продолжают оставаться актуальными и сегодня работы Роберта Ми-хельса "Пролетариат и буржуазия" (Турин, 1907), "Экономико-статистиче­ские соображения о народных классах" (Палермо, 1911); "Социология по­литической партии в современной демократии" (Турин, 1910).

506

Социальный и политический резонанс вызвали работы А.Гварне-ри-Вентимилья "Социальные конфликты" (Турин, 1905), где доказыва­ется, что социальный антагонизм присущ природе общества, и Дж.Лом-брозо "Преимущества вырождения" (Турин, 1904) о том, что профессио­нальные и иные опасности увеличивают сопротивление дегенератив­ным процессам.

Проблемам социалистического и рабочего движения посвящены работы Наполеоне Колоянни "Социализм и преступность" (Рим-Неа­поль, 1903), Гаэтано Салвемини "Старые тенденции и новые необходи­мости в итальянском рабочем движении" (Болонья, 1922), Ивано Бо-нони и Карло Веццани "Пролетарское движение в Мантуе" (Милан, 1901).

К сожалению, Италия - одна из тех стран, на примере которой бы­ла продемонстрирована "железная" социальная закономерность: тота­литаризм и научное обществоведение, диктатура и социология - явле­ния несовместимые. Развитие итальянской социологии было грубо пре­рвано с приходом к власти фашизма. Возрождение ее стало возможным лишь после окончательного разгрома фашизма и возвращения страны на путь демократического развития.

s*j —Л.

Раздел пятый

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СОЦИОЛОГИИ В США

Краткий обзор развития социологии США

Американская социология возникла позже, чем в Европе. Зарожде­ние социологической науки в США как самостоятельной академической дисциплины приходится на самый конец XIX века. Тем не менее, как и в любой другой стране, у нее есть в Соединенных Штатах своя предысто­рия. Так, первая перепись населения здесь была проведена в 1790 г. Насе­ление США тогда было преимущественно сельским и эта ситуация сохра­нялась на протяжении последующих 100 лет. Однако процессы урбаниза­ции начинают бурно развиваться в Северной Америке с середины XIX ве­ка. До появления социологии в качестве университетских курсов здесь из­давались работы, использующие методы социального анализа, довольно близкие социологии. Известный историк социологии США Лютер Ли Бернард считает, что первой такой предсоциологической работой яви­лась книга Альберта Брисбейна "Социальная судьба человека; или Ассо­циация и реорганизация промышленности", вышедшая в 1840 г. [Bernard L.L. La sociologia en los EE.UU. 1900-1950. Wash. (D.C.), 1952. P. 1]. В ней принципы социального учения Шарля Фурье излагаются применительно к реалиям США. В книге дан теоретический анализ форм и условий дея­тельности коллективных ассоциаций. Проблематика социального знания, преподаваемого в Северной Америке в конце XVIII и большей части XIX веков, содержалась в единственном университетском курсе, читаемом в США под названием "Нравственная философия". В нем затрагивались темы социальных реформ, благосостояния, некоторые этические пробле­мы общества. Очень часто чтение этого курса находилось под контролем теологии, а целью его было идеологическое воздействие на студентов. В южных штатах этот курс включал иногда моральное оправдание рабства.

Сам термин "социология" впервые появился в США во времена Гражданской войны, однако всеобщее распространение он получил значительно позднее. Первые университетские курсы с таким названи­ем носили характер того, что сейчас называется "социальными пробле­мами". В них было еще очень мало науки, а свою системность они чер­пали из теологии или философии. Но главным их результатом явилось формирование широкой потребности в подлинной социологии в амери­канском обществе. Американский историк социологии Флойд Хауз пи­шет, что это был решающий этап для становления социологии в уни-

308

верситетах и колледжах, характеризовавшийся стремлением к система­тизации и стандартизации социального знания, поскольку ее преподава­ние в аудиториях и сотрудничество с другими учебными заведениями делало необходимыми эти тенденции [House F.N. The development of sociology. N.Y.: McGraw-Hill, 1938]. Кроме того, введение этого курса привело к признанию профессии социолога и способствовало развитию исследований в этой области.

