Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
GL-3.doc
Скачиваний:
0
Добавлен:
12.09.2019
Размер:
392.7 Кб
Скачать

Глава 3.

МОДЕЛИ И МОДИФИКАЦИИ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

В СИСТЕМНО-КОММУНИКАТИВНОМ АСПЕКТЕ.

1. ОСНОВНЫЕ МОДЕЛИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ И ИХ МОДИФИКАЦИИ

Основные модели предложения. Предикативность и типовое значение. Изосемичность/неизосемичность. Модификации предикатного и субъектного компонентов. Инволюнтивные и пассивные модификации.

1. Принципы классификации простого предложения - одна из ключевых и, вместе с тем, дискуссионных проблем современной грамматической науки. В классификации объектов реализуется знание о природе изучаемого предмета на данном этапе развития познавательной деятельности. Систематизация объектов на последовательных и убедительных основаниях - и результат и орудие исследовательской работы.

Критически воспринимая традиционно-школьную типологию предложений, явно неадекватную реальной организованности синтаксической системы, современные языковеды продолжают поиски эффективных классификационных критериев.

Больше всего разногласий остается в вопросе о соотношении синтаксического и семантического анализа.

Для тех синтаксистов, для которых неизбежной данью одному десятилетию были формальные устремления, данью другому - признание семантики, особенно трудной была необходимость найти место семантике в рядах сложившихся грамматических представлений. Наиболее распространенным решением стало помещение семантической информации в надстройку над зданием грамматическим, будто бы непричастным семантике. Формулировались идеи автономности, параллельности синтаксического и семантического ярусов, громоздилась "двухэтажная" рубрикация состава предложения - по членам предложения и по семантическим компонентам - на основе той посылки, что каждый способ членения исходит из своего принципа: либо синтаксического, либо семантического.

Однако сама посылка оказывается иллюзорной. Поскольку семантика не располагает в языке собственной системой средств, каждый из двух способов членения предложения опирается на совокупность тех же признаков, необходимых составляющих синтаксического, а по сути дела структурно-смыслового механизма: категориально-семантического, морфологического и функционально-комбинаторного, но они учитываются на каждом "этаже" в разной пропорции, с разной мерой полноты.

Так, например, в предложении Саше не спится с "синтаксической" точки зрения имя в дательном квалифицируют как второстепенный член предложения или детерминант, распространитель модели, исходя из морфологической формы (косвенный падеж), синтаксической препозиции, отсутствия синтаксического согласования с предикатом, субъектной семантики. Те же основания: категориальная семантика личного имени, типичная для субъекта форма дательного падежа, синтаксическая препозиция, структурно-смысловая роль носителя предикативного признака - позволяют квалифицировать эту именную форму с "семантической" позиции как субъект.

На каком-то этапе гносеологической работы человеческое сознание может позволить себе такую избыточную и противоречивую двоякую интерпретацию; вряд ли, однако, такую нерачительность, когда компоненты "под видом второстепенных" служат главными, допускает в своей онтологии веками отработанное устройство языка.

Попытки подтвердить оппозицию "синтаксический/семантический" анализ, переводя ее из вертикальной плоскости в горизонтальную в виде противопоставления минимальной (грамматической) и расширенной (семантической) схем предложения, отправляются также с не слишком надежных исходных позиций. Так, иллюстрация, призванная доказать соответствие предложений

  1. Грачи прилетели

  2. Они очутились здесь

одной схеме N - Vf и расхождение их "расширенных" схем, доказывает иное. Примеры (1) и (2) представляют разные грамматико-семантические структуры или схемы. Из них только первое соотносительно со схемой N - Vf . Синтаксический анализ не равен морфологическому. Тип, модель, схема абстрагируются от конкретного примера с учетом не только морфологической формы компонента, но и его категориального значения. В отличие от примера (1), где предикативный признак выражен акциональным глаголом и сообщает о действии, перемещении (в его результативном видовом варианте), в примере (2) действия нет, предикативный признак предмета (тоже живых существ) заключается в характеристике их местонахождения, он выражен наречием здесь, которое вместе с подлежащим и составляет грамматический и одновременно семантический минимум предложения. Глагол очутиться - вспомогательного характера, он вносит в отношения между предицируемым и предикатом модификационный оттенок неожиданности признака для его носителя, как бы неосознанности происшедшего с ним изменения, поэтому принадлежит к аппарату регулярных реализаций минимальной модели, "действующему только при соединении с определенными формами знаменательных слов", "не затрагивая системно значимых признаков схемы" [Белошапкова 1978].

Таким образом, вопреки заявленному стремлению выделить семантическую структуру предложения, подобный анализ фактически не считается с этой семантической структурой.

Академическая Грамматика-80, освятив своим авторитетом признание необходимости семантического анализа предложений и сделав важный шаг вперед в разработке опыта такого анализа, не решилась сделать второго шага: поставить вопрос о взаимосвязях между структурным и семантическим планами.

Если же исходить из того, что система типов предложения в целом отражает общую модель языкового видения человеком мира, а в структурно-смысловых типах предложений предстает категориальное расчленение языковым сознанием действительности, то наиболее естественную основу для классификации можно найти в знаменательных частях речи, соединяющих в себе нераздельно форму и категориальное содержание.

Элементарные единицы синтаксиса - синтаксемы с предметным и синтаксемы с признаковым значением, вступая в предикативную связь, образуют модель предложения с определенным типовым значением. Говорящий, в соответствии со смысловыми потребностями, избирает нужные категориальные компоненты.

Под моделью предложения понимаем состав взаимообусловленных субъектного и предикатного компонентов в единстве их морфологических, синтаксических и семантических характеристик.

Типовое значение предложения - обобщенный смысловой результат (в иной терминологии - семантическая структура) предикативного сопряжения субъектного и предикатного компонентов.

Две или несколько моделей, организованных одноименными компонентами с различиями в оформлении, могут выражать одно и то же типовое значение (ср. Дед - плотник и Дед плотничает, - лицо и его профессия, занятие; Она в обмороке и У нее обморок, лицо и его состояние; Яблоня цветет и Яблоня в цвету, - предмет и его состояние).

Предикативность - сопряженность предикативного признака с субъектом - его носителем, выражающая в языковых категориях модальности, времени и лица отнесенность предложения к действительности.

Основные модели предложений и их типовые значения могут быть представлены в таблице:

2. Таблица выявляет еще одно важное свойство моделей предложений: взаимную избирательность, взаимообусловленность по форме и содержанию обоих организующих модель компонентов, субъектного и предикатного (или подлежащего и сказуемого). Так, при предикате - личном глаголе субъект обычно выражается именем в именительном падеже, при предикате - предикативе на -о - именем в дательном падеже, при квантитативном предикате - чаще именем в родительном падеже.

На уровне синтаксиса релевантны не индивидуальные лексические значения слов, а обобщенные, категориальные. Так, для синтаксиса существенно в ряду слов художник, племянник, водитель, лентяй, дочь, мастер и под. то значение лица, которое объединяет их в семантико-грамматический подкласс существительных; в ряду слов тревога, сытость, веселье, сон, усталость, хандра, озноб и под. - значение подкласса состояния; в ряду глаголов стирать, петь, бегать, месить, молотить, считать, кричать и под. - значение подкласса действия, или акциональных, противопоставляемых по определенным синтаксическим свойствам подклассу неакциональных: состояния (бодрствовать, дремать, томиться, висеть, лежать, цвести, дряхлеть и под.), отношения (противостоять, соответствовать, превосходить, уступать, относиться) и т.д.

Из самой природы явлений вытекают категориальные ограничения для главных компонентов предложения. Разным видам субъектов в реальной действительности (или в том, что называют "фиктивной действительностью" в отношении художественной литературы) свойственны свои жизненные проявления и связи, функции и признаки. Человек существует в пространстве и времени, в природе и обществе, обладает свойствами, испытывает физические и психические состояния, вступает в социальные и психологические отношения с другими людьми, перемещается в пространстве, совершает действия, физические и ментальные. Предметы существуют. наличествуют, обладают свойствами, претерпевают изменения физического состояния, не мыслят, самостоятельно не действуют, не передвигаются произвольно, но функционируют по воле человека.

Поэтому для акциональных предикатов, сообщающих о целенаправленном, намеренном действии, естественным будет субъект, представляющий лицо или одушевленное существо: Мать кормит детей, Пастух гонит стадо, Директор подписывает приказ, Мальчик мчится на велосипеде, Лошадь жует сено, Оператор включает прибор, Пилот управляет самолетом. Имена предметов выступают в позиции субъекта при глагольных предикатах функтивных (Фонарь светит, Радио говорит, Станок работает), экзистенциальных (Луна сияет, Гром гремит, Дождь льет), статуальных и динамически-квалитативных (Бутон раскрывается, Река мелеет, Забор ветшает, Туман редеет). При статуальных предикатах возможны субъекты трех видов - личный (одушевленный): Старик сердится, Дети в испуге, Пес беспокоится, Всем весело, У нее грипп; предметный: Рожь колосится, Крыша проржавела, Белье высохло и предметно-пространственный: В квартире уютно, В городе тихо, В городе тишина, За окном темно, На дворе морозно, В погребе сыро.

