9.Работа а. Макинтайра «После добродетели»

А.Макинтайр (1929, Шотландия) – представитель высокого коммунитаризма (Тейлор, Уолсер).

А.Макинтайр усматривает главную задачу философии и социальных наук в разработке теоретической основы глубин­ной критики всей системы политических дебатов. В демократи­ческих странах Запада эта система издавна претендует на "ра­циональность". Она считается эффективной и не отвергается целиком ни одним из направлений современной социально-по­литической мысли и практики. Эмотивизм в этике являются наиболее распрост­раненными концепциями. Если согласиться со сторонниками данных концепций, то никаких существенных различий между противоположными суждениями об одних и тех же фактах и объектах не существует

Акцент на исследование манипулятивных отношений в обществе, использующем демократические институты,—глав­ный нерв концепции А.Макинтайра.

Современное так называемое "гражданское общество " разделено на две сферы:

• множество организаций, в которых цели и ценности полагаются данными и не подлежат обсуждению;

• множество индивидов, вовлеченных в обсуждение воп­роса о ценностях, но не обладающих возможностями рациональ­ного решения социальных проблем.

Современное общество состоит не из множества социальных ролей, а из нескольких ключевых фигур. В современном западном обществе английский коллега выделяет типичные фигуры Эстета, Менеджера и Терапевта. Первообраз Эстета восходит к аристократии прошлых веков. Она обладала свободным временем для воспитания и культиви­рования этического и эстетического вкуса. На протяжении пос­леднего столетия Эстет преобразовался в тотального Потреби­теля. У него нет времени для формирования самобытного вкуса и потому он довольствуется шаблонами, которые культивиру­ются рекламой. Первообраз Менеджера восходит к прусскому Офицеру. Фигура Терапевта восходит к представителям юри­дических и духовных сословий. Они уже давным-давно пыта­ются врачевать общественные нравы. Все фигуры могут сосу­ществовать в одном лице. Они порождают и укрепляют друг друга.

Общая характеристика современных социальных фигур —ликвидация различия между манипулятивными и неманипулятивными социальными отношениями во всех сферах действи­тельности. Менеджер не интересуется вопросом о целях органи­зационных структур, а Терапевт считает пустым звуком вопрос о целях человека.

Критика эмотивизма через демократического человека: "Демократическая личность" не обладает ни стабиль­ной социальной идентификацией, ни устойчивыми моральными принципами, ни постоянными политическими предпочтениями Она готова быть кем угодно. Выполнять любую социальную роль. Голосовать за любого кандидата в политические струк­туры. Исповедовать любую религию. "Демократическая личность" сама по себе ничего не значит. И не обладает никакими отличительными признаками, кро­ме преемственности тела. А тело—это комплекс желаний, потребностей и эмоций. В итоге тотальный произвол стал нормой жизни современного общества

А.Макинтайр предлагает отвергнуть веберовскую тео­рию целиком. Прежде всего по той причине, что она легитими­рует сферу манипулятивных отношений независимо от специ­фики социальных и политических систем. Концепция Вебера — частный случай тотального эмотивизма и произвола. Она не может использоваться для анализа современного общества.

Цели бюрократических организаций порождают конф­ликты ценностей. Эти конфликты не могут быть разрешены ра­ционально. Выбор всегда связан с предпочтением одной иерар­хии ценностей всем другим. Этот выбор укорен также в суще­ствовании классов, групп, наций, партий, аргументов, полити­ческих и мировоззренческих систем.

Структура базовых понятий демократии есть комплекс юридических и политических фикций. К ним принадлежат по­нятия "гражданского общества", "государства", "рынка", "бю­рократии", "прав человека", "оппозиции", "пользы", "успеха", "рациональности", "консенсуса" и т.д. Все эти понятия не от­ражают социальную действительность. Следовательно, акаде­мические дискуссии и политические дебаты, в которых данные понятия используются в качестве регулятивных, давно стали бессмысленными.

Государственные аппараты демократических государств не являются ценностно-нейтральными, а предельно ангажиро­ванными. Они давно не выражают "общих интересов" населе­ния. Для выражения таких интересов требуется критика и от­брасывание манипулятивных отношений. Однако в обществе пока не существует большинства, способного реализовать эту задачу. Неспособность предвидеть течение социальных процес­сов, дилетантизм, метод "проб и ошибок", произвол и нелегитимность — главные характеристики государственных аппа­ратов. Для преодоления такой ситуации система социальных наук должна ориентироваться на разрыв преемственности с традицией Просвещения и противостояние государственным аппаратам, а не на сращивание с ними. По сути дела, вся философская культура Просвещения ставится под сомне­ние. А вместе с нею и так называемый "постмодернизм", "Про­тив самосознания эпохи" — так можно обозначить пафос бри­танского коллеги, отраженный в названии одной из книг.