Предшественницей профессионального объединения социологов стала Американская ассоциация социальных наук, которая была созда­на в 1862 г. а Нью-Йорке. Она стала издавать журнал Social Science Review. Затем в Бостоне в 1865 г. возникла Американская ассоциация в поддержку социальной науки с четырьмя отделами: образования, обще­ственного здоровья, социальной экономии, юриспруденции. Эта Ассо­циация выступила в 1862 г. инициатором создания Международной ас­социации за прогресс социальных наук (L'Association International pour le progres des sciences sociales), первый конгресс которой состоялся в Брюсселе. Особое внимание Американская ассоциация уделяла, в част­ности, созданию научной теории социального контроля.

Позже она раскололась. Социологи создали в 1905 г. Американское социологическое общество, реформисты - Национальную конферен­цию благотворительности и исправления.

В Англии вместо Национальной ассоциации возникли Фабианское общество и Социологическое общество. Сами американцы чаще всего называют первыми социологами в США Лестера Ф. Уорда и Уильяма Г. Самнера. В 1874 г. в Йельском университете Самнер впервые прочел университетский курс по социологии в США. Написанная им книга "Народные обычаи" (Folkways, 1907) имела значительное влияние на последующие поколения американских социологов. Содержание рабо­ты состоит в том, что подобно синтаксису естественного языка, народ­ные обычаи - это продукт бессознательного развития в течение столе­тий, и любая попытка сознательно изменить социальные обычаи, на­пример, с помощью законодательства, обречена не просто на пораже­ние, но вызовет серьезные дисгармонии.

Первый департамент социологии был открыт в Чикагском универ­ситете в 1892 г. Спустя два года был основан первый в США социоло­гический журнал "American Journal of Sociology". Под руководством Ал-биона Смолла департамент в Чикаго стал главным центром академиче­ской социологии. Ориентация департамента носила практический при­кладной характер. Методологически она была наиболее полно сформу­лирована Джоржем Г.Мидом в серии его лекций, глубоко раскрывав­ших такие понятия, как символ, "Я", значение и роль.

В конце XIX века студенты Франклина X. Гиддингса в Колумбий­ском университете изучали статистику. Одна из первых социологиче­ских диссертаций здесь (Адна Ф.Вебер, 1899 г,) была посвящена стати­стическому анализу роста больших городов в мире в XIX веке. Первый номер Американского журнала социологии содержал статью по стати­стике народонаселения Уолтера Вилкокса. Такими были первые шаги Колумбийской школы.

309

Н а самом раннем этапе развития американской социологии многие из эмпирических исследований были тесно связаны с движениями за со­циальные реформы и социальный прогресс в США. Чаще всего эти ис­следования имели дело с единичным объектом — общиной, организаци­ей, социальным движением.

Многие первые американские социологи, в частности Албион Смолл, получили социологическое образование в 70-х годах XIX века в европейских университетах. Они привезли в США не просто голые схе­мы, но важный импульс, активные ожидания, неудовлетворенность со­стоянием прежнего знания, страстное стремление создать независимую науку об обществе.

Наибольшую известность в США получила социологическая кон­цепция Г. Спенсера за целостность своего подхода, за его настойчивые попытки перейти от отдельных социальных проблем и реформ к созда­нию самостоятельной научной дисциплины. В частности, первыми его пропагандистами в академической среде стали Самнер и Гиддингс, ко­торым импонировал также и интерес Спенсера к биологии и этнологии.

Начало широкому социологическому движению в США положил Лестер Уорд, охарактеризовав новую дисциплину как "науку наук". Анализируя в своей работе "Чистая социология" связь социологии с другими общественными науками, Уорд писал: "Не достаточно сказать, что она есть синтез их всех. Это - новое сочетание, возникшее в резуль­тате такого синтеза. Она не является какой-либо из них, и она не явля­ется всеми ими. Это наука, которую они спонтанно генерируют. Это -генетический продукт, последнее слово в генезисе науки. Частные со­циальные науки являются агрегатными элементами, которые, органи­чески сочетаясь, создают социологию, но они теряют свою индивиду­альность полностью, подобно тому, как это происходит с химическими элементами, а итоговый продукт полностью не похож ни на один из этих элементов и является продуктом более высокого порядка. Все это справедливо по отношению к любой из комплексных наук, но социоло­гия, стоящая во главе целой серии, обогащается всеми истинами приро­ды и охватывает все эти истины. Это - scientia scientarum [Ward L. Pure sociology. N.Y.: McMillan, 1909. P. 91].