Отвлеченные понятия - наименования действий, состояний, качеств - не действуют, в позиции предицируемого они соединяются со своим кругом предицирующих - оценки, квалификации, либо выступают в роли компонентов каузативных конструкций: Противоречия углубляются, Невежливость удручает, Невежливость - это отсутствие культуры раннего детства, Способности его уникальны, Посоветоваться было полезно, Забывать непростительно, Забывчивость непростительна, Уйти - значит обидеть.

Таким образом, различия в составе моделей предложения определяются прежде всего различиями в характере внеязыковых явлений, в них отображаемых, а также способами категоризации этих явлений в национальном языковом сознании.

3. Если положить в основу классификации моделей предложения единство морфологических, семантических и синтаксических признаков в его компонентах, основные типы предложений можно представить в следующем порядке.

1) Глагольные предложения а) сообщающие о действии лица: Пахарь пашет, Врач лечит, Пассажиры читают, Хозяйка разливает чай, Дети собирают землянику, Татьяна пишет письмо, Депутаты говорят речи.

Общее значение действия (акциональное) можно дифференцировать соответственно категориально-семантическому разряду глагола и сопутствующему ему набору предметных компонентов. Это могут быть конкретно-физические действия, направленные на объект и факультативно сопровождаемые указанием на орудие, средство (Дети моют руки мылом, Бухгалтер рассчитывает зарплату с помощью калькулятора, Няня вяжет чулок на спицах, Художник пишет пейзажи акварелью, Она пропалывает грядки тяпкой и поливает из лейки, Автор делает макет книги на компьютере, Капитан рассматривает остров в подзорную трубу, Он запирает дверь на замок): рече-мыслительные действия, сопровождаемые указанием на делиберат (содержание) и адресата, возможно и на средства коммуникации (Депутат отчитывается о работе перед избирателями, Мать рассказывает детям сказку, Корреспондент передает по телефону информацию о событиях); действия нравственно-поведенческой сферы, факультативно с именем объекта или соучастника (Чиновник угождает начальству, Горцы почитают стариков, Сильный парень куражится над слабым, Фирмач важничает перед заказчиком); интерсубъектное действие с обязательным указанием соучастника и факультативным делибератом или обозначением цели ("Динамо" играет со "Спартаком", Хозяйка ссорится с соседками из-за дежурства, Ученые мало общаются с коллегами, Мальчишки подрались за мяч, Брат советуется с отцом о летних планах) и др. Особую группу среди акциональных глаголов составляют глаголы движения и перемещения, обычно сопровождаемые именами, называющими предметно-пространственные ориентиры (русский язык, в отличие от некоторых других, последовательно различает пространственные значения места и направления) и способ перемещения (Всадник едет на белом коне по высокому берегу, С выставки домой они идут по площади мимо собора, Делегация летит самолетом из Киева в Вену, Он переставляет книги из шкафа на полки, Лодка прошла под мостом и причалила к острову): последний пример представляет типичный случай, когда средству передвижения приписываются действия управляющего им человека.

б) сообщающие о функционировании предметов: Мотор работает, Будильник звонит, Лампа горит, Радиола играет, Солнце светит, Печка греет, Чайник кипит.

в) сообщающие о состоянии лица (Гость скучает, Деду нездоровится, Дети взрослеют, Дежурный спит), предмета (Яблоки зреют, Рожь наливается, Ботинки износились, Снег тает); среды (В кабинете пахнет табаком, На дворе морозит, За окном светает).

2) Адъективные, сообщающие о свойстве, качестве лица или предмета: Дом пуст, Воздух тих, Лестница крутая, Учитель строгий, Письмо - заказное, Берег топкий, Язык его точен и живописен.

  1. Субстантивные

а) сообщающие классификационную информацию: Хорек - хищник, Таймыр - полуостров, Москва - столица, Брат - брокер;

б) сообщающие о признаках предмета или лица; понятие признака может быть конкретизировано как указание на материал, источник, происхождение предмета: Мандарины - с Кавказа, Записка - от Павла, Подстаканник - из мельхиора, Бутылка - из-под кефира; как указание на адресацию, назначение, ориентированность предмета: Книги - для детей, Тропинка - к озеру, Билеты - в оперу, Телеграмма - брату; как локативная характеристика предмета: Дети в саду, Аптека - за углом, Капитан - на палубе, Ножницы - на окне, Магазин - через дорогу, Платок - в кармане; сообщение о посессивном наличии, о субъекте и объекте владения: У Пети - белка, а у Оли - черепаха, У соседа мотоцикл, У нее сын, У них сад и т.д.

в) характеризующие данное время и пространство по наличию названного признака: Зима. Сугробы. Солнце. Веселые голоса лыжников. На дворе мороз. Вдоль улицы сугробы. Кругом веселые голоса.

  1. Наречные

а) сообщающие о разных признаках предмета: Сестра замужем, (но ср. Брат женат - адъективная модель), Яйца - всмятку, Метро - рядом, Выключатель справа.

б) сообщающие о состоянии лица (с предикативами): Всем весело, Ей больно, Детям страшно.

в) сообщающие о состоянии среды: На дворе морозно, В доме спокойно, За окном светло.

5) Квантитативные (с числительным или другим количественным словом в предикате), содержащие количественную характеристику названного предмета: Любопытных - сотни, Картошки - полведра, Учеников - человек десять, Книг - груды, Народу - море, Добровольцев - не счесть.

Таким образом, принцип соотносительности формы и выражаемого ею содержания позволяет систематизировать многообразие моделей простого предложения, а понятие типового значения может быть представлено и в иерархической конкретизации.

Возникая в результате взаимодействия категориально- семантического и грамматического факторов, дифференциация разрядов синтаксических моделей не растворяется в лексических значениях, поскольку опирается на парадигматические ряды синонимических моделей. Образование моделей в свою очередь ограничено набором синтаксических единиц, реализующихся в качестве главных компонентов модели предложения.

4. Известно, что язык способен выражать одно и то же значение различными средствами. Например, сообщение о действии лица может быть выражено следующими парами предложений:

Хирург оперирует больного - Хирург делает операцию

Ревизор проверяет счета - Ревизор проводит проверку счетов.

Категориальное значение действия выражено в левых примерах акциональными глаголами оперирует, проверяет, в правых - отглагольными именами существительными (девербативами) операция, проверка при поддержке неакциональных вспомогательных глаголов делает, проводит, производит, совершает, ведет (различается употребление глаголов в акциональном значении с предметным именем объекта: Учитель ведет детей в зоопарк, Тетушка делает пирог и в качестве вспомогательных при отглагольном имени, которое обозначает само действие, а не объект его: Учитель ведет опрос учеников, Тетушка делает прыжок). Следовательно, не всякое существительное обозначает предмет, не всякий глагол обозначает действие. Кроме предметов, существительные называют действия (проверка, прогулка, опрос, посадка, регистрация), состояния (сон, гнев, недомогание, апатия, бодрость, усталость), качества (гордость, красота, хлебосольство, синева, ширина, крутизна, хитрость), количества (множество, масса, щепотка, дюжина, горсть, килограмм, литр) и т.д.

Глаголы, кроме действий и состояний, называют разные виды отношений между предметами и признаками, например, локативные (находиться где, помещаться где, располагаться где), компаративные (превосходить кого-что в чем, уступать кому-чему в чем, напоминать кого-что), партитивные (состоять из чего, содержаться в чем, относиться, принадлежать к чему), посессивные (иметь что, владеть чем, располагать чем, принадлежать кому) и др.

Таким образом, знаменательные части речи делятся на подклассы, характеризующиеся:

1) каждый своей категориальной семантикой;

2) своими словообразовательными средствами (например, имена действия образуются большей частью от глагольных основ, с суффиксами -ЕНИе, -АНИе, - АТИе, -Ка, -Ба; имена качества - от основ прилагательных с суффиксами -ОТа, -ИНа, -ИЗНа, -ОСТЬ и т.д.);

3) общими для части речи, с частными различиями, морфологическими категориями;

4) своими особенностями в синтаксическом функционировании. Подкласс имен предметных (вещественно-предметных и лично-предметных) составляет основу, центр класса существительных, подклассы отвлеченных имен - его периферию.

По признаку соответствия/несоответствия отображаемого категориального значения основному категориальному значению данной части речи, основные подклассы названы изосемическими, периферийные - неизосемическими. Слова изосемических и неизосемических подклассов служат средствами соответственно прямой и косвенной номинации соответствующих явлений действительности, см. таблицу :

Это разграничение подклассов слов порождает прямые следствия для синтаксиса. Изосемические подклассы слов образуют и изосемические модели предложений, наиболее экономные и лаконичные. Неизосемические подклассы в синтаксических построениях чаще прибегают к посредству вспомогательных слов. Сравните: Лаборанты испытывают новый прибор. Прибор точен и надежен. - Лаборанты ведут испытания нового прибора. Прибор отличается точностью и надежностью. Изосемические и неизосемические модели предложений соотносятся как синтаксические синонимы.

