2.2. Преполитарные общества

2.2.1. Ранние этапы присваивающего хозяйства

Примерно 12–15 тыс. лет назад на значительной территории Ой- кумены произошла так называемая неолитическая революция, озна- чавшая переход от присваивающего к производящему хозяйству. Она охватила далеко не все население Земли – многие популяции не вступили в этот этап и к началу ХХ века.

В результате этой революции на тех же самых территориях Ев- ропы, Центральной и Восточной Азии, Северной Африки, Восточ- ного Средиземноморья численность населения возросла примерно на два порядка – настолько более эффективным стало производство пищи. Аналогичные изменения в Америке, ввиду ее более позднего заселения человеком, произошли примерно на 10 тыс. лет позже.

Но изменилась не только численность населения. Вместе с ней окончательно сформировалась родоплеменная структура общества, не потерявшая в некоторых обществах своего значения по сей мо- мент. Формирование этой структуры было тесно связано с возрас- танием объема производимой пищи и других продуктов, с развитием распределительных и обменных отношений. Родоплеменные струк- туры преобладают в обществах развитого присваивающего хозяйства и раннего производящего хозяйства. Развитие производящего хо- зяйства приводит к возникновению аграрных политарных обществ, появление которых связано с возникновением городов. Однако и в политарных обществах родовые структуры не сразу утрачивают зна- чение, а иногда (как, например, в Китае) в модифицированной фор- ме сохраняются на протяжении всей их истории.

Условно можно выделить три этапа развития родоплеменной структуры:

1. Этап формирования, когда на базе очажных групп начинают складываться родовые и локальные группы;

2. Этап развитого родоплеменного общества;

3. Поздние этапы, переход к политарному обществу.

Несмотря на огромное разнообразие природно-климатических и социальных условий, принципы организации родоплеменного об- щества у разных народов, в разных регионах Земли, в разные времена в значительной степени сходны. Еще основатель научного эволю- ционизма Л. Морган в 70-х годах XIX в. отмечал, что социальная

70 ₇₁

структура аналогична у современных ему американских индейцев- ирокезов, в древнегреческом обществе периода расцвета и в гер- манском обществе раннего Средневековья. Это глубинное сходство у народов, которые не могли контактировать друг с другом на протя- жении многих сотен и даже тысяч лет, позволяет говорить о суще- ствовании универсальной или почти универсальной системы органи- зации различных обществ на определенных этапах исторического развития.

Для характеристик этих структур необходимо ввести два поня- тия – жизнеобеспечивающий и прибавочный («избыточный») продукт.

Наиболее распространенная трактовка понятия «жизнеобеспечи- вающий продукт» – это продукт, необходимый для биологического выживания (простого воспроизводства) данной популяции в течение определенного отрезка времени (например, сезона). Сюда вклю- чаются, прежде всего, пищевые продукты, а также топливо, необ- ходимое для приготовления пищи и защиты от влияния внешней среды. Объем жизнеобеспечивающего продукта подсчитывается в калориях и допускает достаточно точное вычисление для каждой климатической зоны и типа хозяйства. Такое определение не учи- тывает, однако, естественного прироста населения, и поэтому лучше использовать термин минимальный жизнеобеспечивающий продукт. Оптимальный жизнеобеспечивающий продукт – это продукт, необ- ходимый для расширенного воспроизводства популяции, не веду- щего к нарушению антропогеоценоза. Избыточный (прибавочный) продукт – это продукт, производимый сверх оптимального жизне- обеспечивающего продукта. В любой даже самой примитивной куль- туре производятся вещи, строго говоря, не являющиеся необходи- мыми для чисто физического выживания, но имеющие огромное значение для поддержания социальной структуры, для отправления культа и т. д.

В экономической антропологии используются специальные ме- тоды для измерения объемов жизнеобеспечивающего продукта и его соотношения с избыточным продуктом. Жизнеобеспечивающий про- дукт измеряется в калориях. Его объем представляет собой сумму калорий пищи и топлива, необходимых для выживания популяции в режиме простого (расширенного) воспроизводства. В основе из- мерения соотношения этих двух видов продукта лежат временные затраты на производство продуктов каждого вида.

