3.2.2. Основные занятия и технологии

Основу хозяйственной жизни большинства русского населения, вплоть до 50-х гг. ХХ в., составляло сельское хозяйство, а именно: пахотное зерновое земледелие. Главной культурой была рожь; пше- ница заняла существенное место в хозяйстве лишь с освоением в XVIII–ХIХ вв. юго-восточных и южных концов Восточно-европей- ской равнины. Преобладающей системой ведения хозяйства было трехполье, то есть чередование озимых, яровых посевов и паров. В течение года собиралось два урожая ржи – озимый и яровой. Ос- новным источником зерна был озимый клин. Озимые высевались в конце лета и собирались в мае-июне. На их месте высевались яровые хлеба, которые вызреть зачастую не успевали; они собирались в кон- це осени и шли в основном на корма. После этого поле в течение года отдыхало, «гуляло под паром». В этот период в него вносились орга- нические удобрения (навоз). Яровой клин стал основным только по мере продвижения русского крестьянства в южные районы и замены ржи пшеницей. Это в корне изменило весь календарь работ.

Таким образом, основными технологическими процедурами бы- ли: пахота, посев и покос, производившиеся два раза в сезон, а также внесение удобрений, осуществлявшееся обычно ранней весной либо поздней осенью, когда держались морозы, а снежный покров не был глубоким, что позволяло выезжать в поля на санях.

Каждая из этих основных процедур сопровождалась вспомога- тельными. Так, посев завершался боронованием, цель которого – убрать семена под верхний слой почвы. Покос хлебов сопровождался сбором колосков, скирдованием, обмолотом, сушкой зерна.

Для выполнения всех этих процедур необходима была полноцен- ная брачная пара с детьми. Только такой состав семьи позволял спра- виться со всем циклом работ. Именно поэтому полноценный надел земли получали только взрослые женатые мужчины.

У каждой половозрастной группы был свой участок работ. Вывоз удобрений (навоз) осуществлялся почти исключительно мужчинами, так же, как и пахота и сев. Косьба, боронование могли осуществлять- ся как мужчинами, так и женщинами; нередко к этим процедурам привлекалась взрослая (старше 14–15 лет) молодежь. Сбор колосков, оставшихся на поле после косьбы и скирдования – занятие младших (5–10 лет) детей. Скирдование, обмолот, сушка зерна осуществля- лись, как правило, совместно, так как должны были проходить в очень сжатые сроки, иначе урожай вымокнет и пропадет.

Важным моментом для понимания особенностей российской крестьянской культуры представляется сочетание коллективизма/ индивидуализма в трудовом процессе. За каждым тяглом закреплялся определенный надел. Однако мужчина – главный работник – не был не только хозяином, но и полноправным распорядителем этой земли. Вопросы о том, какие культуры и где высевать, когда начинать и заканчивать ту или иную процедуру, решались не индивидуально каждой семьей, а на общем сходе глав семейств. Такой коллективизм был суровой необходимостью, связанной с тем, что налоги собира- лись со всей общины, и поэтому она просто вынуждена была нести коллективную ответственность за урожай.

Вторым фактором коллективизма являлись природные условия. Как уже отмечалось, в русской деревне почти все процедуры осущест- влялись в течение 5–6 месяцев – с мая по октябрь, в то время как в Европе крестьянин имел в запасе, как правило, 8 месяцев, в Китае – до 10. Это вызывало у русского крестьянина привычку к концентра- ции основных усилий, как индивидуальных, так и коллективных, в сжатые сроки.

Часть работ проводилась не индивидуально, а коллективно, то есть работы велись не на закрепленном за тяглом участке, а на всем поле (например, удобрение, сбор колосков) или просто совместно (сушка зерна, идущего в семенной фонд).

На большинстве территорий Центральной и Западной Европы трехпольная система была отброшена и заменена многопольем еще

114

115

в конце Средних Веков как не обеспечивающая эффективного восста- новления почв в условиях их интенсивного использования. В русском сельском хозяйстве эта система землепользования также вызывала периодические кризисы безземелья; однако постоянно действовавший фактор – отток избыточного сельского населения во вновь осваи- ваемые регионы – позволял сохранять ее в качестве основы аграрного сектора вплоть до начала, а в ряде регионов – и до середины ХХ века. Более того, на окраинах постоянно расширявшейся «русской ойкуме- ны» временно возрождались более примитивные и экстенсивные по характеру системы земледелия – перелог (в степных регионах и на обширных приречных луговинах) и подсечно-огневая система (в лес- ных регионах). При этих системах распаханный участок эксплуатиро- вался в течение нескольких лет, а затем забрасывался и «отдыхал» под пастбищем или мелколесьем, пока снова не распахивался через не- сколько лет, а иногда – десятилетий.

Таким образом, действовала система, «заряженная» на экстенсив- ное развитие. Необходимость непрерывной экспансии вызывалась относительно отсталой агротехнической системой и низкой урожай- ностью основных культур, при постоянном и быстром (особенно в ХIХ в.) приросте населения, а реальная возможность такой экспансии позволяла сохранять эту систему. На территории Западной Европы возможности экстенсивного развития были исчерпаны самое позднее к ХIV–ХV вв.

Высказываемые иногда (особенно западными исследователями) мнения о том, что урожайность в сельском хозяйстве русских была не ниже, а может и быть и выше, чем в Европе, основывается, как правило, на локальных данных. Так, американский историк С. Хок, изучавший поселения Тамбовской губернии в начале ХIХ в., не учи- тывает, что территория Тамбовской области осваивалась русскими переселенцами не ранее, чем с конца ХVIII в., и на неистощенных черноземах в течение жизни одного – двух поколений урожайность действительно могла быть высокой. Однако это не было характерно для территории основного расселения русского этноса, где урожай- ность, по мнению большинства исследователей, в частности, А.В. Чаянова [113, 23], в конце XIX в. в среднем составляла «сам–

3,5» (то есть зерна собиралось в 3,5 раза больше, чем высевалось) и была в 2–3 раза ниже, чем в Западной Европе.

Специализация в деревне была развита очень слабо. Были умель- цы, то есть крестьяне, совмещавшие труд на пашне с изготовлением каких-либо орудий труда или предметов потребления и обслужи- вавшие всю округу (кузнецы, шорники, и т. д.). Иногда община бра-

ла их, что называется, на полное довольствие, особенно кузнецов; но нередки были случаи, когда умелец также имел собственный на- дел. Подобное производство иногда неправильно называется «ре- месленным». Ремесленник – это профессионал, как правило, при- надлежащий к какому-либо профессиональному объединению («це- ху»). Умелец же – это «кустарь-одиночка», нередко рассматривавший свое занятие как услугу всей общине, либо как дополнительный заработок.

В конце XIX – начале XX вв. в районах, особенно остро испыты- вавших земельный голод (Рязанская, Тамбовская, Московская губер- нии), массовое развитие получили так называемые народные промыс- лы. Существовали они и раньше (например, на Урале), но не носили массового характера.

Суть народного промысла состоит в том, что значительная часть сельского населения выпадает из сельскохозяйственного производ- ства и специализируется на производстве какого-либо вида товара, поступающего как на внутренний, так и на внешний рынки. Это мог- ло быть бочарное или шорное производство, а также изготовление кружев, посуды, меховых и пуховых изделий и т. д. Развитие народ- ных промыслов позволяло крестьянам включаться в рыночное хозяй- ство, не меняя коренным образом своего образа жизни.