Критическая часть его концепции направлена прежде всего против классического и современного либерализма — от Локка и Канта до Д.С.Милля, Берлина, Хайека и Поппера. Взгляды последнего он характеризует как "нищету либерализ­ма" и детально показывает внутренние противоречия логико-методологической и социально-философской позиции Поппера. В частности, "открытое общество" на деле является блокиро­ванным обществом с тотальной манипуляцией. Либерализм как доктрина выполняет прежде всего идеологические. Сторонники либерализма уже двести лет пы­таются выйти за рамки традиций, освободить разум от традицио­нализма, этноцентризма и партикуляризма. На самом деле они уже давно стали захолустной хуторской общиной со строго опреде­ленными правилами поведения, далекими от универсальности. Современный либерализм — политическая идеология элит, контролирующих партийные механизмы политических театров и средств массовой информации. Они манипулируют электора­том и требуют от последнего не активной, а пассивной позиции, одновременно используя демократическую риторику. Эта ри­торика стала средством манипулятивной политики и не дает возможности понять реальные социополитические процессы.

Кроме того, обладание капиталом или поддержка со сто­роны финансовых элит стали условием выхода на политичес­кую сцену. В результате абсолютное большинство индивидов исключено из участия в принятии политических решений.

Не требуется больших усилий, чтобы увидеть параллели между обществом, описанным Макинтайром, и социально-по­литическими реальностями современной России. Значительно важнее подчеркнуть: если демократия "спускается сверху" (как это произошло в России и некоторых других странах Восточной Европы), ее манипулятивный эффект усиливается много­кратна. В частности, бюрократия не является "необходимым" и "рациональным" образцом организации, а чисто случайным исполнителем функции управления в обществе.

9. Шарль Луи Монтескье (1689–1755) – один из ярких представителей французского Просвещения, выдающийся юрист и политический мыслитель. Развернуто и последовательно гуманистическая и просветительская позиция Монтескье представлена в трактате «О духе законов» (1748). Главная тема всей политико-правовой теории Монтескье и основная ценность, отстаиваемая в ней,– политическая свобода. К числу необходимых условий обеспечения этой свободы относятся справедливые законы и надлежащая организация государственности.

Применительно к человеку законы природы (естественные законы) трактуются Монтескье как законы, которые «вытекают единственно из устройства нашего существа». К естественным законам, по которым человек жил в естественном (дообщественном) состоянии, он относит следующие свойства человеческой природы: стремление к миру, к добыванию себе пищи, к отношению с людьми на основе взаимной просьбы, желание жить в обществе.

Монтескье специально отмечал неправоту Гоббса, приписывавшего людям изначальную агрессивность и желание властвовать друг над другом. Напротив, человек, по Монтескье, вначале слаб, крайне боязлив и стремится к равенству и миру с другими.

Но как только люди соединяются в обществе, они утрачивают сознание своей слабости. Исчезает существовавшее между ними равенство, начинаются войны двоякого рода – между отдельными лицами и между народами. «Появление этих двух видов войны,– писал Монтескье,– побуждает установить законы между людьми». Появляются законы, определяющие отношения между народами (международное право); законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми (политическое право); законы, которые определяют отношения всех граждан между собой (гражданское право).

Потребность людей, живущих в обществе, в общих законах обусловливает, согласно Монтескье, необходимость образования государства. Для образования государства (политического состояния) и установления общих законов необходимо достаточно развитое состояние жизни людей в обществе, которое Монтескье называет гражданским состоянием.

Положительный (человеческий) закон предполагает объективный характер справедливости и справедливых отношений. Справедливость предшествует положительному закону, а не впервые им создается. Закон вообще – это, по Монтескье, человеческий разум, управляющий всеми людьми. Поэтому «политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума».

Решающее влияние на законы, согласно Монтескье, оказывают природа и принцип правительства, учреждаемого в гражданском состоянии. Он различает три образа (формы) правления: республиканский, монархический и деспотический. При республиканском правлении верховная власть находится в руках или всего народа (демократия), или его части (аристократия). Монархия – это правление одного человека, но посредством твердо установленных законов. В деспотии все определяется волей и произволом одного лица вне всяких законов и правил.

