tsu_izv_economic_and_legal_science_2016_03_part_2

фальсификация финансовой отчетности страховой организации, мошенничество по типу страховой финансовой пирамиды и пр. – явления одного порядка. Очевидно, что это не так. Речь в таких случаях идет не о видах преступлений в сфере страхования, а лишь о возможных способах совершения преступлений, посягающих на имущественные интересы страхователей, страховых организаций и других участников отношений страхования.

При формировании криминалистической классификации преступлений полагаем необходимым исходить из позиции Н.П. Яблокова о том, что «…для того чтобы методики расследования (групповые, видовые) были достаточно гибкими и приспособленными к успешному решению задач, вытекающих из возникающих следственных ситуаций разных видов преступлений, а также наиболее отвечающими потребностям криминалистической практики, они должны разрабатываться применительно к обеим указанным классификационным системам деления преступления. Конечно, уголовноправовые данные, юридические признаки состава преступлений, вытекающие из формул закона, при этом объективно играют основную роль, являются исходным базисом криминалистической классификационной системы, ибо криминалистические основания деления в той или иной мере обязательно бывают связаны с уголовно-правовыми категориями… Представляется, что именно криминалистические основания классификации фактически призваны обеспечить ориентацию следователя в основных обстоятельствах расследуемого преступления, обеспечить собирание доказательств, достаточных для определения уголовно-правового вида расследуемого преступления и быстрейшего решения всех задач его раскрытия» [7, с. 42-43].

Таким образом, полагаем, что разработка криминалистической классификации преступлений в сфере страхования требует определения криминалистических критериев данной классификации, коими должны выступать признаки ключевых элементов криминалистической характеристики соответствующих преступлений: объект преступного посягательства, предмет преступления, формы преступных деяний и их способы их совершения, общественно опасные последствия преступлений, субъекты их совершения, цели и мотивы преступлений. К сожалению, в рамках настоящей статьи не представляется возможным изложить подробный криминалистический анализ вышеприведенных критериев криминалистической классификации преступлений в сфере страхования. Данный анализ, в определенной степени, изложен нами в других работах [8, с. 56-73]. Здесь лишь укажем, что комплексный анализ данных криминалистических признаков преступлений в сфере страхования позволяет в достаточной степени определенно сформировать научно обоснованные границы криминалистического понятия преступлений в сфере страхования, определить конкретное содержание преступлений данной группы.

191

Список литературы

1.Образцов В.А. Проблемы совершенствования научных основ методики расследования преступлений: автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. М., 1985.

2.Жилкина М. С. Страховое мошенничество: правовая оценка, практика выявления и методы пресечения. М., 2005.

3.Галагуза Н. Ф., Ларичев В. Д. Преступления в страховании: предотвращение, выявление, расследование (отечественный и зарубежный опыт). М., 2000.

4.Перова Т. Т. Страхование как сфера экономических преступлений // Экономика и преступность: межвузовский сборник научных трудов. М.: МЮИ МВД России, 1996.

5.Федоткин Д. В. Организационно-экономические аспекты борьбы с преступностью в страховой сфере: автореф. дисс. … канд. экон. наук. М., 2001.

6.Прометов С. В. Ответственность за посягательства в сфере страхования: законодательство, юридический анализ, квалификация, причины и

7.Яблоков Н.П. Криминалистическая классификация преступлений в методике расследования и ее виды // Вестник МГУ (Серия 11. Право). 2015.

№5.

8.Боровских Р.Н. Криминологические, уголовно-правовые и криминалистические проблемы противодействия преступлениям в сфере страхования: монография / под ред. Ю. П. Гармаева. Новосибирск, 2016.

Боровских Роман Николаевич, канд. юрид. наук, доц., доц. кафедры уголовного права, borovskih80@yandex.ru, Россия, Нобосибирск, Новосибирский юридический институт (филиал) Томского национального исследовательского государственного университета

THE ISSUE OF FORENSIC CLASSIFICATION OF CRIMES IN THE INSURANCE INDUSTRY

R.N. Borovskikh

The questions of forensic classification of crimes in the sphere of insurance. The author gives an overview of the available scientific classification of these crimes, constructed in criminal, criminological, forensic and other reasons, provides a critical analysis of them, sets out proposals for the formation of the author's forensic classification of crimes in the sphere of insurance.