Следует подчеркнуть, что относительно строго данные величины могут быть определены только для присваивающего и раннего произ- водящего хозяйства. Но даже и там возникают проблемы. Изготовле-

ние лука, безусловно, можно отнести к трудозатратам на обеспечение выживания. А как можно расценивать время, затраченное на нане- сение узора на древко лука? Выделять его в «отдельную статью» или включать в общие затраты на изготовление лука? Если использовать шкалу времени, то для поздних аграрных, а также для индустриаль- ных обществ эти понятия вообще вряд ли можно строго определить, а соответствующие переменные – измерить. Действительно, изготов- ление железнодорожного локомотива – это затраты на обеспечение жизненного цикла или «избыточные» затраты? Однако в практичес- ких целях для развитых обществ также рассчитываются объемы энер- гии, необходимые для биологического выживания (в калориях); сле- дует, однако, понимать условность данных расчетов.

Социальная структура раннего присваивающего хозяйства изучена плохо, поскольку такие общества почти не сохранились к середине XIX века, когда начались систематические антропологические иссле- дования. Выводы о ней делаются по наблюдениям за отдельными сообществами в экстремальных условиях (полупустыни Австралии, побережье северных морей, глубинные районы тропического леса Америки – сельвы), а также на основе археологических раскопок и данных этноэкологического анализа. По этим источникам удается составить общую картину указанных обществ.

Как уже отмечалось, плотность расселения на ранних этапах раз- вития присваивающего хозяйства была крайне низка. Относительно эндогамные сообщества («племена») численностью от десятков до не- скольких сотен человек (200–400) кочевали на огромных террито- риях, составлявших от нескольких тысяч до десятков тысяч квадрат- ных километров. Ячейками таких обществ были небольшие группы (5–8 человек), концентрировавшиеся либо вокруг мужчины охот- ника, либо вокруг женщины хранительницы очага. Основной техно- логией, кроме охоты и сбора, было приготовление пищи. Им в ос- новном занимались женщины. Поэтому естественно складывались очажные группы, включавшие в себя старшую женщину-мать, ее детей и внуков.

Очевидно, что уже на самых ранних этапах развития челове- ческого общества действовали социальные механизмы, ограничи- вающие близкородственные браки. Женщины и мужчины, вступав- шие в брак, должны были принадлежать к разным территориальным группам. Глубина ограничения инцеста зависела от глубины социаль- ной памяти. В условиях неразвитости языка, малочисленности по- пуляций и огромных расстояний, разделявших отдельные группы, такие ограничения сохранялись, очевидно, только до тех пор, пока

72 ₇₃

были живы представители старшего из живущих поколений, или немногим дольше, то есть реально в течение жизни 3–4 поколений (до 100 лет).

В особо благоприятных условиях даже в обществах ранних соби- рателей могли создаваться временные относительно многочисленные поселки (до 50 чел.), включавшие в себя несколько очажных групп.

Эта протосоциальная организация, как видим, была жестко обус- ловлена экологическими факторами, то есть требованиями физи- ческого выживания популяции. Естественно, что ни о каком ин- дивидуализме и рыночных отношениях в таких сообществах не могло быть и речи – все подчинялось интересам популяции (сообщества) в целом.

Практически всё, производимое в таких обществах, составляло минимальный жизнеобеспечивающий продукт. Одним из принципов распределения на этом этапе, скорее всего, был разбор и дачедележ (см. § 1.4). Разбор предполагает немедленное потребление всего произведенного и тем самым исключает какие-либо отношения, опо- средованные передачей продуктов, дарением или другой формой обмена. Добытчик при разборных отношениях не только не имеет преимущественного права на «лучший кусок» добытого им продукта; наоборот, он зачастую получает свою долю в последнюю очередь.

Разбор является наиболее полным, когда добыча едва покрывает текущие нужды или даже ниже их. Даже в самых отсталых обще- ствах, сохранившихся до начала XX века, разборные отношения нигде не наблюдались как исключительные или превалирующие – они возобновлялись в экстремальных условиях (голод). Каждый мо- жет взять столько, сколько надо для пропитания, независимо от того, участвовал ли он в охоте. При этом запасы, орудия, личные вещи находятся в распоряжении отдельной семьи.