Говоря о законах, вытекающих непосредственно из природы различных форм правления, Монтескье применительно к демократии отмечает, что здесь народ является государем только в силу голосований, которыми он изъявляет свою волю. Поэтому основными для демократии он считает законы, определяющие право голосования. Но кроме постоянных законов, подчеркивает Монтескье, необходимы и постановления сената, которые относятся им к актам временного действия.

К основным законам аристократии он относит те, которые определяют право части народа издавать законы и следить за их исполнением. В общем виде Монтескье отмечает, что аристократия будет тем лучше, чем более она приближается к демократии, что, естественно, и должно определять, по его мнению, главное направление аристократического законодательства в целом.

В монархии, где источником всякой политической и гражданской власти является сам государь, к основным Монтескье относит законы, которые определяют «существование посредствующих каналов, по которым движется власть», т.е. наличие «посредствующих, подчиненных и зависимых» властей, их правомочий. Главной из них является власть дворянства, так что без дворянства монарх становится деспотом.

Основным законом деспотического правления, где, собственно, нет законов и их место занимают произвол и прихоть деспота, религия и обычаи, является наличие должности полновластного визиря.

Природе каждого вида правления соответствует и свой принцип, приводящий в движение механизм человеческих страстей, – особый для данного политического строя. В республике (и особенно в демократии) таким принципом является добродетель, в монархии – честь, в деспотии – страх.

Монтескье подчеркивает, что политическая свобода имеет место лишь там, где исключена возможность злоупотребления властью, для чего необходимо достичь в государстве разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную. Основная цель разделения властей – избежать злоупотребления властью. Чтобы пресечь такую возможность, подчеркивает Монтескье, «необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга». Причем ведущие и определяющие позиции в системе различных властей занимает, согласно Монтескье, законодательная власть.

10.«Общественный договор» Ж.Ж. Руссо.

Жан-Жак Руссо (1712–1778) – один из ярких и оригинальных мыслителей во всей истории общественных и политических учений. Его социальные и политико-правовые взгляды изложены в работе "Об общественном договоре, или Принципы политического права" (1762).

В естественном состояний, по Руссо, нет частной собственности, все свободны и равны. Неравенство здесь вначале лишь физическое, обусловленное природными различиями людей. Однако с появлением частной собственности и социального неравенства, противоречивших естественному равенству, начинается борьба между бедными и богатыми.

Выход из таких условий, инспирированный "хитроумными" доводами богатых и вместе с тем обусловленный жизненными интересами всех, состоял в соглашении о создании государственной власти и законов, которым будут подчиняться все. Однако, потеряв свою естественную свободу, бедные не обрели свободы политической. Созданные путем договора государство и законы "наложили новые путы на слабого и придали новые силы богатому". Неравенство частной собственности, дополненное политическим неравенством, привело, согласно Руссо, в конечном счете к абсолютному неравенству при деспотизме, когда по отношению к деспоту все равны в своем рабстве и бесправии.

Основную задачу подлинного общественного договора, кладущего начало обществу и государству и знаменующего превращение скопления людей в суверенный народ, а каждого человека – в гражданина, он видит в создании "такой формы ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде".

Условия перехода к государству Руссо трактует следующим образом: то, что отчуждается у каждого изолированного индивида в пользу образуемого по общественному договору целого (народа, суверена, государства) в виде естественного равенства и свободы, возмещается ему (но уже как неразрывной части этого целого, члену народа-суверена, гражданину) в виде договорно установленных (позитивных) прав и свобод. Происходит, говоря словами Руссо, как бы эквивалентный "обмен" естественного образа жизни людей на гражданский образ жизни.

В основе общественного договора и правомочий формируемого суверенитета лежит общая воля. Руссо при этом подчеркивает отличие общей воли от воли всех: первая имеет в виду общие интересы, вторая – интересы частные и представляет собой лишь сумму изъявленной воли частных лиц.

Вместе с тем суверен, согласно Руссо, не связан собственными законами. "Нет и не может быть никакого основного закона, обязательного для Народа в целом, для него не обязателен даже Общественный договор".