Keywords: crime in the sphere of security, forensic methods of investigation, forensic classification, the foundation of forensic classification.

Borovskikh Roman Nikolaevich, Cand. jurid. Sciences, Assoc., Assoc. Department of Criminal Law, borovskih80@yandex.ru, Russia, Nobosibirsk, Novosibirsk Law Institute (branch) of Tomsk National Research State University

192

УДК 343.98

ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РАЗВИТИЯ СИСТЕМНЫХ ПОСТРОЕНИЙ В КРИМИНАЛИСТИКЕ И СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ

Н.В. Бурвиков

Проводится исследование особенностей развития классификационных построений в криминалистике и судебной экспертизе, а также раскрываются вопросы значения классификации для правильного исследования существующих проблем в криминалистике и судебной экспертизе.

Ключевые слова: криминалистика, судебная экспертиза, научные знания, классификация, объект классификации.

Обширный круг познавательных задач различных областей научного знания является почвой для разработки и применения множества классификационных систем, поэтому классификация как метод познания и как продукт исследования широко представлена в научной деятельности.

До середины XX века проблемами классификационных исследований занимались преимущественно специалисты, которым непосредственно приходилось на практике систематизировать те или иные объекты, и логики, которыми были сформулированы формально-логические правила классифицирования, сохранившиеся в почти неизменном виде до настоящего времени. При этом большая часть разработок приходилась именно на прикладной аспект — создание и использование классификаций.

Классифицировались объекты разных областей знания; кроме того, классифицировались сами науки и научные методы, что представляет интерес с науковедческой точки зрения. В отечественной философской литературе конца XX века дискутировалась даже идея о формировании общенаучной теории классификации как целостной системы знаний [1, c.3; 2, c. 69; 3, c. 165; 4, c. 3].

Именно благодаря этому практически во всех областях научного знания классификация присутствует в качестве одного из основных или дополнительных методов. В настоящее время существует множество наук, в которых классификации придаётся особое значение (например, биология, археология, геология и другие), и где ей отводится фундаментальная роль в построении знания. История таких наук, как зоология, ботаника, химия - это в значительной степени история классификации.

Однако следует согласиться с мнением Л.И. Сычевой, в соответствии с которым есть и такие науки, где роль и значение классификация не являются доминирующими, а классификационная деятельность не является актуальной и насущной проблемой, например, в физике [5, c. 32].

К числу последних наук явно не относятся криминалистика и судебная экспертиза; системность указанных наук и средства ее фиксации, формирования и выражения всегда выступают в роли ключевых признаков

193

данной отрасли научного знания, что подтверждается значительным объемом публикаций по указанной тематике [6, c. 116-122; 7; 8, c. 151-157; 9, c. 187-190].

Классификация представляет собой формально-логическую операцию, а формальная логика направлена на выявление структуры мысли, понятия, поэтому классификация есть конкретизация понятия, выделение возможных видовых различий, особенностей в пределах рассматриваемой общности [10, c. 366].

Всвязи с этим значение классификации крайне важно и для правильного исследования существующих проблем в криминалистике и судебной экспертизе, поскольку позволяет, например, выявить формы обобщения объектов определенного криминалистически значимого класса, исходя из признаков и особенностей, присущих этим объектам, характеризует в знаковой форме значительное число таких объектов и др.

Вначале XX века известный ученый Х. Зигварт отмечал, что «классификация всей совокупности того, что содержит вселенная, являлась бы

…логически завершенным познанием, заключающим в себя все» [11, c. 273]. Представляется, что ученый вел речь об объектах криминалистики и

судебной экспертизы, так как именно они во всем своем многообразии и разнообразии отображают содержание вселенной.