Используя этот подход, Уорд выработал космическую систему, со­держащую внутреннюю организацию и порядок, хотя и обреченную из-за своих непомерных претензий. Впервые Уорд стал преподавать свою систему в Университете Брауна, но распространения дальше этого уни­верситета она не получила. Но хотя его система в дальнейшем не нашла поддержки, его вклад в развитие американской социологии заключает­ся прежде всего в том, что он главный упор делал на специфические со­циологические методы, внедряя, прежде всего, статистический метод.

После Уорда, в частности, в связи с открытием Смоллом в 1893 г. первого социологического факультета в Чикагском университете, зада­ча социологов уточняется. Вместо определения общества как некой то­тальной общности, социологи основной упор делают на разработку ин­теллектуальных методов для распознавания и интерпретации различ­ного рода групповых явлений. Подобная смена ориентации означала,

310

как считает историк социологии Роберт Фарис, отказ от семимильных сапог-скороходов и продвижение вперед с помощью многочисленных малых шагов [Faris R. American sociology // 20th century sociology. N.Y.,1945. P. 543].

Социология этого типа не может быть создана исключительно уси­лиями одного человека, но может развиваться лишь как результат дол­гих лет совместных трудоемких усилий многих ученых. На этом этапе доминирует не одна личность, типа Спенсера или Уорда, но появляется ряд ведущих ученых, указывающих направление поиска, ведущих раз­нообразные исследования и поощряющих своих учеников двигаться дальше в указанных направлениях.

Уильям Грехем Самнер был одним из первых таких ученых, чьи специфические понятия и выводы оказались настолько плодотворны­ми, что послужили основой для проведения последующих изысканий другими социологами. Его социологическая концепция завершает раз­рыв с гуманитарной традицией; изучая народные обычаи, нравы, инсти­туты, он показал, что они развиваются в процессах социального взаи­модействия, что эти процессы имеют собственные закономерности. Тем самим он положил начало потоку конкретных исследований, по­скольку значимость его эмпирического и индивидуального подхода бы­ла очевидной. А стартовой работой в этом плане явилась его моногра­фия "Народные обычаи" (Folkways).

Франклин Гиддингс создал оригинальную концептуальную систе­му, которая так же, как и концепция Самнера, не сумела выжить, тем не менее, она стала важной частью процесса развития американской со­циологии. Своими работами он стимулировал развитие и применение статистических методов исследования. Его ученики и ученики его уче­ников добились значительного прогресса в применении статистики в социологии. Тенденция эта по-прежнему сильна не только в американ­ской, но и в мировой социологии.

Эдвард Росс распространил социологические исследования на мно­гие новые сферы и объекты. Он никогда не признавал чистого исследо­вания ради исследования, но долгом социолога почитал стремление к социальным реформам. Его многочисленные публикации стимулирова­ли интерес к социологии как в научных трудах, так и среди широкой публики. Он составил себе имя, делая широкую рекламу социологии.

В числе ученых, оказавших наиболее сильное влияние на развитие со­циологии в США, следует назвать немецких социологов, французскую школу Дюркгейма, Вестермарка в Англии. Парк в Чикаго, Сорокин и Пирсон в Гарварде, МакАйвер в Колумбийском университете и другие ве­дущие американские социологи продолжали создавать эти традиции.

Значительным событием в истории социологических исследований стала пятитомная работа У. Томаса и Ф. Знанецкого "Польский кресть­янин в Европе и Америке", опубликованная после Первой мировой вой­ны и ставшая первым широкомасштабным исследованием, в котором были полностью опубликованы и сама методика, и все полученные дан­ные. Самнеровские "Народные обычаи" основывались на наблюдени­ях, сделанных другими людьми, а Томас и Знанецкий опубликовали со-

311

бранные ими самими оригинальные материалы, и, таким образом, чи­татель мог увидеть полную совокупность исходных данных, на основа­нии которых делались выводы и заключения. Заявления, биографии, письма, написанные крестьянами, составили значительную часть пуб­ликации. После выхода в свет этой работы социологи больше не могли довольствоваться очевидными и общими выводами, основанными на хилых и вторичных данных.