Суверен "стоит выше и судьи, и Закона". Власть суверена, по Руссо, включает в себя его безусловное право на жизнь и смерть подданных. В целом общественное соглашение, по словам Руссо, дает политическому организму (государству) неограниченную власть над всеми его членами. Эту власть, направляемую общей волей, он и именует суверенитетом. По смыслу концепции Руссо, суверенитет един, и речь вообще может и должна идти об одном-единственном суверенитете – суверенитете народа. При этом под "народом" как единственным сувереном у Руссо имеются в виду все участники общественного соглашения (т. е. взрослая мужская часть всего населения, всей нации), а не какой-то особый социальный слой общества (низы общества, бедные, "третье сословие", "трудящиеся" и т. д.).

С пониманием суверенитета как общей воли народа связаны и утверждения Руссо о том, что суверенитет неотчуждаем и неделим. Народ как суверен, как носитель и выразитель общей воли, по Руссо, "может быть представляем только самим собою". "Передаваться, – подчеркивает он, – может власть, но никак не воля". Законодательная власть как собственно суверенная, государственная власть может и должна, по Руссо, осуществляться только самим народом-сувереном непосредственно. Исполнительная власть (правительство) создается не на основе общественного договора, а по решению суверена в качестве посредствующего организма для сношений между подданными и сувереном.

В зависимости от того, кому вручена исполнительная власть (всем, некоторым, одному), Руссо различает такие формы правления, как демократия, аристократия, монархия. Эти различия в учении Руссо играют подчиненную роль, поскольку предполагается, что во всех формах правления суверенитет и законодательная власть принадлежат всему народу. В общем виде Руссо отмечает, что "демократическое Правление наиболее пригодно для малых Государств, аристократическое – для средних, а монархическое – для больших".

При этом всякое правление посредством законов Руссо считает республиканским правлением. Народ, по Руссо, имеет право не только изменить форму правления, но и вообще расторгнуть само общественное соглашение и вновь возвратить себе естественную свободу.

Руссо различает четыре рода законов: политические, гражданские, уголовные и законы четвертого рода, "наиболее важные из всех", – "нравы, обычаи и особенно мнение общественное". Цель всякой системы законов – свобода и равенство. Свобода, подчеркивает Руссо, вообще не может существовать без равенства.

13.Политико-правовая теория И. Канта (по работам «Идея всеобщей истории» и «К вечному миру»).

Профессор философии Кенигсбергского университета Иммануил Кант (1724–1804) был в Германии первым, кто приступил к систематическому обоснованию либерализма. Политико-юридические взгляды Канта содержатся преимущественно в трудах: "Идеи всеобщей истории с космополитической точки зрения", "К вечному миру", "Метафизические начала учения о праве".

Краеугольный принцип социальных воззрений И. Канта: каждое лицо обладает совершенным достоинством, абсолютной ценностью; личность не есть орудие осуществления каких бы то ни было планов, даже благороднейших планов общего блага. "Категорический императив" гласит: "Поступай так, чтобы максима твоего поведения могла быть вместе с тем и принципом всеобщего законодательства". Или иными словами: поступай так, чтобы ты относился к человечеству и в своем лице, и в лице любого другого как к цели и никогда только как к средству.

Суть проблемы заключается, однако, в том, что фактически далеко не всякий использует индивидуальную свободу только для реализации "категорического императива", сплошь и рядом она перерастает в произвол. Совокупность условий, ограничивающих произвол одного по отношению к другим посредством объективного общего закона свободы, Кант называет правом. Истинное призвание права – надежно гарантировать морали то социальное пространство, в котором она могла бы нормально проявлять себя, в котором смогла бы беспрепятственно реализоваться свобода индивида.

Осуществление права требует того, чтобы оно было общеобязательным. Если право не снабдить принудительной силой, оно окажется не в состоянии выполнить уготованную ему в обществе роль. Сообщить праву столь нужное ему свойство способно лишь государство – исконный и первичный носитель принуждения.

Под благом государства следует понимать состояние наибольшей согласованности конституции с принципами права, к чему нас обязывает стремиться разум при помощи категорического императива. Отправной пункт кантовского анализа – гипотеза естественного состояния, лишенного всякой гарантии законности. Нравственный долг, чувство уважения к естественному праву побуждают людей оставить это первоначальное состояние и перейти к жизни в гражданском обществе. Акт, посредством которого изолированные индивиды образуют народ и государство, есть договор.