5. Языковая модель предложения претерпевает в речи различные видоизменения, включающие ее в текстовый, коммуникативный, социальный, стилистический, прагматический контекст общения. Для систематизации моделей необходимо выяснить далее два вопроса:

1) Обогащаясь дополнительными речевыми смыслами и оттенками значений, при каких условиях модель остается равной самой себе?

2) Каков характер регулярно наращиваемых смыслов, поддающихся систематизации?

6.1. Выражая значение времени и модальности, предикатный компонент способен усложнять эти значения, представляя процесс в его динамике, фазисных моментах начала, продолжения, прекращения, а также в аспекте модально-волюнтивного отношения между предикативным признаком и его носителем.

Фазисные модификации образуются включением в состав предиката неполнозначных фазисных глаголов (начать, стать, становиться, продолжать, оставаться, перестать, прекратить, кончить и др.) в соответствующей личной форме при инфинитиве глагольного предиката или инфинитивной форме именного предиката (при вспомогательных глаголах стать, становиться, оставаться сохраняется форма статива или квантитатива, существительное и прилагательное выступают в творительном падеже): Он начал барабанить, Он продолжает, кончает, прекратил барабанить; Он стал нашим другом, Он остается нашим другом, перестал быть нашим другом.

Фазисные глаголы коррелятивны по значению с некоторыми словообразовательными средствами, ср.: Кругом стало тихо - Кругом стихло; Он стал тихим - Он притих, затих; Они кончили воевать - Они отвоевались.

Модально-волюнтивные модификации предиката на основное модальное значение предложения наслаивают дополнительные значения возможности, желательности, необходимости в отношениях между субъектом и его действием. Средства выражения этой модифицирующей модальности названы выше, стр. ..... Приведенные в таблице 1 примеры исходных моделей могут выглядеть следующим образом в модификациях:

Каждая из структурно-семантических модификаций предложения сохраняет свою грамматическую парадигму (Студентам стало, становится, станет, стало бы весело; нам, вам, им, стало весело и т.д.). Модификации могут сочетаться друг с другом в одном предложении, создавая трех-четырехчленные, или сложносоставные, предикаты: Он спокоен - Он остается спокойным - Он должен оставаться спокойным - Он должен был бы оставаться спокойным и под. См. примеры: Никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым (Лермонтов); Горе Наташи начало покрываться слоем впечатлений пережитой жизни; оно перестало такой мучительной болью лежать ей на сердце, начинало становиться прошедшим, и Наташа стала физически оправляться (Л.Толстой); Мой мучитель в церковь больше не показывался, и со мной перестало делаться дурно (М.Каменская); Озорник тяжело дышал и, судя по всему, хотел продолжать шалить (Чехов); Он переставал стараться быть умником, отчего сразу становился и умнее, и интереснее (Горький).

7.1. Регулярные модификации модели, дополнительные смыслы, связаны и с особенностями субъектного компонента. Субъект предложения в определенных условиях может быть не выраженным вербально, но неназванность его синтаксически значима. Сохраняется его смысловая необходимость как производителя действия, носителя состояния или свойства, без которого не может быть ни действия, ни состояния, ни свойства, а следовательно, не может быть и предикативного акта, создающего предложение; сохраняется определенная падежная форма и, при нейтральном словопорядке, позиция в начале предложения. В большинстве случаев этот субъект может быть "восстановлен", назван, но отсутствие его сигнализирует одно из трех его значений: определенно-личное, неопределенное и обобщенное. Те же значения субъекта могут быть и выраженными, обычно с помощью местоимений, см. таблицу:

Принятые в грамматиках понятия определенно-личного, неопределенно-личного и обобщенно-личного предложений требуют дальнейшего уточнения как в части их структурно-семантического значения, так и в соотношении их между собой.

Традиционная грамматика использует эти понятия для обозначения единиц классификации в типологии предложения (подклассов односоставных), но в таком качестве они не отвечают принципу единых признаков деления и, по-видимому, не выявляют сущностных таксономических значений. Теоретическая недостаточность оборачивается практическими трудностями в анализе: признаки разных типов совмещаются в одних и тех же предложениях. См. примеры из хрестоматийных текстов, где трудно различить обобщенно-личные и неопределенно-личные, личные, безличные и номинативные, односоставные и двусоставные:

Сквозь густые кусты орешника ... спускаетесь вы на дно оврага... Вы бросаетесь на землю, вы напились, но вам лень пошевельнуться. Вы в тени, вы дышите пахучей сыростью; вам хорошо, а против вас кусты раскаляются и словно желтеют на солнце... Пора домой, в деревню, в избу, где вы ночуете... Вот наконец и ваша изба (И.Тургенев); А как разопрет тебе брюхо, да набьешь себе карман, так и заважничал! (Н.Гоголь); Да что! За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь (Ф.Достоевский); Схватят тебя и поведут тебя куда хотят, и сделают с тобой что хотят, - вот и вся жизнь твоя (М.Горький).

Остаются актуальными поиски сходств и различий, которые значимы для участников коммуникации, использующих те или иные типы предложений.

Понятия нулевого, пустого, фиктивного подлежащего, в помощью которых в литературе иногда описываются подобные модели, указывают как бы на "ничто", пустоту и ущербность. Понятие нулевого члена предложения привнесено в синтаксис с других "уровней" языковой системы достаточно механически. Правомерно говорить о пустоте по отношению к такому морфологическому факту, как отсутствие флексии у существительных дуб, город в именительном падеже. В парадигме падежного склонения это отсутствие тоже значимо, но нулевая флексия у существительных данного типа невозместима, неназываема, ее нет в природе. Между тем неназванный субъект предложения может отсутствовать в определенных контекстных условиях, но предложение сохраняет его категориальное значение, его падежную форму, его позицию, его роль носителя названного предикативного признака.

Синтаксическая значимость неназванного субъекта отражает константное смысловое приращение в субъектных модификацих предложения и системную связь с исходной моделью. Их коррелятивность исходной модели показывает, что неназванность субъекта связана еще с одним постоянным признаком. Исходная модель, с личным субъектом в именительном падеже, располагает полной личной парадигмой, в которой значения 1, 2, 3 лица соответствуют коммуникативным ролям участников речевого акта. Для субъектных же модификаций характерны и неполнота парадигмы, и сдвиг между значениями лица и коммуникативными ролями неназванного субъекта; см.таблицу:

Таким образом, субъектные модификации противопоставлены исходной модели по признаку регулярности-нерегулярности личных значений.

7.2. Определенно-личная субъектная модификация выражает действие первого или второго лица (в единственном или множественном числе), указанных при неназванности субъекта личным окончанием глагола:

Сижу за решеткой в темнице сырой <...> И вымолвить хочет:"Давай улетим!.." (А.Пушкин); Не двинусь с места, пока не кончу рассказа! (А.Чехов); - Радуешься? - уныло спросила мать, глядя на ее оживленное лицо (В.Набоков); - Пойдем, переночуешь у нас... Остынешь. А то себе хуже сделаешь. Не связывайся (В.Шукшин); - Тогда вставай. - Встаю. Какая глушь в уме моем, какая лень и лунность... Пьем чай (Б.Ахмадулина); Копенкин осмотрел народ и приказал: - Разойдись по домам! Займись мирным трудом! (А.Платонов); Всегда есть шаг, всегда есть ход, всегда есть путь. Да не сдадимся низким целям (О.Седакова).

Не названный в предложении субъект третьего лица не может иметь определенного значения, его значение подсказывается контекстом, поэтому предложения с опущенным субъектом третьего лица (если это не другие виды субъектных модификаций, о которых речь будет ниже) считаются неполными, эллиптическими. Субъектные модификации представляют языковые модели, эллиптические же предложения, в которых может быть опущен любой из компонентов, - это речевые реализации моделей. В отличие от эллиптических, определенно-личные предложения независимы от контекста, самодостаточны, хотя употребление их, как увидим далее, связано с определенными коммуникативными условиями.

7.3. Неопределенно-личная субъектная модификация выражает действие третьего лица, неучастника коммуникации, не названного за ненадобностью или по неведению:

Узнают коней ретивых по их выжженным таврам (А.Пушкин); Не тем моются, чем мараются (В.Даль); - Гаврилу Степаныча застрелили! (Д.Мамин-Сибиряк); Около служб было особое оживление: качали воду, кололи дрова (В.Набоков); ...Каждому помочь готова была. И ее любили за это (А.Ремизов); В день моих именин мне подарили готовальню (Ю.Олеша); Для простоты употребления времена связывают историей (А.Битов); Их не били, не вязали, не пытали пытками - Их везли, везли возами С детьми и пожитками (А.Твардовский); - Тетя Паша, к телефону вас! - крикнули с другого конца цеха (В.Солоухин); - Дело в том, что эскизы видели. И они понравились. <...> Странная, неконкретная форма слов "видели" и "понравились" и особый нажим, с которым я их произнес, сообщали этим словам таинственное величие. Будто речь шла о неком суждении, рожденном в неведомых надземных сферах, высказанном кем-то, чье мнение не подлежит критике ... (Г.Шергова).