Первоначально проблема классификации в судебной экспертизе получила свое развитие в рамках криминалистики, где в качестве объектов классификации выступали отдельные виды преступлений, способы их совершения, следы, предметы и орудия преступных посягательств, стадии расследования и следственные ситуации и др. Как правило, на тот момент классификации создавались только лишь в практических (технических, тактических и методических) целях. Примерами служат первые классификации криминалистики: классификация пальцевых узоров (П. С. Семеновский, 1923), классификации анатомических особенностей и форм головы и лица (И. Н. Якимов, 1925), классификация фасонов обуви, образцов почерка, способов подделки документов (Н. П. Макаренко, 1925), классификация видов судебно-розыскной фотографии, видов судебно-фотографической экспертизы по объектам и по свойствам исследовательской фотографии (С. М. Потапов,

1926).

Далее выбор объектов для классификации осуществлялся с учётом развивающихся потребностей криминалистической науки. Были созданы классификации следов (Г. Л. Грановский, Б. И. Шевченко), классификации преступлений (И. Ф. Герасимов, В. А. Образцов), классификации преступных групп (В. И. Батищев, В. М. Быков), классификации экспертных исследований (А. И. Винберг), классификации криминалистических и, в частности, следственных ситуаций (О. Я. Баев, Т. С. Волчецкая, Л. Я. Драпкин, Д. В. Ким), классификации свойств личности преступника (В. А. Жбанков), классификации тактико-криминалистических средств (А. Ю. Головин, М. В. Стояновский), классификации тактических приёмов в криминалистике (В. Ю. Шепитько), классификации способов сокрытия преступлений (Р. С. Белкин, Г. Г. Зуйков, В. А. Овечкин, М. С. Уткин) и даже классификации таких необычных (с точки

194

зрения классифицирования) объектов, как используемые преступниками тайные знаки (сигналы) (А. М. Кустов).

А. И. Винберг первым привёл перечень наиболее распространённых криминалистических классификаций [12, c. 37-38]. Типизируя представленные

вкриминалистике классификационные конструкции, Р. С. Белкин выделил следующие группы частных криминалистических классификаций: 1) классификации лиц; 2) классификации предметов; 3) классификации свойств и признаков; 4) классификации действий и процессов; 5) логикокриминалистические классификации [13, c. 394-402].

Научные основы системных исследований в криминалистике начали закладываться в 60-х годах 20 столетия. Это было вызвано активным развитием

вэтот период общей теории систем и формирования на ее основе системных представлений о правовой науке в целом и ее отдельных областях. Итоги и выводы этих исследований нашли своё отражение в общей теории криминалистики, точнее, в её подразделе, именуемом криминалистической систематикой.

Одним из первоначальных исследователей в области обоснования целесообразности применения системного подхода в криминалистике справедливо считается А.И. Винберг, опубликовавший в 1969 г. статью «К вопросу о методе системного (структурного) анализа при определении предмета криминалистики и соотношения ее разделов» [5, c. 12].

Вопросы использования системного подхода в научной разработке рекомендаций по борьбе с преступностью впоследствии затрагивались и другими учеными. Проведенные ими исследования неоднократно доказывали целесообразность классификационного подхода в изучении преступной и правоохранительной деятельности, как в целом, так и на уровне ее подсистем и структурных элементов. Более того, во всех исследованиях отмечается важное методологическое значение системного подхода, состоящее в значительном расширении возможностей криминалистического научного познания.

Взаключении отметим, что внимание к классификационным особенностям и проблемам в современной криминалистике и судебной экспертизе не ослабевает. Практически каждое научное исследование содержит различного рода уточнения и детализации имеющихся классификационных структур, либо же предлагает совершенно новые. Их качество, возможности научного и практического использования во многом зависят от тех базисных положений, которые использовались при их разработке. В тоже время, повышенное внимание ученых к вопросам классификационных построений в криминалистике и судебной экспертизе говорит о необходимости дальнейшего исследования и изучения существующих в данной сфере проблем.

Список литературы

1. Шрейдер Ю.А. Логика классификации // Научно-техническая информация. Серия 2. Информационные процессы и системы. М., 1973. № 5.

С. 3.

195

2.Мейен С.В., Шрейдер Ю.А. Методологические аспекты теории классификации // Вопросы философии. М., 1976. № 12. С. 69.