Итак, согласно общественному договору, заключаемому в целях взаимной выгоды и в соответствии с категорическим (моральным) императивом, все отдельные лица, составляющие народ, отказываются от своей внешней свободы, чтобы тотчас же снова обрести ее, однако уже в качестве членов государства. Что касается права, то Кант различает в нем три категории: естественное право, которое имеет своим источником самоочевидные априорные принципы; положительное право, источником которого является воля законодателя; справедливость – притязание, не предусмотренное законом и потому не обеспеченное принуждением. Естественное право, в свою очередь, распадается на две ветви: частное право и право публичное. Первое регулирует отношения индивидов как собственников. Второе определяет взаимоотношения между людьми, объединенными в союз граждан (государство), как членами политического целого.

Верховенство народа, провозглашаемое Кантом вслед за Руссо, обусловливает свободу, равенство и независимость всех граждан в государстве – организации совокупного множества лиц, связанных правовыми законами.

Почерпнутую у Монтескье идею разделения властей в государстве Кант не стал толковать как идею равновесия властей. По его мнению, всякое государство имеет три власти: законодательную (принадлежащую только суверенной "коллективной воле народа"), исполнительную (сосредоточенную у законного правителя и подчиненную законодательной, верховной власти), судебную (назначаемую властью исполнительной). Субординация и согласие этих трех властей способны предотвратить деспотизм и гарантировать благоденствие государства.

Общепринятой классификации государственных форм (форм правления, властвования) с точки зрения их устройства Кант не придавал особого значения, различая (по числу законодательствующих лиц) три их вида: автократию (или абсолютизм), аристократию и демократию. Он полагал, что центр тяжести проблемы устройства государства лежит непосредственно в способах, методах управления народом. С этой позиции он разграничивает республиканскую и деспотическую формы управления. Первая основана на отделении исполнительной власти от законодательной, вторая – на их слиянии. Для Канта республика не есть синоним демократии, и абсолютизм сам по себе как форма вовсе не есть синоним деспотии. Более того, Кант верит, что самодержавная форма власти вполне может быть республикой (коль скоро в ней произведено обособление исполнительной власти от законодательной), а демократия (ввиду участия в ней всех в осуществлении власти и крайней трудности при этом отделить законодательствование от исполнительной деятельности) чрезвычайно подвержена трансформации в деспотизм и совместима с ним. По-видимому, Кант считал наиболее приемлемым, реально достижимым строем государства конституционную монархию.

Западная Европа после Реформации конца XVI - первой половины XVII в. - это регион жестоких религиозных войн. «К вечному миру» появилась в 1795 г.

1.“Ни один мирный договор не должен считаться таковым, если при его заключении тайно сохраняется основа новой войны”.

2. “Ни одно самостоятельное государство (большое или малое, это безразлично) ни по наследству, ни в результате обмена, купли или дарения не должно быть приобретено другим государством”.

3. “Постоянные армии со временем должны полностью исчезнуть”.Ибо, будучи постоянно готовы к войне, они непрестанно угрожают ею другим государствам.

4. “Государственные долги не должны использоваться для целей внешней политики”.

5. “Ни одно государство не должно насильственно вмешиваться в пол-кое устройство и управление другого государства”.

6. “Ни одно государство во время войны с другим не должно прибегать к таким враждебным действиям, которые сделали бы невозможным взаимное доверие в будущем, в мирное время, как, например, засылка тайных убийц, отравителей, нарушение условий капитуляции, подстрекательство к измене в государстве неприятеля и т.д.”

Идеи Канта отразились во многих международных документах ООН. В гаагской конвенции.

Будущее развитие человечества мыслитель связывал с образованием мировой конфедерации правовых республиканских государств. Философ мечтал о мире без захватнических войн, о создании международно-правового порядка, основанного на принципах равенства народов и невмешательства во внутренние дела государств. Призывы Канта признать за людьми “права всемирного гражданства” намного опережали свое время.

14.Работа Г.Гегеля «Философия права»

Философия права» Гегеля (1770—1831) — одна из наиболее знаменитых работ во всей истории правовой, политической и социальной мысли.

В «Философии права» как составной части системы гегелевской философии развитие объективного духа дается через раскрытие диалектического движения поня­тия права от его абстрактных форм до конкретных — от абстрактного права к моральности, а затем к нравствен­ности (семье, гражданскому обществу и государству).