В последнем примере предикаты разных конструкций видели и понравились справедливо обобщаются говорящим на основании неназванности их субъектов восприятия, оценки, мнения (во втором предложении они в именительном падеже обозначает не субъект, а объект оценки).

Неопределенно-личным остается субъект и в предикатных модификациях, например, с фазисным глаголом:

Начался ропот. Послали делегацию к капитану... Начались переговоры с капитаном (А.Н.Толстой); ср. Они начали роптать, Они начали переговоры с капитаном: и в исходной модели с подлежащим и при неназванном субъекте предикат включает в себя и фазисный глагол и инфинитив (девербатив) от основного глагола.

Неназванный неопределенно-личный субъект может совмещаться в одном компоненте с объектом (адресатом) волеизъявления другого субъекта в полисубъектных конструкциях, например: [Голос городничего:]...Не прикажете ли, я велю подать коврик? [Голос Хлестакова:] Нет, зачем? Это пустое, а впрочем, пожалуй, пусть дают коврик (Н.Гоголь).

Неопределенно-личные модификации объединяет с определенно-личными признак соответствия имеющихся, при неполной парадигме, личных форм коммуникативным ролям участников ситуации.

7.4. Аналогичная мотивация, неизвестность или ненадобность, может породить неназванность субъекта не только личного, но и предметного, либо нелично-одушевленного.

Ср.: а) Ветер свистит в трубе. - Посвистывает в трубе.

б) Что-то скрипнуло. - Скрипнуло.

Опущение, неназванность субъекта (а) в силу избыточности либо б) по незнанию) в правых примерах создает модификацию с неопределенно-предметным значением. Если для неопределенно-личных модификаций характерна глагольная форма 3 лица множественного числа, то для неопределенно-предметных - 3 лица единственного числа (среднего рода в прош.времени).

Ср.: Кто-то стучит. - Стучат. Стучали.

Что-то стучит. - Стучит. Стучало.

Большая или меньшая закрепленность глагольной формы, с одной стороны, компенсирует отсутствие субъектного компонента, с другой - выводит модификацию из грамматической парадигмы.

См. примеры предложений неопределенно-предметных а) с неназванным в силу избыточности субъектом (в сообщениях большей частью о явлениях природы) и б) с неопознанным или опознаваемым:

а) Летом два дня льет - час сохнет, осенью час льет - две недели сохнет (Пословица); Вьюга мне слипает очи; Все дороги занесло (А.Пушкин); По крыше стучало (Л.Толстой); Над головой, в какой-то страшной и восхитительной близости, вызвездило (В.Набоков); Скрипело, свистало и выло в лесу (Н.Заболоцкий); Снаружи по-прежнему лил дождь, сквозь дырявую крышу капало (Б.Васильев); Скажи, что из-за оттепели нельзя подойти ко входу в пещеру, все затопило (Ю.Трифонов); Огню нужен простор. Надо, чтоб горело вольно, обильно, во всех углах сразу (В.Шукшин); Ночью перепал дождь. Погремело вдали (В.Шукшин); Мело, как только в пустыне может зимой мести (И.Бродский).

б) Алешу разбудил протяжный вой... Вой повторился. Он несся с долины. И тотчас же совсем близко, в ущелье, завыло, завизжало, залаяло. Волки! (Е.Пермитин); Ночью Коростелев проснулся - по крыше постукивает реденько: Тук...тук...тук... Дождик?! (В.Панова); Я разбудил Костю - Кто-то стучит, - говорю... - Если постучат еще, спросим. Ждем, никого нет. - Наверное, ушел,- говорит Костя... Мне стало казаться, что это дождь по крыше стучит... Тук-тук-тук! - стучало что-то по крыше... Наверное, вороны клюют и стучат по крыше ...а вам показалось, что стучат в дверь (Е.Носов).

Неназванность субъекта может использоваться с разными смысловыми приращениями как художественный прием: как символ "невыразимого" (Вдали, вдали Звенело, гасло, уходило И отделялось от земли... И умерло; Блеснуло в глазах. Метнулось в мечте. Прильнуло к дрожащему сердцу (А.Блок)); употребление неопределенно-предметной формы предиката вместо неопределенно-личной придает личным действиям оттенок неодушевленно-механический: За дверями уже постукивало, поскрипывало, разговаривало и смеялось - контора без трех минут девять работала на полном ходу (В.Липатов).

Разновидность неопределенно-личной модификации - конструкция с субъектно-локативной формой, содержащей указание на некоторое множество лиц по их территориальной, административной, социальной принадлежности, в глагольных и некоторых именных, чаще адъективных, предложениях, например: В министерстве недовольны; На станции готовятся к юбилею; В этом доме всегда рады гостям; На работе должны его поддержать:

[Фамусов:] В Москве прибавят вечно втрое (А.Грибоедов); Очень шумят у нас в классах (А.Чехов); На канонерке странника обыскали (К.Паустовский); Узнав о намерении ребят, в лесхозе были очень довольны. Прислали машину (Е.Пермяк); Аналогичные результаты отметили в Челябинске, а позже и в ряде московских клиник (Наука и жизнь, N 4 1982).

С точки зрения соотношения говорящего и действующего лиц предложения с неопределенным субъектом характеризуются признаком эксклюзивности, исключенности: говорящий не входит в круг возможных субъектов действия.

Если примеры позволяют предположить реальное вхождение говорящего в круг, обозначенный локативно-субъектной формой (В этом доме вам всегда помогут, В нашей семье вам всегда рады), достаточно сравнить их с прямым способом выражения говорящего (Мы вам всегда поможем, Мы вам всегда рады), - становится очевидным различие: либо имеется в виду действительная исключенность, отсутствие говорящего, либо используется синтаксический прием, допускающий в разных экспрессивных целях отстраненное представление говорящего.

Экспрессивная значимость вводных оборотов говорят вам, тебе говорят, с раздраженной или настойчиво-суггестивной интонацией, когда говорящий и действующий субъект совпадают в одном первом лице (может быть, единственный случай инклюзивного употребления неопределенно-личной конструкции), и состоит в отвлечении от конкретного говорящего и в придании субъекту впечатления множественности, а действию - многократности (ср. близкое по экспрессивно-реактивному смыслу просторечное Сколько можно повторять!). Вероятно, этот оборот уже утрачивает статус свободного синтаксического построения и приближается к модально-экспрессивному фразеологизму, сопровождающему высказывание волюнтивного типа: Ступай к морю, говорят тебе честью; Не пойдешь, поведут поневоле (А.Пушкин); Уйди отсюда, тебе говорят! - крикнула Вера, холодея (А.Чехов); - Назад, вам говорят! (М.Булгаков); - Стой, тебе говорят! - крикнул Иван (В.Шукшин).

В прескриптивной, или инструктивной, разновидности неопределенно-личных предложений (Здесь не курят; Запеканки готовят в глубоком противне, который смазывают маслом, а затем наполняют начинками...) также сохраняется эксклюзивность субъекта, но коммуникативное значение таких текстов состоит в непрямом воздействии на адресата, чтобы сделать его потенциальным субъектом подобного действия.

Признак эксклюзивность/инклюзивность служит основанием противопоставления предложений с неопределенным и обобщенным субъектом, ср. [Паневова 1976].

7.5. Обобщенно-личные предложения принято трактовать как относящие действие к любому лицу; они, сообщая о действиях говорящего, приобщают к его опыту адресата и любое другое лицо, которое может быть на его месте.

Форма второго лица единственного или множественного числа (различие между которыми обычно нейтрализуется, и с грамматической и с социально-этикетной точки зрения) - самый типичный способ выражения обобщенного значения, но используются и другие формы. Модели с ними фиксированы, не открыты свободно для любых глаголов (что показано скобками в таблице на с. ...). В отличие от предложений с определенно-личным и неопределенно-личным субъектом в обобщенно-личных предложениях нет прямой соотносительности между личной формой субъекта (в глаголе или местоимении) и его коммуникативной ролью.

Разграничиваются три основные разновидности этой модификации:

1) Пословичного типа. Обобщая опыт "нас", "вас" и других людей, они служат как бы знаком, символом, применимым к конкретным жизненным ситуациям и к различным лицам, включая адресата, говорящего и третьих лиц. Произносятся в порядке поучения, рекомендации, для поощрения или предостережения, чаще в диалогической речи, реализуя таким образов волюнтивные и реактивно-оценочные интенции говорящего. Примеры: Любишь кататься - люби и саночки возить; Языком масла не собьешь; Береги платье снову, а честь смолоду; Не в свои сани не садись; Век живи - век учись; Соловья баснями не кормят; По платью встречают, по уму провожают; Всяк сверчок знай свой шесток; Чужую беду руками разведу; В чужом глазу сучок видим, а в своем бревно не замечаем; В камень стрелять - стрелы терять.