Не все из полученных исследователями выводов сохранили впос­ледствии свое значение. Еще не достигла стабильности используемая ими типология личных мотивов. Однако многие из концепций Томаса и Знанецкого вошли в социологическую науку, например, концепция со­циальной дезорганизации, идея определения конкретной ситуации, по­нятие внешних условий окружения.

Последствия Первой мировой войны повлияли на различные аспе­кты социальной жизни, социология в этих условиях стала бурно завое­вывать все новые сферы. Происходит энергичный рост институцио­нальных форм организации социологической науки. Прошла мода, ко­гда каждый социолог стремился сформулировать собственную концеп­цию и создать свою школу - более интенсивными становились приклад­ные исследования, а предмет этих исследований все более дифференци­ровался и стабилизировался.

В 90-х годах среди американских социологов шла полемика о пред­мете социологии. С одной стороны, ее вели П. Сорокин и Ф. Знанецкий с их европейской подготовкой, с другой - Джорж Лундберг и Стюарт Додд, а также У. Ф. Огборн и его ученик Самуэль А.Стауффер.

Сорокин и Знанецкий утверждали, что социальная наука - это нау­ка о культуре. Социокультурные явления принципиально отличаются от физиохимических или биологических явлений. Согласно Сорокину, они объединяют три главных компонента:

нематериальные, внепространственные и вневременные значе-

НМЛ ,

материальные объекты, которые объективируют эти значе­ния;

людей, которые хранят, используют и оперируют с этими зна­чениями с помощью материальных объектов [Sorokin PA. Sociocultural causality, space, time. N.Y.: Russell, 1943. P. 4]. Причинно-следственные модели традиционных наук не применимы к социокультурным явлениям, считал он, потому что члены социокуль­турного класса связаны культурными значениями, а не своими внутрен­ними качествами. Поэтому социокультурные науки нуждаются в специ­альной методологии, построенной на каузальности логической значи­мости. Этот подход Сорокин называет "интегралистским методом".

Знанецкий полагал, что культурные науки отличаются от других наук благодаря "гуманистическому" коэффициенту, связанному с опре­деляемыми культурой ценностями и значениями. Наиболее приемле­мый в социологии метод, полагал он, это - аналитическая индукция.

Наиболее значительные исследования первой половины XX века были начаты Уильямом Томасом и Робертом Парком, их коллегами и

312

студентами. Они рассматривали большие города, особенно Чикаго, как природную лабораторию. Предметами их изучения были, а частности, этнические анклавы, бродяги, воры, проститутки (taxi-danse girls), аген­ты по продаже недвижимости. Их корни лежат в европейской социоло­гии, однако они были убеждены, что место социолога - в гуще социаль­ных событий, где можно наблюдать социальные процессы скорее, не­жели в научных библиотеках. Они были уверены также, что исследова­ния должны иметь отношение к актуальным современным проблемам, например, к таким, которые вызваны миграцией большого числа поль­ских крестьян в городские районы Чикаго. Парк находился под боль­шим впечатлением изучения городской жизни и нищеты, проведенного англичанами - супругами Вебб.

Еще одна ориентация возникла в Гарвардском университете, где главной социологической фигурой с 1930 г. стал П. Сорокин. Он расши­рил более теоретический подход, связанный с историей цивилизации и особенно с историей социальной теории. Среди его последователей сле­дует особо отметить Т. Парсонса. Работа Парсонса "Структура соци­ального действия" (1937) стимулировала новый интерес к большой со­циальной теории. В рамках этой ориентации заметна сильная тенден­ция творчески использовать подходы экономики и изучать общество со своей специфической точки зрения, в том числе и используя модели.

Другой ученик Сорокина по Гарварду Роберт Мертон, перейдя на работу в Колумбийский университет, включился в серию исследований, объединявших структурно-функционалистский теоретический подход с усовершенствованной полевой методикой, разработанной Полем Ла-зарсфельдом для выборочного обследования. При этом выборка досто­верных популяций отбиралась случайным методом, а интервью прово­дили подготовленные лица с помощью тщательно составленных пла­нов. Ответы переносились на перфокарты, обсчитывались на ЭВМ и подвергались статистическому анализу. Эта методика зарекомендовала себя особенно пригодной при анализе влияния средств массовой инфор­мации, таких, как радио и телепередачи кампаний кандидатов во время политических выборов, правительственных программ. Колумбийский университет известен также и тем, что здесь многие годы работал Ч. Райт Миллс, чьи работы соединили исконный радикализм с глубоким критическим анализом Маркса и Вебера.