3.Розова С.С. Философское осмысление классифицированной проблемы // Вопросы философии. М., 1980. № 8. С. 165.

4.Воронин Ю.А. Теория классифицирования: надежды и действительность. Новосибирск, 1981.

5.Сычева Л.С. Классификация как метод познания в науках различного типа. Новосибирск, 1984.

6.Толстухина Т.В. Некоторые процессуальные аспекты межотраслевого института судебной экспертизы: соотношение понятий // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. 2013. Вып. 4. Ч. II. С. 116-122.

7.Толстухина Т.В. Современные тенденции развития судебной экспертизы на основе информационных технологий: дисс. …д-ра юрид. наук.

М., 1999,

8.Бурвиков Н.В. К вопросу о классификации задач судебной экспертизы // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. 2013. Вып. 4. Ч. II. С. 151-157.

9.Светличный А.А. Современное состояние и перспективы развития института специальных знаний в уголовном, судопроизводстве России // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. Вып. 3. Ч. II. 2015. С.187-190.

10.Войшвилло Е.К. Диалектические аспекты в учении о понятии // Диалектика научного познания. Очерк диалектической логики. М., 1978. С. 366.

11.Зигварт Х. Логика. Т. 2. Учение о методе. С-пб., 1909.

12.См.: Винберг, А. И. Основные принципы советской криминалистической экспертизы..М., 1949.

13.См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3-х т. Т. 1. М., 1997.

Бурвиков Никита Викторович, канд. юрид. наук, доц. Кафедры судебной экспертизы и таможенного дела, зам. директора Института права и управления, n_burvikov@maik.ru, Россия, Тула, Тульский государственный университет

HISTORICAL ASPECTS OF DEVELOPMENT SYSTEM BUILT IN FORENSIC SCIENCE AND CRIMINALISTICS

N.V.Burvikov

A study of classification features of the constructions in criminology and forensics, and presents issues of classification the values for the proper study of existing problems in criminology and forensics.

Keywords: criminology, forensics, scientific knowledge, classification, classification of the

object.

Burvikov Nikita Viktorovich, Cand. jurid. Sciences, Assoc. Department of Forensic and customs, Deputy. Director of the Institute of Law and Management, n_burvikov@maik.ru, Russia, Tula, Tula State University

196

УДК 343.98

ПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПОКАЗАНИЙ УЧАСТНИКОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

КАК ОДИН ИЗ ПАРАМЕТРОВ ОТРАЖЕНИЯ ИДЕАЛЬНОГО КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО СЛЕДООБРАЗОВАНИЯ

Н.Ю. Васильева

Обоснована необходимость комплексного психолингвистического подхода к оценке показаний участников предварительного расследования, способствующего объективному получению и фиксации вербальных сведений, имеющих значение для расследования, а также формированию внутреннего убеждения сотрудника правоохранительных органов относительно полноты и адекватности отражения совокупности криминалистических признаков преступления, которая является одной из категорий оценки достоверности сообщаемых сведений.

Ключевые термины: психофизиология мнестических процессов; модель криминального события; криминалистические признаки преступления; закономерности описания события; истинные и ложные сообщения.

Как для теории криминалистики, так и для практики расследования преступлений существенное значение имеет понятие следа как любого фиксированного отражения в материальной среде события преступления, то есть отпечатка процесса его совершения. Общим для всех следов свойством является их информационное единство, т.е. способность любого следа в силу единства источника происхождения быть носителем информации о той или иной стороне события преступления, а всей совокупности следов - о преступлении в целом. Криминалистическое понимание следа широкое и включает в себя всю совокупность получаемой информации, используемой для розыскных действий, выдвижения поисковых версий, определения направления действий следователя и всего процесса расследования. Поэтому след это не только остаточное явление в виде материально-фиксированных отображений одного объекта на другом, а равно и идеальные, мысленные образы, зафиксированные в памяти человека, так или иначе включенного в процесс совершения преступления (его непосредственного участника или стороннего наблюдателя). Одним из результатов единого процесса криминального события и источником доказательственной информации о преступлении являются идеальные следы преступления, которые отображают событие в сознании человека. Целостное отражение в сознании предметов, ситуаций и событий, возникающее при непосредственном воздействии физических раздражителей на рецепторы органов чувств образует перцептивный образ, который участник следственных действий способен передать посредством речевой деятельности иным лицам, не задействованным в ситуации. Результатом речевой деятельности является процессуально зафиксированный юридически оформленный документ, содержащий сведения, потенциально являющиеся доказательствами совершенной криминальной ситуации.