2) Повествовательно-узуального типа. В повествовательных или лирических текстах автор пользуется формой второго лица как приемом "интимизации". Индивидуальный опыт говорящего подается как общий для второго лица, адресата, и любого на его месте, следовательно и для третьего лица: Так часто человек в расчетах слеп и глух. За счастьем, кажется, ты по пятам несешься: А как на деле с ним сочтешься - Попался, как ворона в суп! (И.Крылов); Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе и сам летишь, и все летит... (Н.Гоголь); Вспомнишь, бывало, о Карле Ивановиче... и так жалко станет, так полюбишь его (Л.Толстой); Проснешься до света, лежишь и ждешь, пока запоют петухи (К.Паустовский); Есть сон такой, - не спишь, а только снится, что жаждешь сна (Б.Пастернак).

Но средства выражения обобщенно-личного значения субъекта несводимы ни к глагольной форме 2 лица, ни к особому значению личных местоимений.

Обобщенно-личные значения местоимений в позициях не только субъектной, но и объектной, обстоятельственной, притяжательной выступают во взаимодействии с видо-временными значениями глаголов, с синтаксическими и лексическими средствами, создавая обобщенно-личный план повествования как категорию текстовой организации:

Обеды он задает отличные, принимает гостей ласково, а все-таки неохотно к нему едешь... Странное какое-то беспокойство овладевает вами в его доме; даже комфорт вас не радует, и всякий раз, вечером, когда появится перед вами завитой камердинер в голубой ливрее.., вы чувствуете... (И.Тургенев);

Бывало, ты в окружности Один, как солнце на небе, Твои деревни скромные, Твои леса дремучие, Твои поля кругом! Пойдешь ли деревенькою - Крестьяне в ноги валятся, Пойдешь лесными дачами - Столетними деревьями преклонятся леса! Пойдешь ли пашней, нивою - Вся нива спелым колосом К ногам господским стелется... (Н.Некрасов);

Но вот бывает: плохо с утра, вот что-то противно, а выйдешь с коровами за село, выглянет солнышко, загорится какой-нибудь куст тихим огнем сверху... И так вдруг обогреет тебя нежданная радость, так хорошо сделается, что станешь и стоишь, и не заметишь, что стоишь и улыбаешься (В.Шукшин).

В обобщенно-личном плане речи даже конкретно переживаемое субъектом действие приобретает узуальное прочтение. Взаимодействие категорий лица и времени в поле таких текстов приводит иногда к полному отступлению идеи обобщенности лица в пользу идеи обобщенности, повторяемости, узуальности времени. См.пример из Блока:

В густой траве пропадешь с головой.

В тихий дом войдешь, не стучась...

Обнимет рукой, оплетет косой

И, статная, скажет: "Здравствуй, князь..."

...Как бывало забудешь, что дни идут,

Как бывало простишь, кто горд и зол...

Показателен в этом отношении и пример Т.В.Булыгиной из воспоминаний М.Цветаевой о роялях ее детства: "Во-первых, - тот, за которым сидишь... Во-вторых, за которым сидят...", где четко выступает оппозиция инклюзивности/эксклюзивности, но в противопоставленности не обобщенного субъекта неопределенному, а единственного личного Я как субъекта обобщенно-узуального действия другому субъекту.

3) Особая разновидность обобщенно-личных предложений - оценочно-характеризующего типа. В этих предложениях наблюдается связанность модели, которая придается ей комплексом организующих средств, в том числе порядком слов и экспрессивно-оценочной интонацией [Шмелев 1960]. Примеры:

С тобой каши не сваришь; Тебя не дозовешься; К нему не достучишься; Ее не узнаешь; Вечно тебя ждешь (Тебя не дождешься).

В этих предложениях глагол во втором лице ед.числа стоит в конце предложения, а форма имени объектного значения, часто во втором лице, выносится в препозицию, принимая роль носителя признака: объект таков, что к нему неприменимо, нерезультативно неоднократно предпринимавшееся действие, кто бы его ни предпринимал. Таким образом, в предложении взаимодействуют узуальное время, потенциальная модальность и реально или потенциально действующее лицо, совпадающее с говорящим и оценивающим и противостоящее лицу оцениваемому.

[Хлудов:] У меня-то? У меня не уйдет. Недаром говорил один вестовой - мимо тебя не проскочишь... (М.Булгаков); [Серафима:] Говорила уже, его не удержишь (М.Булгаков); - Ну, это ты, дед, загнул, - сказал Рувим.- С тобой не столкуешься (К.Паустовский).

Когда позицию характеризуемого объекта занимает местоимение второго лица, в предложении сталкиваются два вторых лица, при разнонаправленной их референтности. Отсюда - невозможность заполнения субъектной позиции в связанном, адресованном собеседнику предложении (*Вечно ты тебя ждешь!, *Ты с тобой каши не сваришь, но возможно: Ты его не удержишь).

Но совпадение лица говорящего и лица, реально или потенциально совершающего действие, названное предикатом, сохраняет за предложением признак инклюзивности. Возникающий на основе той же исходной модели синонимический ряд субъектных модификаций, в котором реализуется тот же комплекс семантико-грамматических признаков, с соответствующими оттенками (Не могу к тебе дозвониться - К тебе не дозвониться - К тебе не дозвонишься...), будет рассматриваться ниже.

Различительные признаки субъектных модификаций моделей можно подытожить следующей таблицей:

Названные три признака-критерия могут быть дополнены еще одним. Взаимодействие категорий лица и времени обнаруживается в том, что определенно-личные и обобщенно-личные предложения противопоставлены по способности участвовать в разных типах текстов: первые встречаются преимущественно в сообщениях о локализованных во времени, актуализованных процессах, вторым такое употребление не свойственно, они, наоборот, связаны с текстами неактуального, узуального, абстрагированного характера. Разновидности неопределенно-личных предложений используются и в тех и в других текстах. К этой стороне дела еще обратимся позже.

8. Итак, с точки зрения того, какой из компонентов выступает средоточием формальных отличий от основной модели, а вместе с тем и носителем дополнительного значения, выделены два вида регулярных структурно-семантических модификаций основных моделей предложения - модификации предикатные и субъектные. Но деление это в значительной мере условно, в силу отмеченного тесного взаимодействия субъектных и предикатных категорий.

Заметим, что модификации предикатные охватывают значительно больший круг моделей, модификации, связанные с изменениями в субъектном компоненте, реализуются в более или менее узком кругу моделей.

9. Целый ряд регулярных модификаций исходных моделей традиционно объединяется названием безличные предложения, по морфологическому признаку отсутствия номинативного подлежащего. Нуждается в структурно-семантической интерпретации как общее понятие безличности, так и различия между представляющими его типами предложений.

Возникает вопрос и о том, насколько оправдан сам термин - "весьма неточный, не поддающийся обоснованию термин "безличные", который традиция закрепила за всеми этими предложениями" [Ю.Степанов 1981, 149]. Большая часть "безличных" предложений сообщает о признаке лица, человека; признак этот, психологический или физиологический, вне человека не существует, не осуществляется, и структурно-семантическое назначение этих предложений заключается в предикативном приписывании называемого признака лицу - его носителю:

Шалун уж заморозил пальчик: Ему и больно и смешно (А.Пушкин); Что же мне так больно и так трудно? (М.Лермонтов); Саше не спится, но весело ей (Н.Некрасов); - Тебя знобит, что ли? (А.Чехов); В теле его то простреливало где-нибудь, то щемило, то заходилось сердце (А.Платонов); Лицо у него было грустное, и ей стало жалко его (Ю.Казаков); Когда она ушла, он почувствовал, что ему стало тоскливо (В.Распутин).

Конечно, всякое именование условно, конвенционально, но научная дефиниция предпочтительнее, когда она не мотивирована признаком, противоположным сущности явления.

Не соответствует языковой реальности и трактовка "безличных" предложений как односоставных. Только морфологический предрассудок против неноминативного подлежащего мешает увидеть в этих предложениях два организующих компонента, как во всякой синтаксической модели предложения: субъект и предикат, или имя предикативного признака состояния и имя его носителя. Фиксированы формы того и другого компонента: личное имя субъекта в дательном или винительном падеже, в предикате - слова категории состояния на -о, глаголы состояния в третьем лице или среднем роде, а также инфинитив (Мне весело, Сестру знобит, Ему не спалось, Вам выходить).1 Фиксирован и порядок компонентов, с субъектом в препозиции. Компромиссная трактовка субъектных форм косвенных падежей как управляемых, а следовательно, дополнений, а в то же время признание их предицируемым компонентом (см., например,[ТФГ 1992, 60]) теоретически недостаточна (нельзя оставить без ответа вопрос: возможны ли предикативные отношения между предикатом и дополнением?); с другой стороны, не принимаются во внимание различия в синтагматике, ср.: при субъектных связях:

Я тревожусь, Мне тревожно - Моя тревога

Я одинок, Мне одиноко - Мое одиночество

Я читаю, работаю - Мое чтение, моя работа

Меня тянет в горы - Моя тяга в горы

С тетушкой обморок - Тетушкин обморок

при объектных связях:

Мне читают, меня читают - не: мое чтение

Меня тянут за руку - не: моя тяга

Мне сообщили - не: мое сообщение

Меня ругают - не: моя ругань и т.д.