Область групповой динамики сформировалась под влиянием работ Курта Левина, изучавшего малые группы (семьи, производственные бригады) и выявившего связи между психологическим жизненным про­странством индивида и "социальным пространством".

Символический интеракционизм, созданный трудами Джона Дьюи, Джорджа Герберта Мида и Чарльза Кули, полагал, что индивидуальная концепция "Я" является интернализацией социальных процессов.

На этом этапе структура социологии все больше стала определять­ся не столько логикой классификации наук или чьим то индивидуаль­ным решением, сколько развитием исследовательских усилий по мно­гим направлениям. Размах изучаемых явлений, число исследований и исследователей делали крайне необходимой координацию усилий со-

313

циологов. Стали возникать исследовательские коллективы, включаю­щие представителей пограничных отраслей, появилась необходимость в стандартизации терминологии и исследовательских процедур.

Результатами этих процессов стало формирование различных ко­митетов в рамках Американского социологического общества, издание энциклопедии социальных наук, социологических глоссариев, Словаря социологии. Потребовалась унификация учебников и курсов по различ­ным отраслям социологического знания.

Процессы стандартизации области социологии в США наиболее ин­тенсивно проходили между двумя мировыми войнами. Заметной вехой на этом пути стала работа Роберта Парка и Эрнеста Берджесса "Введе-нив в науку социологии" (1921), которую Гарри Барнес и Говард Беккер назвали "наиболее влиятельным учебником в истории американской со­циологии" [Barnes H.E., Becker H. Social thought from lore to science. N.Y.: D.C.Heath. 1938. P. 982]. Трудная для восприятия младшекурсниками, ра­бота серьезно изучалась аспирантами и профессиональными социолога­ми и этот процесс, в конце концов, привел к унификации некоторых фундаментальных понятий, используемых в американской социологии, таких, как социальная интеграция, коммуникация, социальный процесс, соревнование, конфликт, ассимиляция, аккомодация, личность, коллек­тивное поведение. Большинство последующих учебников было создано под значительным воздействием этой работы, более того, предложения по организации исследований, включенные в каждую главу, стали прак­тическими рекомендациями по организации многих последующих иссле­дований. С выходом и широким использованием этой работы социоло­гия США достигла определенной научной зрелости. С этого момента стало возможным предвидеть, в каком направлении будет на ближай­ший отрезок времени развиваться социологическая наука.

Одной из отличительных особенностей американской социологии считается особый упор на эмпирические методы. В США сильно разви­валась традиция, согласно которой социология должна развиваться в духе "чистой науки", т. е. выводы должны вытекать из проведенного изучения и вовсе не обязательно соответствовать линии какой-либо по­литической партии или с необходимостью иметь в качестве непосредст­венного результата социальную реформу или программу улучшения благосостояния.

Например, в области расовых отношений существующие антипа­тии достаточно сильны, чтобы разрушить объективность исследова­ния, если не принять необходимых мер. Тем не менее, проводится мно­го исследований и белыми и неграми об отношениях между этими груп­пами и, за немногими незначительными исключениями, на результаты исследований не влияют установки или расовая принадлежность социо­логов, их проводящих. Р. Фарис утверждает, что "хотя политические ус­тановки социологов в США, вероятно, соответствуют общему распре­делению национального общественного мнения, не существует расщеп­ления социологии на радикальное и консервативное крылья, на комму­нистическую и фашистскую социологии. Политические установки уче­ного в целом рассматриваются как не связанные с его исследованием, и

314

в большинстве случаев широко не известны в среди коллег, лично с ним знакомых. Американское социологическое общество содержит в своих рядах небольшую группу энтузиастов, делающих постоянные попытки вовлечь Общество в принятие политических резолюций, но эти попыт­ки неизменно и решительно отвергаются, даже хотя политические сим­патии членов в качестве личностей и граждан могут часто быть на сто­роне резолюций. Принятая политика - держать разделенными роли со­циолога и гражданина, специалиста-исследователя и политического приверженца" [Twentieth century sociology. P. 548-549].