Гегель принципиально по новому изложил теорию права, его понятие. Он отошел от традиционного понимания права в законе или в естественных правах. Идеи права есть свобода. Истинное понимание свободы возможно через понимание права, его наличного бытия. Но в качестве наличного бытия может выступать не любая реально существующая система норм, а лишь правовая действенность, где обеспечивается реализации свободы и права. Взаимодействие права и свободы может осуществлять лишь через свободную волю. Воля – способ мышления, связанный с воплощением теоретических знаний человека в его практической деятельности. При этом воля и мышление невозможны друг без друга. Человек, не обладающий интеллектом, не способен принимать осознанные правильные решения, т.е проявлять свою волю.

Развитие и реализация права проходит 3 стадии: абстрактное право, мораль, нравственность.

Абстрактное право – воля свободной личности (отдельного человека). Несвободная личность (раб, крепостной) – не обладает своей волей, след-но, не может быть носителем абстрактного права. Особенность абстрактного права состоит в том, что здесь закон не обнаруживает себя, он не действует. Отдельная личность руководствуется следующей заповедью права: будь личностью, и уважай в этом качестве других». Первичной формой наличного бытия свободы отдельной личности является право частной собственности, т.е. владение личной вещью. По Гегелю, все лица обладают равным правом на владение вещью, но это не означает, что все обладают равным размером. Владельцы частной собственности находятся в отношении собственности по поводу владения, распоряжения собственностью. Предмет договора – вещь, а не личная свобода и вопросы государства. В абстрактном праве воля личности проявляет себя в ее внешнем поведении, в конкретных действиях и поступках. Для него являются безразличными внутренние психологические переживания личности. Между тем, эти переживания глубоко не безразличны для наличного права, и поэтому составляют 2 стадию – мораль.

Мораль понимается Гегелем в качестве стадии развития свободы в сфере внутренней субъективной психической деятельности человека как право субъективной воли. Гегель писал о том, что ценность человека определяется его внутренним поведением, и точка зрения морали есть таким образом «для сущая свобода». Основными формами реализации свободы в сфере морали выступают умысел и вина, намерение и благо, добро и совесть. Гегель считал, что право моральной воли содержит 3 стороны: абстрактное, или формальное право, понимаемое как право осознанное, со знанием дела реализует в поступке свою волю; особенное право – выраженное в намерение, желание личности совершить конкретные поступки и получить определенные блага; всеобщее право – намерение личности достичь блага не только для себя. Но и для других (творить добро).

Собственно в реализации в свободе добра достигается конечная цель мира. А понятие добра постигается при помощи мышления, которое не всегда может быть истинным, а может быть просто мнением или суждением.

На стадии морали человек не проявляет себя во вне ( в каком-то конкретном действии или поступке). Мораль представляется лишь для себя существующую свободу и никто не имеет права вторгаться во внутренний мир человека, принудить его к определенному образу мышления. Субъективная воля реализуется в поступке, которая может затрагивать интересы других лиц и подпадать под действие закона. Поэтому наказанию подлежат не намерения лица, а только конкретные, выраженные во вне действия при условии, что они определены субъектом в форме умысла и намерения.

Гегель считал невозможным применения наказания за случай, в которм отсутствует умысел субъекта, а также на основании объективного влияния, т.е. применения ответственности за вину других лиц.

Абстрактное право и мораль находятся в тесной взаимосвязи и реализуются, проявляя себя во внешнем мире, т.е. в сфере нравственности. Формы нравственности: семья, гражданское общество и государство.

11.«Демократия в Америке» А. Токвиля.

Первым представителем либерализма, который постиг значение и важность демократии, был Алексис де Токвиль 1805-1859. Юрист по образованию, с 1827 г. он занимал должность судьи. В 1831-1832 годах находился в США с целью изучения американского опыта организации системы исполнения наказаний. Его труд "Демократия в Америке", написанный в 1835-1840 гг, приобрел широкую популярность.

"Демократия в Америке" - это одновременно эмпирический описание функционирования американской демократии, сборник общих мнений о функционировании государства и осмысления государственно-правового прошлого европейских стран. В этой работе Токвиль сформулировал теорию демократии, изложил взгляды на такие ключевые проблемы, как соотношение равенства и свободы и существования противоречия между ними.