Тексты представляют рассматриваемые модели и в "бессубъектном" виде, с опущенным именем лица, если оно избыточно в речевой ситуации, где субъект состояния совпадает либо с говорящим, либо с адресатом. Ср.:

- Не спится, Владимир Михайлыч? - спросил он мягким и тихим голосом. - Не спится, господин капитан. - ...И мне тоже не спится (Гаршин); Мне не спится, нет огня... (А.Пушкин) - Не спится, няня: здесь так душно (А.Пушкин);

Бывало грустно им, а скучно не бывало (И.Крылов) - И скучно, и грустно! И некому руку подать В минуту душевной невзгоды (М.Лермонтов);

Мне поется у колодца (В.Брюсов) - Внутри все ясно и вокруг - Но не поется (А.Вознесенский).

Как и в предложениях с номинативным подлежащим, неназванность субъекта и здесь синтаксически значима и может отсылать не только к определенному лицу, но и к неопределенному и к обобщенному:

Поется там, где и воля, и холя, и доля (В.Даль); И за песней плачется (В.Даль); Вам холодно немножко, вам дремлется (И.Тургенев); Кому-нибудь не спится в прекрасном далеке (Б.Пастернак); Осенью всегда бывает грустно, Даже если не о чем грустить (М.Агашина); Сладко спится на майской заре (Б.Окуджава).

Таким образом, классификационные признаки определенно-личности, неопределенно-личности и обобщенно-личности, с одной стороны, и безличности - с другой - не стоят в одном ряду, это признаки разных измерений, так называемая "безличность" может совмещаться с любым из трех видов личности.

Одни из "безличных" предложений (типа Мне грустно, Его знобит) представляют исходные, изосемические модели, другие занимают системное место структурно-семантических модификаций. Объединяет их общее, инвариантное грамматическое значение - независимость предикативного признака от воли субъекта - его носителя, непроизвольность, инволюнтивность. Инволюнтивными и будем называть предложения разных моделей, обнаруживающие этот признак. Рассмотрим некоторые из них.

9.1.Соотносительные с номинативно-глагольными предложениями инволюнтивные модификации организуются предикативным сочетанием имени субъекта в дательном падеже и особой формы глагола-сказуемого с формантом -СЯ, коррелятивной с личной, но стоящей особняком от глагольной парадигмы 1-2-3 лица. Сравним глагольные модели:

  1. Он (не) пишет - (2) Ему (не) пишется

  2. Он (не) спит - (4) Ему (не) спится

Отрицание в скобках указывает на то, что модификация употребляется преимущественно в отрицательной форме, утвердительная тоже возможна, но не для всех глаголов, ср.: Мне пишется, Сегодня легко дышится, Как вам работается?, но не: *Мне сидится (при Мне не сидится). Собственно акциональную модель представляет только пример (1). В примере (3) глагол лексически обозначает не действие, а состояние. Преобразование модели (1) в (2) (условно: в языке модели не преобразуются, а сосуществуют) лишает предикат активности, целеполагания, превращает действие в непроизвольное, независимое от воли его субъекта состояние. Таким образом, если для пар по вертикали (1) - (3) оппозиция действие/состояние зависит от семантики глагольного слова, то для пар по горизонтали (1) - (2) это оппозиция моделей конструктивно-семантическая.

Маркированное значение непроизвольного инволюнтивного состояния и является специфичным для так называемых безличных предложений.

Особое положение безличной формы глагола в парадигме (замеченное в свое время Л.В.Щербой и В.В.Виноградовым) иллюстрируется следующим сопоставлением:

Я пою - Ты поешь - Он поет - Мы поем...

Мне поется - Тебе поется - Ему поется - Нам поется...

Лично-глагольная модель, как видим, располагает и морфологической и синтаксической парадигмой по линии лица. Безличная же модификация в синтаксической парадигме опирается на личные местоимения, утратив морфологическую парадигму глагола по лицу и числу. Безличный глагол, таким образом, морфологически характеризуется положением вне личной парадигмы и обычной неупотребительностью от него причастных, деепричастных, императивных форм; впечатление искусственности производит и форма инфинитива типа ходиться, лежаться, почти не употребительная в языке, но представляемая, хотя и весьма непоследовательно, словарями; семантическое значение его - инволюнтивный, непроизвольный процесс; синтаксическое функционирование его обусловлено предикативным сочетанием с именем субъекта в определенных формах косвенных падежей. Все это подтверждает и положение рассматриваемых модификаций на периферии синтаксической системы, как одного из ответвлений личной модели. См.примеры:

Ему не гулялось, не ходилось, не хотелось даже подняться наверх (Гоголь); Не я пою, мне поется (В.Даль); Не пелось ему еще так никогда (А.К.Толстой); И верится, и плачется, И так легко, легко (Лермонтов); Ой, кукуется кукушке в лесу! (А.Н.Толстой); С вами удивительно легко танцуется (Набоков); Что мне спеть, чтоб вам сладко спалось? (Блок); Тоскуется. Небрит я и колюч (А.Вознесенский); Мне страшно, мне не пляшется, Но не плясать - нельзя (Е.Евтушенко); Мечталось, Любилось, Плясалось И пелось, Куда-то Далеко Далеко Летелось... Лесами ходилось, Лугами бродилось... (В.Боков).

В инволюнтивной модификации может еще и предикат осложняться модальным глаголом, который тоже принимает "безличную" инволюнтивную форму. Ср.: Он не хотел подниматься - Ему не хотелось подниматься: и в модальном глаголе оттеняется непроизвольность желания, независимость от воли. С другой стороны, глагол (не) хочется вербализует модальный элемент нежелательности, нерасположенности к действию, заключенный в самой конструкции, в которую не может войти глагол на -ся без помощи модального глагола. Ср.:

Он не гулял - Ему не гулялось - Ему не хотелось гулять;

Он не ходил - Ему не ходилось - Ему не хотелось ходить.

Но: Он не поднимался - (*Ему не поднималось) - Ему не хотелось подниматься; Он не учился - (*Ему не училось) - Ему не хотелось учиться.

Вместе с тем между близкими по значению оборотами (1) Ему (не) гулялось и (2) Ему (не) хотелось гулять есть различие: в (1) расположенность/нерасположенность субъекта к действию ощущается им в процессе начатого действия, входя в противоречие с намерением, долженствованием или обычаем; во (2) желательность/нежелательность названного действия может осознаваться субъектом и в процессе действия и до него:

Ей хотелось плакать (А.Чехов); Поют песни и мне тоже хочется запеть, ведь у меня хороший голос (Ю.Казаков); Мне и доныне хочется грызть Жаркой рябины горькую кисть (М.Цветаева).

Особенностью инволюнтивных предложений, сообщающих о состоянии лица, является и то, что состояние это, как правило, внутреннее и наблюдаемо может быть самим субъектом, говорящим, лирическим героем. См.пример из "Бега" М.Булгакова: [Серафима (глухо):] Знаете что, Сергей Павлович, мне, кажется, действительно нездоровится. В авторской ремарке: Судя по лицу, Серафиме нездоровится.

Смена внешней и внутренней точки зрения может использоваться как экспрессивное средство, см., например, в юмореске А.Кнышева:

... писатель приготовился думать. Не думалось. ... попробовал писать. Не писалось. ... приготовился читать. Не читалось. ... попробовал думать. Не думалось...

9.2. Особую группу предложений, образующих инволюнтивную модификацию, составляет трехкомпонентная модель с ментальными глаголами восприятия (перцептивными).

К безличным предложениям эта модель не относится, иногда её называют демипассивной, но по характеру отношений между компонентами и в их исходном варианте и в модифицированном приближается к рассмотренным выше.

Первый именной компонент - название лица, субъекта восприятия в именительном падеже; второй - название объекта, или точнее делиберата, со значением содержания ментального процесса,в форме винительного или в форме о + предл. пад.. Модификация этих предложений, сохраняя значение компонентов, "преобразует" их формы: субъекта - в дательный, делиберата - в именительный; глагол получает возвратную форму:

Она слышит шаги - Ей слышатся шаги

Он вспомнил молодость - Ему вспомнилась молодость

Татьяна увидела сон - Татьяне привиделся сон.

Если в левой колонке значение произвольности восприятия не исключается (вспомнить можно и намеренно и случайно), то модификации, представленные в правой колонке, закрепляют значение инволюнтивности. В некоторых глаголах значение непроизвольного восприятия сопровождается ещё оттенком кажимости, воображаемости делиберата (видится, кажется, чудится, мерещится, грезится, снится, мнится). Большинство этих глаголов не имеет нерефлексивных пар (чудится, мерещится, кажется, снится). Поскольку само лексическое значение исключает намеренность, соответственно субъект восприятия при них всегда в форме дательного.

Давно завидная мечтается мне доля (А.Пушкин); То чей-то шорох, то шептанье, то крики чудятся ему (А.Пушкин); Только впереди казаку виделся Терек и даль (Л.Толстой); Мне припомнился август месяц в нашей деревне (Ф.Достоевский); И мне, как всем, все тот же жребий Мерещится в грядущей мгле (А.Блок); Мне снятся ваши имена - не помню облика (Б.Окуджава); Сегодня мне слышится призвук усталости в голосе наших руководителей (Ф.Искандер).