Подобное отношение социологов связано с определенными тради­циями, существующими в американском обществе. Хотя соперничество в политике может быть и реально бывает очень жестким, оппонент не считается врагом, и в случае поражения не принято держать камень за пазухой. Личные дружеские связи не создаются и не разрушаются под действием конфликтов такого рода. В глазах большинства американ­цев интенсивность политического чувства в некоторых европейских ре­гионах выглядит неспортивной и смехотворной.

Важным фактором успеха американской социологии является бо­гатство возможностей, доступных исследователю. Это обстоятельство во многом является продолжением относительно высокого уровня жиз­ни в стране. Большое число людей, посещающих колледжи, создает по­требность в большем числе преподавателей социологии.

В организационном плане в современной социологии США важную роль играет Исследовательский совет социальной науки. Он помогает мо­лодым ученым, давая докторские и последокторские гранты. Он предоста­вляет гранты для исследовательских проектов и организует исследования по важным проблемам. Какое-то время он поддерживал журнал "Social science abstracts", что способствовало созданию Энциклопедии социальных наук. Его обширные ресурсы и их стратегическое использование очень важно для стимулирования исследований во всех социальных науках.

Для того чтобы лучше понять особенности современной американ­ской социологии, важным и плодотворным представляется анализ са­мого процесса формирования социологии США. Этому и посвящается настоящий раздел. Хронологически он охватывает период с конца XIX века по Вторую мировую войну, а содержательно сконцентрирован на творчестве ведущих ученых и основных школ того периода, на наибо­лее ярких исследованиях первой половины XX века.

Ключевые фигуры в становлении идей американской социологии

История становления любой науки имеет несколько аспектов. Так, не всегда совпадают институциональный и содержательный аспекты становления научной дисциплины. В институциональном плане огром­ны и бесспорны заслуги А. Смолла, Л. Уорда, Ф. Гиддингса для утвер­ждения социологии в университетской среде США. Однако, если рас­сматривать влияние социологии на широкое общественное мнение, а

315

о сновополагающих ее положении - на самих представителей социоло­гической профессии, то для раннего ее этапа, охватывающего период до начала Второй мировой войны, такими лидерами идей явились Уиль­ям Самнер, Торстайн Веблен, Питирим Сорокин, Толкотт Парсонс.

У. Самнер сделал очень много для "социологизации" общественно­го мнения США, для формирования устойчивого, постоянного интере­са и ученых, и средств массовой информации к юной науке.

Т. Веблен - бунтарь и диссидент - показал как самые острые и жгу­чие проблемы социальной, экономической и политической жизни мо­гут быть проанализированы методами социологического анализа. И не­смотря на то, что большинство ученых и политиков не разделяло его неожиданных и радикальных выводов, он привлек всеобщее внимание к социологии как важнейшему методу познания и деятельности, нагляд­но доказал ее значимость и актуальность. С появлением П. Сорокина социология в США в полной мере приобщилась к мировым теоретиче­ским традициям социальной мысли, а присущий американской социоло­гии эмпиризм был обогащен богатством методологического анализа. Собственная американская теоретическая социология в полной мере была сформулирована благодаря трудам Т. Парсонса, чья теория соци­ального действия стала ведущей в методологии США в 40-70-е годы.

У. Самнер

Уильям Грехем Самнер (Sumner) (30 октября 1840 г. - 12 апреля 1910 г.) - один из первых социологов в Соединенных Штатах Америки.

Образование он получил в Иельском университете, а также в Же­неве, Геттингене и Оксфорде. В 1866 г. Самнер начинает преподава­тельскую деятельность в Иельском университете. Рукоположенный в качестве священника Епископальной церкви, он также возглавлял при­ходы в Нью-Йорке и Морристауне (штат Нью Джерси), но, став в 1872 г. профессором политической и социальной науки, он отказывается от проповеднической деятельности. Затем на протяжении 38 лет профес­сорства в родном университете он завоевывает репутацию талантливо­го педагога, полемиста и ученого.

В начале 70-х годов прошлого века Самнер становится общенацио­нальной знаменитостью как экономист и публицист, блестяще выступа­ющий против налогов, социализма, сентиментальных социальных дви­жений и федерального правительства. Резко возрастает и популярность его университетских курсов. Однако на рубеже веков он переключает­ся с экономики на социологию, полемика уступает место исследовани­ям, а кафедра - кабинету ученого. В результате бум его популярности спадает. Однако, как считает американский исследователь Джеймс Лейбэрн, - "если Самнер-экономист представлял направление в обще­ственном мнении, то Самнер-социолог был блестящим новатором" [International encyclopedia of the social sciences. N.Y., 1968. V. 15. P. 406].