Разбор мог реализоваться в разных формах, в зависимости от физических свойств продукта – в форме передачи по кругу общего котла или поочередного кусания.

Преобладание отношений разбора было вызвано двумя факто- рами. Во-первых, необходимостью сохранения группы как социаль- ной единицы, поскольку в одиночку не только индивид, но и брачная пара выжить не могли. Во-вторых, тем фактом, что значительная часть пищевых продуктов не могла сохраняться, поскольку техноло- гии консервирования не были известны, или слишком трудоемки. Например, копчение требует большого количества топлива, которое могло быть в дефиците. Поэтому обычно предметом разбора стано- вились продукты, добытые в результате рыбалки или охоты, но не

собирательства. Продукты собирательства (семена, корни, грибы и т. д.) могли храниться значительно дольше, поэтому к ним обычно применялись другие принципы распределения.

Даже в более развитых обществах, где преобладали иные прин- ципы распределения (статусное распределение, дарообмен и т. д.) отношения разбора сохранялись и проявлялись в следующих формах:

– совместное потребление пищи в голодные времена;

– потребление уникальной добычи – размерами, редкостью и т. д. (например, поимка очень крупного тюленя);

– обычай повседневного поочередного приготовления пищи;

– система приготовления пищи, при которой котел с пищей стоит на костре, принадлежащем главе рода; все члены локальной общ- ности подходят и бросают в него свою добычу, а затем берут из него сколько нужно.

В обществах, обладавших минимальным количеством избыточ- ного продукта, кроме разборных отношений, присутствовали, ви- димо, отношения безвозмездной передачи, раздела, статусного рас- пределения (как прямого – чем выше статус, тем больше получаешь, так и обратного, когда первыми к разделу допускались наименее ста- тусные члены группы – дети). В таких обществах совершено отсут- ствовали, либо были крайне неразвиты дарообменные отношения. Естественно, не могли в них возникать и рыночные отношения.

Трудовые затраты на добычу жизнеобеспечивающего продукта, по данным исследований, в обществах присваивающего хозяйства были относительно невелики и составляли порядка 2–4 часов в сутки, поднимаясь до уровня 6–8 часов лишь в исключительных случаях. По всей видимости, это связано с тем, что члены таких сообществ не стремились к производству избыточного продукта, отчасти интуи- тивно ориентируясь на поддержание экологического равновесия, отчасти не имея потребности в обладании избыточным продуктом. Такая потребность, как мы покажем ниже, появляется только с раз- витием родовых структур.

Наблюдения за отношениями разбора и безвозмездной передачи («жертвования») в дородовых обществах, а также их пережитков в родовых обществах, породили теорию первичного изобилия и перво- бытного коммунизма. Многочисленные исследования показали, что первобытный коммунизм (то есть отсутствие принципов эквивалент- ного и квазиэквивалентного обмена) связан не с первичным изоби- лием, а, наоборот, с крайней ограниченностью ресурсов. Видимо, ни одно из первобытных сообществ не находилось постоянно в ситуации недостатка или избытка жизнеобеспечивающего продукта. Действо-

74 ₇₅

вавшие в них механизмы распределения были гарантией выживания сообществ в ситуациях неустойчивого и негарантированного притока пищи и топлива.

Пережитки разборных отношений долгое время сохранялись в ка- честве ритуала даже после того, как переставала существовать поро- дившая их социальная система. У многих народов наблюдался обы- чай, когда в случае голода можно было брать пищу у соседа, сопле- менника. По русскому обычному праву, можно было взять любой плод с соседского огорода, если он употреблялся только для еды, а не для продажи – это не считалось воровством.

Поскольку даже в присваивающих хозяйствах позднего периода такие образцы поведения сохранялись скорее как пережиток, возни- кали обычаи тайного поедания пищи отдельными семьями и уп- рятывания орудий труда. Иногда разборные отношения распростра- нялись и на непищевые продукты. Среди эскимосов существовал обычай, согласно которому можно было взять вещь у родственника, поставив хозяина в известность (например, рыболовную сеть, если ею в данный момент не пользуется хозяин). Такое «заимствование» по времени не должно было превышать полудня, хотя жестких норм, приводящих к «формальным санкциям», не было.