197

Исследование речи участников судебно-следственной ситуации, а также ее запротоколированной формы может иметь различные цели, наиболее актуальной из которых в последнее время стало исследование в целях верификации истинности и ложности сообщений, исходящих от обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступления, свидетеля преступления, потерпевшего от преступления. В процессе взаимодействия указанных категорий лиц со следственными органами они с помощью языковых средств передают сведения, субъективно отражающие криминальное (преступное) событие и позиционируемое ими как перцептивный (воспринятый) образ реально происшедшей ситуации. Исходной точкой для речевого акта является мотив (стимул), задающий причинную обусловленность процесса порождения речи и включающий этот процесс в общую картину человеческой деятельности в ходе участия в следственном действии. Далее у человека возникает замысел, воплощаемый во внутреннюю программу (или план) высказывания. При этом происходит сличение появляющихся в сознании образов с хранящимися в памяти эталонами, классификация и установление связи между предметами. Далее следует этап реализации программы (или осуществления замысла) в виде вербализации продукта в активной речевой форме. В результате в соответствии с мотивацией лица на участие в следственных действиях у правоохранительных органов имеется речевая модель либо истинного события, то есть такая модель, которая отражает происшедшее в действительности событие и результат данного события, либо речевая модель ложного события, то есть намеренно искаженного события и/или его результата. Для процесса расследования крайне важно, соответствует ли данное субъективное отражение события объективной действительности или искажает ее.

В этом случае представляется крайне значимым наличие знаний об основных психолингвистических критериях отражения модели истинного (реального) события, позволяющее провести анализ модели речевого высказывания участников предварительного расследования, выявить наличие либо отсутствие отражения в речи необходимой совокупности криминалистических признаков преступления, что в свою очередь позволяет определить адекватность вербального отражения параметров реально воспринимаемой ситуации и выявить возможные отклонения в данном отражении, являющиеся «опасными зонами» сообщения, требующими от опрашивающего повышенного внимания при дальнейшей коммуникации.

Данное положение основано на том, что в сознании говорящего, пережитое событие и результат события отражаются в виде образа ситуации и следов аффективных состояний, которые имели место в момент воздействия криминогенной ситуации на данное лицо. Именно этот образ и эти аффективные следы вербализуются говорящим в процессе сообщения сведений, имеющих значение для расследования. При сообщении ложной модели события, не пережитого человеком в действительности, говорящий, формулируя ложное высказывание, строит в сознании иной образ, имеющий с реальным либо частичное сходство, либо не имеющий никакого сходства вообще. Это будет образ иной ситуации, существующей только в виде образа

198

(фантазийного продукта) говорящего, полностью или частично не имеющий реального основания. Естественно, что при этом говорящий будет строить высказывание с помощью языковых средств, адекватных образу не существовавшей в действительности ситуации и при отсутствии следов аффективных состояний, которые им не могли переживаться в полностью или частично воображаемой ситуации.

Критериальными маркерами адекватного отражения пережитого противоправного события будет являться система криминалистических признаков преступления. В криминалистическом смысле признаки преступления выступают как определенные факты реальной действительности, представляющие собой следы преступления, указывающие на возможность совершения конкретного деяния. Для психолингвистического анализа возможно использовать следующую совокупность криминалистических признаков: признаки преступника, признаки объекта преступления, признаки обстановки преступления, признаки средств преступления, признаки способа (процесса) преступления, признаки результата преступления. Именно совокупность этих признаков отражает наличие или отсутствие у говорящего истинной мысленной модели происшедшего события.

