3.3.4. Правила наследования земель

В отличие от русских крестьян, в XVIII–XIX вв. большинство европейских собственников земли имело право наследования своих наделов. У русских крестьян такая возможность появилась только в конце XIX – начале XX вв., но и ею далеко не все торопились вос- пользоваться, предпочитая сохранять общинное землевладение.

В Европе издавна существовали две системы наследования зем- ли – передача старшему сыну (майорат) и равномерное распределе- ние между всеми наследниками. Различие между системами опреде- лялось не столько регионом, сколько традициями и тем, какие имен- но культуры выращивались на данной земле. Например, раздел ви- ноградников практически не влиял на технологию их обработки, в то время как сокращение пашни понижало эффективность труда. Кроме того, некоторые авторы отмечают, что традиция равномерного распределения земель преобладала на территории бывшей Римской империи, что соответствовало римскому праву. Майорат преобладал в северных районах, где преобладало традиционное общинное право. Поэтому младшие сыновья вынуждены были уходить в город. По меткому выражению одного из историков, «младшие сыновья соз- дали европейский город».

В каждой из этих систем наследования практиковался так назы- ваемый «стариковский надел». Пожилые крестьяне (45–50 лет) полу- чали небольшой надел земли (до 10 %). При этом заключался дого- вор, по которому вступающий в брак сын обязан ежегодно выделять старикам натуральное и/или денежное довольствие, как правило, значительно превосходящее физиологические потребности родите- лей. Делалось это по многим соображениям – чтобы освободить мо- лодежь от воинской службы и дать возможность вступить в брак, что- бы повысить эффективность обработки почвы и т. д.

Такая система наследования кардинально отличалась как от рус- ской, так и от китайской. В отличие от китайской общины, наследо- вание земель могло происходить не только по мужской, но и по жен- ской линии, что исторически обусловлено распространением на тер- ритории Европы римского права. Страховка старости в китайской общине происходила за счет того, что младший сын не получал пол- ного надела, пока были живы родители, и обязан был содержать их (см. § 3.4).

Правила наследования земельных наделов сказывались на всей системе межличностных отношений в европейской культуре.

Конкуренция из-за наследства формировала отношения соперни- чества между родными братьями и сестрами, принципиально отли- чавшиеся от того, что было в русской или китайской общине. Иные отношения складывались между детьми и родителями. Эти отноше- ния базировались также на конкуренции и договорных принципах, в то время как в русской или китайской общине – скорее на моральном долге. Формы взаимопомощи, принятые в русской деревне, также не практиковались – каждая семья обязана была отвечать сама за себя.

138

139

Как и в русской деревне, большинство орудий труда и предметы длительного пользования (одежда, мебель, посуда) изготовлялось в самих хозяйствах, а не покупалось на рынке. С середины XIX в. некоторые семьи стали специализироваться на производстве того или иного вида непищевой продукции. Происходил нетоварный обмен в рамках деревни или близлежащей округи.

Таким образом, товарно-денежные отношения среди сельского населения не были развиты. Однако европейский крестьянин к XVIII–XIX вв. несомненно, был в большей степени включен в ры- ночные отношения, чем русский. Это происходило, прежде всего, потому, что у аллодистов за счет более высокой, по сравнению с Россией, урожайности, оставался достаточно большой избыток зерно- вых после покрытия потребностей своих семей и всего сельского на- селения. Реализация этого избытка позволяла покупать более дорогие и соответственно эффективные орудия труда.

Во-первых, соху или косулю, которыми в основном пахали рус- ские крестьяне, можно было изготовить самому, в крайнем случае – заказать деревенскому умельцу. Двух-трехлемешный плуг дома не сделаешь. Он стоит гораздо дороже, но и производительность, а глав- ное – качество вспашки с его использованием – на порядок выше.

Во-вторых, европейский крестьянин больше выращивал техничес- ких культур (винограда, льна, конопли), которые в принципе не мог- ли использоваться только в пределах собственного хозяйства. Вино- градники вообще в основном были источником товарной продукции.

В-третьих, в силу особенностей социальной структуры европей- ского села, гораздо больше был развит наемный труд, существовал рынок наемного труда. Таким образом, хотя даже в конце XIX века сельское хозяйство Европы не было (и не могло быть) высокотовар- ным, однако занятое в нем население было гораздо больше адапти- ровано к рынку, чем российское крестьянство.