Главная идея труда - признание исторической неизбежности упадка аристократии и постоянного и неуклонного движения в направлении свободы и демократии. Понимая равенство как демократию, он отмечает: "Несмотря на все недостатки, правления демократии все же более, чем когда-либо способно содействовать процветанию ... общества". Вместе с тем Токвиль большое внимание уделял организации государственной власти, что при демократии имеет особенно большое значение. В частности, анализируя американскую государственно-правовую систему, он подчеркивал важное значение "системы сдержек и противовесов" и теории разделения властей, которые нашли закрепление в американской конституции. Авторы Конституции США, по словам Токвиля, четко понимали необходимость в том, чтобы помимо народа существовало определенное количество властей, которые, не будучи абсолютно от него независимыми, пользовались бы, однако, в своей сфере весьма значительной степенью свободы - так, чтобы, подчиняясь напрямую решению, которое указывает большинство, они могли бороться с его случайными желаниями и не соглашаться на его опасные требования. В этом смысле он особо отмечает независимость судебной власти.

Однако Токвиль подчеркивает, что недостаточно закрепить те или иные положения в конституции, поскольку устройство государства зависит и от других факторов. О факторах, обусловливающих успех американской демократии, Токвиль пишет: "Физические причины (географические условия) имеют меньшее влияние, чем законы, а законы - намного меньше, чем обычаи (мораль)". Под последним он понимает всю совокупность знаний, представлений, мыслей и идей, из которых образуется обычный образ жизни и интеллектуальное устройство народа. Демократизм американской общественной жизни и стабильность политического устройства объясняются, согласно Токвилю, определяется демократизмом американских обычаев (морали). Корни свободы и демократизма американских обычаев мыслитель видел прежде всего в системе общественного самоуправления, которая сложилась исторически в Новой Англии.

Однако ни хорошие законы, ни другие факторы не спасли Америку от состояния, которое Токвиль, вслед за Дж. Адамсом и другими, назвал "тиранией большинства". Он называл "нечестивым и мерзким" такое правило, когда в деле управления большинство может делать все, что угодно. Токвиль видел "тираническое" проявление американской демократии прежде всего в господстве общественного мнения. Это мнение в связи со стремлением каждого получить поддержку других граждан в условиях демократии неизбежно становится мнением масс и поэтому обладает колоссальной принудительной силой, которую невозможно сравнить ни с какими законами. Поэтому как бы не были уравновешены и распределенные власти в демократическом обществе и как бы юридически не гарантировались основные гражданские права и свободы, высказывать мнения, противоречащие мнению массы, становится чрезвычайно трудно.

Вместе с тем Токвиль отметил ряд факторов, которые смягчают "тиранию большинства" в Соединенных Штатах Америки. Среди них он особо выделяет тот авторитет, которым пользуются в этой стране юристы. Как отмечал мыслитель, редко какой-либо вопрос, возникший, рано или поздно не становится юридическим. Язык права, таким образом, в известной степени становится обыденным языком, а юридическое мышление все больше проникает в сознание масс. В этом аспекте важная роль принадлежит суду присяжных, когда народ или некоторая его часть поднимается до уровня судей.

Токвилю характерно противопоставление равенства и свободы. Он считал, что в демократических республиках равенство является большей социальной ценностью, чем свобода. Тогда как потребность в свободе жизненно важна для немногих, равенство делает счастливым каждого. Поэтому, хотя демократические общества и стремятся к свободе, это стремление подчинено более устойчивому и массовому стремлению к равенству, ради которой они, в конечном счете, готовы отказаться от свободы. Однако одновременно равенство порождает индивидуализм, а это отрицательное явление, поскольку оно ведет к таким негативным последствиям, как постепенный отказ граждан от участия в общественной жизни. Он подчеркивал, что люди в демократических обществах "всегда с большим трудом отрываются от частных дел, чтобы заняться общими". Это, в конечном итоге, приводит к появлению стремление передать заботу об общем интересе единственному видимому и постоянному его выразителю - государству, которое неизменно ассоциируется в сознании народа с сильной единоличной центральной властью. Такая единоличная власть, которая стоит над всеми гражданами, не вызывает ни у кого зависти, поскольку все относительно нее находятся в равном положении. Более того, по мнению ученого, в процессе роста стремление к равенству народ все с большей симпатией относится к установлению единоличной диктатуры, к концентрации всех политических прав в руках любой сильной личности. И важным достижением Америки является то, что американцы сумели бороться с индивидуализмом с помощью учения правильно понятого интереса, а такой интерес приучил их к кооперации, совместной деятельности в различных ассоциациях, основой которых всегда была неограниченная свобода создания ассоциаций, в том числе и с политическими целями. Опасность деспотического перерождения демократии особенно велика в тех странах, где отсутствуют традиции политической свободы.