Будучи профессором экономики, Самнер был последовательным защитником индивидуализма и принципа laissez-faire, неустанно крити­ковал регулирующее вмешательство государства и движения, направ-

316

ленные на социальные реформы. Он доказывал, что политический, экономический, социальный миры должны управляться собственными естественными закономерностями. Согласно этим закономерностям, соревнование является результатом борьбы за существование, выжива­ет самый приспособленный в социальном мире, так же как и в природе.

Поскольку социальный порядок рационален, вмешательство в него является иррациональным, поскольку он благодетелен, вмешательство в него - пагубно. В любом случае вмешательство оказывается поверх­ностным, поскольку там действуют свои законы, например, закон спро­са и предложения.

Самнер энергично выступал в защиту свободной торговли и здоро­вых денег, провозглашая священным характер частной собственности. В своем знаменитом очерке "Забытый человек" (1883) он превозносит здравомыслящего гражданина, которому всегда выпадает нести на себе бремя защитительных налогов, правительственных социальных про­грамм и высоких зарплат, являющихся следствием профсоюзной дея­тельности. В том же году вышло еще одно его известное эссе "Что со­циальные классы должны друг другу". Ответ автора прост и прямоли­неен: "ничего". Для философско-методологической позиции Самнера характерен заголовок еще одной популярной его работы "Абсурдная попытка перевернуть мир" (1894). В этот период он находится в посто­янной конфронтации, а тактичность считает лицемерием.

Приход Самнера в социологию начался с того, что в 1875 г. он ре­комендует одной из своих студенческих групп использовать недавно вышедшую работу Спенсера "Изучение социологии" в качестве учеб­ной литературы. Самнеру не могло не импонировать индивидуалисти­ческое кредо Спенсера. Вторым источником вдохновения была рабо­та Генри Томаса Бокля "История цивилизации в Англии". Кроме то­го, важную роль в формировании его социологической концепции сыграла работа малоизвестного чешского ученого Юлиуша Ликкерта "Эволюция культуры" (1886). Опираясь, как и Спенсер, на этнографи­ческий материал, Ликкерт проследил эволюцию специфических черт культуры, таких, как использование орудий или огня, социальных ин­ститутов и идей.

С 1890 г. Самнер почувствовал, что его долгом является развитие индуктивной науки об обществе. Не совсем удовлетворенный Контовой дефиницией, он считал, что социетология - это уже лучше, а самым лучшим названием была бы наука об обществе. Если Спенсер нанял полдюжины молодых ученых для сбора необходимого этнографиче­ского материала, то Самнер решил все собрать сам, изучив для этой це­ли восемь иностранных языков в дополнение к шести, которыми он уже владел. Включившись в этот геркулесов труд, он стал рассматривать экономику как один из аспектов науки об обществе.

В предисловии к главной своей книге "Народные обычаи: изучение социологической важности привычек, манер, обычаев, нравов и мора­ли" (1906) он пишет: "В 1899 г. я начал писать учебник социологии на основе материалов, которые я использовал в лекциях в течение преды­дущих десяти или пятнадцати лет. В определенной точке на этом пути я

317

нашел, что хочу ввести собственное понимание "нравов". Этого терми­на я не мог найти нигде в литературе, поэтому я принялся за написание трактата о "народных обычаях" [Sumner W.G. Folkways. N.Y.:Dover, 1959. P. 1]. Эта работа стала значительным событием в истории амери­канской социологии.

Для него изучение народных обычаев в социологии было тем же, чем изучение клетки для биологии. Он обосновал, что если привычки индивидуальны, то обычаи носят групповой характер, их происхожде­ние кроется в повторяемости повседневных действий, удовлетворяю­щих первичные потребности, которые ощущают все люди, следова­тельно, они ведут к объединению людей внутри групп. Те же психоло­гические процессы вовлечены и при формировании нравов. Обычаи группируются вокруг основных жизненных интересов человека: под­держание жизни, ее защита, продолжение человеческого рода, безопас­ность индивида в обществе. Таким образом, они лежат в основе форми­рующихся социальных институтов.