Возможна, как и в других случаях, синтаксически значимая невыраженность субъекта, а также оформление делиберата, имплицитно пропозитивного, придаточным предложением: И каждый год, как желтый лист кружится, Всё кажется , и помнится, и мнится, Что осень прошлых лет была не так грустна (Блок); То вдруг слышится мне - тот же голос поёт (Я.Полонский); До крайней минуты Федору мечталось, что отец все-таки возьмёт его с собой (Набоков).

9.3. Соотносительные пары моделей представляет и группа нелично-субъектных предложений, в которых имена стихийных явлений и технических средств выступают в качестве каузатора, своим существованием или функционированием воздействующего на объект. Ср.:

Волны унесли лодку - Волнами унесло лодку

Ветер сломал ветку - Ветром сломало ветку

Пуля задела колено - Пулей задело колено

Машина задавила курицу - Машиной задавило курицу

Так же, как и в предыдущем случае ( с личными субъектами), в левом столбце значение непроизвольности заключено в лексике компонентов, в правом столбце это значение инволюнтивности выражено самой конструкцией. Поэтому предложение с личным субъектом соотносится с левым столбцом (Мальчик сломал ветку - это может быть и намеренное и непроизвольное, случайное действие), но с правым столбцом такой соотносительности нет (невозможно - * Мальчиком сломало ветку).

По сравнению с левым столбцом в правом субъект-каузатор принимает форму творительного падежа, глагол (как правило, переходный) оформляется флексией 3-го лица единств. числа (среднего рода в прошедшем времени). Поскольку характер воздействия стихийных сил предопределён природой вещей, имя каузатора может быть опущено как избыточное (Лодку унесло - понятно, что течением, волной; Сорвало крышу - ветром, бурей и т.п.) См. примеры:

Не щипите, гуси серые! Не сама я залетела к вам, Не своею я волею, Занесло меня погодою (Фольклор); То солнцем дерево печет, То градом, то дождем сечет, И ветром, наконец, то дерево сломило (И.Крылов); И солнце остатки сухие дожгло, А ветром их в степи потом разнесло (М.Лермонтов); Года три назад во время сильной бури вывернуло с корнем высокую старую сосну (А.Чехов); И мглою бед неотразимых грядущий день заволокло (Вл.Соловьёв); На палубе подводной лодки Щедрина вновь окатило волной (К.Паустовский); И сестренку снарядом убило. Тоже была медсестрой (А.Солженицын); Сколько сору прибило к берёзам Разыгравшейся полой водой (Н.Рубцов); Мне хребет размололо на мельнице жизни и смерти (А.Тарковский); Меня продолжало сносить со страшной быстротой (Ф.Искандер).

Таблица может закрепить соотношение исходных моделей и их модификаций последней, инволюнтивной разновидности:

Признаки стихийности и синтаксически значимой неназванности каузатора совмещаются и в неопределенно-предметных предложениях, рассмотренных выше в сопоставлении с неопределенно-личными (стр.87) в подгруппе а) с мотивацией " избыточность субъекта в сообщениях о явлениях природы": Все дороги занесло - Снегом занесло все дороги.

9.4. Как неопределенно-предметные с неназванным стихийным каузатором другого рода могут быть интерпретированы "безличные предложения" ещё одной группы. Здесь неназванность принадлежит типу б): неопознанность, неведение. Ряд глаголов, сохраняя, по-видимому, следы мифологического мировосприятия, означают воздействие, благоприятное или неблагоприятное, на волю человека какой-то "неведомой силы", судьбы, рока, обстоятельств, "нечистой силы". Случаи именования этой силы сами по себе делексикализованы или фразеологизированы и почти равны употреблению глаголов в 3 лице (вне парадигмы) или в среднем роде прошедшего времени с неназванным каузатором. В качестве субъекта непроизвольного состояния выступает лицо в форме винительного или дательного падежа. В глаголах модальное значение предназначенности, неизбежности, волевого воздействия, реализующееся в сочетании с инфинитивом или девербативом, соединяется часто с оценочным значением (везёт - не везёт, угораздило, дернуло, попало, влетело, осенило и др.):

Невольно к этим грустным берегам Меня влечёт неведомая сила (А.Пушкин); Шалит Марусенька моя; Куда её лукавый носит? (А.Пушкин); Где его нелегкая носит? (В.Даль); Его почему-то тянуло со всеми заговаривать (Ф.Достоевский); Под наши густые, старинные вязы На отдых тянуло усталых людей (Н.Некрасов); Тяжелую голову клонило ко сну (А.Чехов); Сто раз пробовал, и ни черта не выходило (А.Чехов); Дернуло меня с ним связаться (Слов. Ушак.); Черт дернул меня принять участие в этих дурацких волнениях (М.Горький); Я не был убит на войне, Так значит - и вправду везло мне (А.Тарковский); Нас повело неведомо куда (А.Тарковский); Отпусти меня, Адова сила, Окаянная блажь, Развяжи! Я просила... И вдруг - Отпустило (И.Снегова).

Схематическое обобщение раздела об инволюнтивных предложениях см. в прилагаемой таблице:

10. Л.В.Щерба писал:"Выведение из данных в опыте фактов "речи" ("parole") общего, т.е. "языка как системы" ("langue"), является, как всякое обобщение единичных фактов, одной из основных целей, к которым стремится каждая наука: вопрос о причинных связях явлений может с успехом ставиться лишь в той мере, в которой продвинут процесс обобщения частного" [Щерба 1974; 49].

Есть потребность обратить вопрос о причинных связях в диахронию. В истории русского синтаксиса еще много белых пятен, к которым трудно подступиться с инструментарием традиционной грамматики. Можно высказать предположение, требующее проверки, по поводу так называемых несогласованных предложений, зафиксированных специалистами в ряде памятников (Меня стрела ранило, Лодку унесло ветер, Было мороз, Бывало -живало кот да дрозд. Сделалось на мори сильная буря, погода, Когда гроза летело..., Загорелось свеча, Пришло трус на землю, Ухватило его некая сила и под.) [Шахматов 1941; 132-141] [Андерсен 1895] [Jacobsson 1984]. А.А.Шахматов, приводя подобные примеры, полагал, что такие предложения, "несомненно двусоставные, но несогласованные", развились в некоторых европейских языках из согласованных, под влиянием развития безличных оборотов из личных [Шахматов 1941; 132-133]. Обсуждение вопроса не выходило за рамки колебаний наблюдаемых признаков: согласованная/несогласованная формы сказуемого, именительный/косвенный падеж имени и соответственно его роль субъекта/объекта, личная/безличная форма глагола. Привычные мерки традиционной грамматики, в которые вмещаются факты, ограничивают движение мысли. Но за наблюдаемыми признаками можно обнаружить скрытые причины. Правомерно допустить, что в отмеченных исследователями колебаниях форм проявляется тенденция к развитию одного из противопоставлений в типологии русского предложения: класса моделей с личным субъектом активного действия, закрепившимся в именительном падеже, и класса моделей, двусоставных же, с субъектом неличным, не действующим, "находящимся в состоянии процесса, который не им осуществляется", по выражению Б.А.Серебренникова [Серебренников 1974; 213], осваивающим формы косвенных падежей для своего обозначения при формах "безличного глагола-предиката". Эта гипотеза находит опору в ряде теоретических работ по общему языкознанию - в той эволюции активных и неактивных субъектов, стимулирующей развитие определенных грамматических категорий в языках разных систем, которая вскрыта в анализах Б.А.Серебренникова [Серебренников 1974; 209-243], в том организующем значении, которое придает противопоставленности предикатов лиц предикатам не-лиц Ю.С.Степанов [Степанов 1981; 153-157 и др.]. Относительно предложений со стихийным каузатором (Гроза разбила дерево - Грозой разбило дерево) Ю.С.Степанов и другие авторы высказываются в пользу исторической первичности "безличной" конструкции. Оставляем этот вопрос открытым.

11. Более сложное соотношение между основной моделью и её модификацией наблюдаем в коррелятивной паре активный (действительный) - пассивный (страдательный) оборот, типа Ревизор проверяет счета - Счета проверяются ревизором, Водитель продаёт билеты - Билеты продаются водителем. Грамматическая регулярность их отношений, возможность преобразования имеет свои ограничения как в пределах категории переходных глаголов, так и по линии выражения субъекта (см. раздел о залогах глагола). Существенно, однако, в отличие от предыдущего вида модификации, что при " переходе" активного оборота в пассивный изменяется структурно-смысловое значение компонентов предложения. Глагол с утратой действительного залога утрачивает и акциональное значение и актуализационные возможности, агентивный компонент становится факультативным или ненужным, а объектный компонент приобретает вторичное значение субъекта - носителя процессуального состояния. Можно определить пассивизацию предложения как результат дезакционализации, дезактуализации и дезагентивизации.