При соотнесении содержания высказывания с действительностью рекомендуется использовать содержательно-ориентированный анализ имеющегося речевого высказывания, включающий общие и частные характеристики указанных признаков преступления, который целесообразно проводить в два этапа. На первом этапе представляется необходимым провести анализ формальных закономерностей описания событий, на втором этапе анализ содержательных закономерностей описания событий.

Ккритериям анализа формальных закономерностей описания события относятся: последовательность повествования с допущением нарушения хронологии для восполнения пропущенных элементов, логичность, непротиворечивость, аргументированность, цельность, ясность, связность высказывания, полнота раскрытия темы (отражение основных элементов преступления - место события, время события, участники события, действия участников события), повествовательный и описательный типы высказываний, разнообразность типов предложений, соблюдение временной перспективы события (события до, во время и после криминальной ситуации), соответствие содержательного баланса частей сообщения смысловой наполненности и информативности этапов развития ситуации, представленность различных морфологических категорий с преобладанием существительных и глаголов для передачи сведений о предметах и явлениях окружающей действительности, а также прилагательных для презентативного описания элементов ситуации, адекватность лексических и логико-грамматических конструкций.

Ккритериям анализа содержательных закономерностей описания события относятся: общая ориентирующая информация, относящаяся к внешним условиям восприятия; отражение окружающих предметов, позволяющих создать зрительную, ориентировочную опору на основе

местоположения окружающих предметов, доступных для зрительного

199

восприятия в момент криминального события; сведения, относящиеся к отражению предметов и явлений, доступных для восприятия при непосредственном воздействии предметов и явлений на органы чувств; отражение общефизических (пол, возраст, физическое состояние), функциональных (осанка, походка, мимика, жестикуляция, артикуляция, голос, речь), анатомических (телосложение, фигура, ноги, руки, голова, кожные покровы, волосяной покров головы – цвет, длина, вид и конфигурация прически; лицо в целом и его отдельные детали), сопутствующих (носимых элементов одежды, обуви, головного убора, бытовых предметов – часы, очки, зонт и т.п.) элементов и признаков внешнего облика человека; отражение диадного межличностного взаимодействия; отражение речевой активности фигурантов ситуации; отражение ролевой позиции на основе личной вовлеченности в ситуацию, отражение ситуации в контексте повседневной жизнедеятельности; отражение внутренней переработки внешних факторов (мотивационные элементы включения в ситуацию, элементы личного смысла включения в ситуацию, рефлексивная переработка ситуации, когнитивная рационализация ситуации); отражение эмоциональной вовлеченности с адекватным содержанию речи эмоциональным фоном; отражение субъективных реакций на воздействие раздражителей, проявляющееся в виде состояний, отражающих субъективное оценочное отношение к действующим факторам окружающей действительности, выражение пережитых эмоций, ощущений; отражение ассоциативных связей (описание сопутствующих событию впечатлений и/или ассоциаций, возникающих при воспоминании элементом ситуации); адекватная детализированность сведений (сбалансированность основных и второстепенных деталей события; наличие сопутствующих деталей, адекватно вписанных в контекст повествования; богатство, оригинальность, специфичность и неповторимость деталей; отсутствие излишних деталей; отсутствие противоречивых деталей).

Дополнительными приемами анализа сообщаемой информации являются приемы сопоставления вербализуемых элементов. Среди критериев сопоставительного анализа целесообразно использовать следующие: сопоставимость с имеющейся информацией о допрашиваемом (соответствие содержания сообщения половозрастным и социальным характеристикам опрашиваемого); сопоставимость между собственными высказываниями в едином акте речевой деятельности (отсутствие противоречивости сведений относительно одних и тех же элементов ситуации); сопоставимость между собственными высказываниями в разноотсроченных по времени от события актах речевой деятельности (с учетом вариативной динамики, основанной на процессах забывания и припоминания), позволяющая реконструировать единую стабильную модель исследуемой ситуации; сопоставимость со сведениями, полученными от иных фигурантов при условии лексической вариативности сведений и отсутствии признаков шаблонного воспроизведения, являющихся маркерами вербализации предварительно согласованного материала); сопоставимость явлений, сообщаемых опрашиваемым, с известными научными фактами и явлениями; сопоставимость сообщаемых

200