Народные обычаи становятся, таким образом, человеческими сред­ствами приспособления к условиям жизни. Определенные способы при­способления укореняются, поскольку являются "целесообразными", но со временем они становятся все более производными, позитивными и императивными по степени воздействия на людей, они как бы оказыва­ют социальное давление, добиваясь конформизма. Характерной чертой обычаев является то, что они демонстрируют "склонность к последова­тельности", а также "склонность к улучшению".

"Определенные обычаи становятся нравами. Нравы - это народ­ные обычаи и традиции, когда они включают суждение, что они ведут ко всеобщему благосостоянию и когда они осуществляют давление на индивида с тем, чтобы он им подчинялся, хотя они и не координируют­ся какой бы то ни было властью" [Sumner W.G., Keller A.G. The science of society. New Haven: Yale Unniv. Press, 1927. V.l. P. 34]. Когда нравы при­няты обществом в качестве нравственных принципов, они составляют мораль. Обычаи - это условности, соблюдение которых делает соци­альное взаимодействие легким, приятным, приносящим удовлетворе­ние. Нравы - это действия, которые должны выполнять люди в силу их социальной значимости. Человек просто добьется неодобрения, нару­шая обычаи. Он обычно подвергается наказаниям, часто жестоким, на­рушая нравы.

Нравы составляют идеал "человека, каким он должен быть": ре­бенок впитывает этот идеал прежде, чем он способен разумно судить о рациональности или желательности конкретных нравов, и он как данное принимает их правомерность. Негативные нравы - это табу, в основном они поддерживаются больше элементами философии или религиозными санкциями, нежели положительными предписа­ниями. Формулировка "не убий" предполагает, что запретное дейст­вие вызовет неудовольствие духов, сверхъестественных сил. Законы -это те обычаи и нравы, которым добавлены "специфические санкции группы, организованной политически" [Sumner W.G. Folkways. N.Y., 1959. P. 56].

318

ь.

Нравы наиболее сильное влияние оказывают на "постоянно кон­сервативные" массы общества. Однако, при всей своей консервативно­сти, нравы и обычаи изменяются и эволюционируют, поскольку инди­виды, чаще всего неосознанно, допускают различные вариации в их вы­полнении, а этим вариациям затем подражают другие индивиды. Эво­люция помогает сохранять адаптивный характер любого, даже самого традиционного общества.

В основном социологический анализ содержится в первых двух гла­вах "Народных обычаев". Оставшиеся 80% книги - это демонстрация силы нравов на примере рабства, каннибализма, аскетизма, необычной сексуальной практики и так далее.

"Народные обычаи" - одна из наиболее влиятельных среди ранних социологических работ в США. В ней впервые введен термин "этноцен­тризм", использованы понятия "в группе" и "вне группы". Книга дала импульс последующим работам в области социального контроля, соци­ализации, культурных изменений.

Уже упоминался учебник по социологии, который Самнер начал писать в 1899 г. Однако в свет он появился лишь в 1927 г., т.е. через 17 лет после его смерти, благодаря стараниям его ученика Келлера в виде их совместного четырехтомника "Наука об обществе". В этой фундаментальной работе описана структура социальных институтов, в которых обычаи и нравы выполняют роль клеток-элементов.

Вкратце можно следующим образом подытожить суть социологиче­ской методологии Самнера. Поведение всех людей управляется следующи­ми четырьмя могущественными силами: голодом, любовью, тщеславием и страхом. Обычаи и нравы, группирующиеся вокруг этих влечений и их удо­влетворения, создают универсальные социальные институты - из потреб­ности насытить голод во всех его проявлениях, возникают институты "са­моподдержки", экономики. Они непосредственно ведут к формированию правительственных учреждений, поскольку люди должны жить совместно в мире и защищать себя и друг друга, если они хотят выжить. Из влечения секса-любви вырастают институты брака и семьи, из страха (часто Самнер говорит о страхе перед духами) вырастают элементарные формы религии. Одно тщеславие не производит универсальных социальных интересов, по­скольку оно многообразно и изменчиво по форме и не приносит никаких средств для социального выживания. В четырехтомнике детально просле­жена эволюция главных социальных институтов человечества.