Учитывая соотношение активной и пассивной конструкций, разграничим их модификации, которые иногда не различают из-за сходства глагольных форм на -ся. Ср.:

  1. Аспирант (не) пишет доклад - (2) Доклад не пишется аспирантом;

(3) Ему не пишется - (4) Доклад не пишется;

(5) Доклад (у него) не пишется.

Компонентный состав и, следовательно, типовое значение предложений правой и левой колонок различны. Предложения (1) и (3) рассмотрены выше как исходная модель с сообщением о действии лица и ее инволюнтивная модификация. Предложения (2) и (4) сообщают о процессуальном признаке предмета, названного компонентом в именительном падеже. Этот предмет по отношению к действию не становится агенсом, потому что сам он не действует. Предикат, утрачивая актуализованность, может содержать три вида характеристик:

а) При том, что личный и предметный субъект обнаруживают тенденцию к несовместимости, они совстречаются в страдательной конструкции преимущественно при рематической (логической) акцентуации агенса (2). Ср.: Доклад пишет не аспирант, а другой сотрудник - Доклад пишется другим сотрудником; Цех проектируют опытные инженеры - Цех проектируется опытными инженерами.

б) При отсутствии агентивного компонента модификация (4) констатирует положение дела, реализацию его или не-осуществление, неподвижность. Возникает оттенок фазисно-каузативный, этапа реализации:

Книга печатается (еще в печати),

Цех проектируется (еще в стадии проектирования),

Клиника строится (еще в процессе строительства),

Платье шьется (еще в работе).

Возникает своего рода фазисная триада: Книга (еще) не печатается - Книга (уже) печатается - Книга напечатана; Клиника (еще) не строится - Клиника (уже) строится - Клиника построена.

В разговорной речи в некоторых подобных конструкциях развивается качественно-оценочное значение: Книга читается, Платье смотрится (легко читается, хорошо смотрится), что получает выражение и в большей интонационной расчлененности их.

в) В модификации (5) Отчет (у него) не пишется как бы совмещаются черты правой и левой колонки. В ней выражен инволюнтивный оттенок значения, хотя более отстраненный, "объективированный". Объект в именительном падеже приобретает видимость самостоятельности, способности сопротивляться или поддаваться каузации его. Таким образом опять преодолевается тенденция к несовместимости личного и предметного субъектов. Но речь все же идет о состоянии субъекта, который именуется формой у кого. Модификация эта избирательна, возможность ее связана, по-видимому, с более творческим или психологическим характером действия (Статья не пишется, Песня не поется в смысле "не получается, не идет, не дается").

12. Разграничение инволюнтивных и пассивно-процессуальных модификаций позволило установить системное место еще одной модели, типа Школа построена, Цветы политы, Дом отремонтирован, которые определяются как пассивно-результативные. Предицируемым компонентом в них является предметное имя в именительном падеже, а предицирующим - краткое страдательное причастие со значением состояния, достигнутого в результате действия, объектом которого был этот предмет.

Вместе с тем неназванность за ненадобностью субъекта действия, агенса в этих предложениях обычно сигнализирует его неопределенно-личное значение. Агенс может быть назван, как и в предыдущей модели, при необходимости рематически выделить имя деятеля, ср.:

Знаменитый художник / - Знаменитым художником /

расписывал этот храм расписан этот храм

Расписывал этот храм / - Этот храм расписан /

знаменитый художник знаменитым художником

Поскольку пассивные преобразования предложения связаны с выдвижением объектного компонента в позицию предицируемого, отнесем их к группе объектных модификаций.

13. Обобщая наблюдения над модификациями лично-глагольной модели, изобразим схематически опорную роль компонентов предложения в этих модификациях. Хотя, в силу взаимодействия всех элементов структуры, предлагаемое деление в известной мере условно, оно помогает разграничить и осмыслить системные отношения моделей. См. схему:

Напомним, что к модификациям предиката, фазисным и модальным, способны все модели; субъектные же и объектные модификации, связанные с нерелевантными для других моделей категориями акциональности/неакциональности, переходности/ непереходности, реализуются в пределах лично-глагольной модели.

14. Возникает вопрос, зачем языку такое разнообразие моделей, сообщающих о лице и его действии. Естественно предположить возможность какой-то общей смысловой закономерности, регулирующей системные связи этих моделей.

В самом деле, инвариантное значение исходной модели - акциональность - предстает в этом многообразии то усиленным признаками интенсивности процесса, изобразительности, экспрессивности выражения, то ослабленным - признаками инволюнтивности (независимости от воли субъекта, низводящей действие до уровня состояния), дезактуализации.

Можно представить это соотношение следующей схемой:

+ <---------------------- Акциональность -----------------> -

Они - смеяться Они смеются В зале смех

Она и засмейся У них смех и песни

(Не) смеяться! (Не) смейтесь Ей не до смеха

Никакого смеха! (Не) хочется смеяться

(Не) петь! Он поет Ему не поется

Пой Ему не до песен

Он и стукни Он стучит За стеной стук

Он - трах, бах!

Ворона - тук, тук

(Не) стучать!

Никакого стука!

Они давай драться Они дерутся На улице драка

У них драка

Они в драку

(Не) драться! (Не) деритесь Нам не драться

Нам не до драки

15. Выявление субъектно-предикатной взаимообусловленности и зависимости от нее общего значения предложений рассмотренных типов должно привлечь внимание и к тому, что два типа моделей, со стихийным субъектом-каузатором и со стихийно-мифологическим субъектом-каузатором, по сути дела переступают границу между монопредикативными и полипредикативными структурами: наличие субъекта-каузатора предполагает модальное воздействие на каузируемый субъект действия или состояния. Это побуждает вернуться к рассмотренным выше модальным модификациям предиката и пронаблюдать за ролью в их значениях способов выражения главных компонентов и признака монопредикативность/полипредикативность.

И при глагольных и при неглагольных модальных словах субъект предложения может быть выражен двумя способами: именительным падежом (Я хочу уйти) и некоторыми формами косвенных падежей - обычно дательным, реже винительным и родительным с предлогом у (Мне хочется уйти, У меня желание уйти, Меня тянет, подмывает уйти). См. таблицу на следующей странице.

Попытка систематизировать модальные конструкции, не исчерпывая модальных ресурсов языка, выявляет более наглядно два структурно-семантических противопоставления.

Во-первых, это та же линия волюнтивности/инволюнтивности, что и в других рассмотренных субъектных модификациях, но, поскольку модальное отношение - это не действие, точнее говорить не о зависимости/независимости от воли субъекта, а лишь о большей/меньшей степени волевого, сознательного отношения к действию. Ослабление волевого начала прослеживается на линии прямой/косвенный падеж субъекта (Я хочу петь - Мне хочется петь; Я намерен уйти - У меня намерение уйти).

Во-вторых, с этой же линией пересекается разграничение монопредикативной и полипредикативной модальности. Вопрос Я могу заплатить? может быть обращен к себе, чтобы прикинуть свои возможности, но может быть адресован и собеседнику, тогда это просьба о позволении. Таким образом, в первом случае конструкция выступает как монопредикативная, во втором - как полипредикативная. Вопрос же Можно мне заплатить? уместен только во втором случае. Ср.: Можно мне тебя проводить? - спросила мать (Набоков). Ослабление роли субъекта говорящего и потенциально действующего оборачивается усилением роли внешнего субъекта, разрешающего.

Конечно, жесткой регулярности в представленной картине нет, тем более, что она расцвечена индивидуальными и стилистическими красками модальных слов, характеризующими и интенсивность выражаемого отношения и меру их ситуативной свободы. От нейтрально-литературных средств отличаются разговорным оттенком конструкции со словами охота, тянет, подмывает, (не) в силах, невмочь, невмоготу (из двух последних первое скорее говорит о недостатке сил физических, второе - о недостатке терпения, нравственных сил); деловая окраска отличает конструкции со словом следует и еще более официальным надлежит. Ограничено экспрессивно-стилистическими наслоениями употребление в современном русском языке глагола желать. Как более интенсивный синоним глагола хотеть он встречается с отрицанием в эмоционально-напряженной речи: Не желаю видеть его! Не желаю даже слышать об этом! В первом лице без отрицания конструкция получает оттенок претенциозно-просторечный: Желаю повидаться, Желаю узнать... Экспрессия подобной конструкции во втором лице связана была со сферой обслуживания: Что желаете заказать? Не желаете ли примерить? В стилистически побледневшем виде, но не утратив связи с той же сферой, применяется в деловой речи, преимущественно в отношении к таким потенциальным субъектам, как потребитель, заказчик, клиент, посетитель и под. В деловой же речи производное от глагола наречное слово желательно используется как обезличенное, со скрытым субъектом, средство воздействия на волю потенциального субъекта действия (Желательно получить до мая = Желательно, чтобы вы прислали, отдали, возвратили до мая).

Выходя за рамки моносубъектной модели, модальные слова со значением необходимости, а отчасти возможности и желательности, в совокупности с другими семантико-синтаксическими элементами, организуют полипредикативную, осложненную структуру предложения.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]