Якунин В.И. и др. - Новые технологии борьбы с российской государственностью - 2009

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

вался как представления славян о себе и своем месте в мире. Целью движения провозглашалось развитие науки, культуры, искусства и гуманизма у славянских народов. Обвинения в русском политическом прозелитизме он считал безосновательными. Французский мыслитель К. Робер дифференцировал панславизм на «литературный» и «политический», которые, по его оценке, преднамеренно смешивались в немецкой печати.

В русской общественной мысли термин «панславизм» не получил широкого распространения и не использовался в качестве самоидентификации каким-либо из направлений. Историческими факторами генезиса термина «панславизм» А.Н. Пыпин считал культурно-национальное возрождение славянских народов и страх западной общественности перед угрозой России.

Крайней формой антироссийского направления панславизма являлось учение Ф. Духинского о фино-монгольском, туранском происхождении русских, имеющих лишь славянские примеси, а потому исключаемых из грядущей панславистской государственности. Польская версия панславизма использовалась как знамя украинского сепаратизма. За российский протекторат общеславянского союза из польских мыслителей выступали — С. Сташиц, И. Гене-Вронский, А. Гуровский. Польская вражда и католицизм ряда славянских народов составляли главное препятствие для концептуализации панславистской идеологии в России. Особое течение в панславизме представлял «австрославизм», подразумевающий свободный и равноправный статус славян в рамках Австрийского государства.

По-видимому, панславистский характер имела учрежденная в 1818 г. в Киеве масонская ложа «Соединенные славяне», входившая в систему «Великого Востока» польского (основатель — поляк В. Росцишевский). Основанное в 1823 г. тайное декабристское общество с аналогичным названием выдвигало цель объединения славянских племен посредством федеративного союза, при сохранении взаимной независимости. Восьмиугольная печать «Общества Соединенных Славян» соответствовала принятому этнографическому делению на восемь колен славянства.

Наибольшее отражение идея панславистского федерализма нашла в программных принципах созданного в 1846 г. из малороссов в Киеве «КириллоМефодиевского братства». Предполагалось — освобождение славянских народов из-под власти иноплеменников, организация их в самобытные политические общества, федеративно связанные между собой, уничтожение всех видов рабства, упразднение сословных привилегий и преимуществ, свобода религиозных исповеданий, печати, слова, научных изданий, преподавание всех славянских наречий и литератур в учебных заведениях. Верховная власть вверялась «общему славянскому собору из представителей всех славянских племен». Малороссия мыслилась в качестве духовного лидера федерации.

Панславянские мотивы обнаруживаются в беловежском проекте российско-украинско-белорусского союза. В жертву мнимому славянскому

351

Новые технологии борьбы с российской государственностью

единению приносилась гетерогенная в этническом отношении советская империя. Вселенская миссия России подменялась локальной по своему характеру идеологией панславизма. Евразийскому континентализму противопоставлялся панславистский регионализм.

Угроза идеологического внедрения панславистского концепта сохраняется и в настоящее время. Восприятие его российской политической элитой означало бы реализацию проекта окончательной территориальной дезинтеграции России.

Панславизм оперирует географическим масштабом Восточной Европы. В определенном смысле он представляет собой восточноевропейскую геополитическую модель. Русским же при ее реализации (достаточно посмотреть на географическую карту) может быть отведена лишь периферийная роль в славянской цивилизационной системе.

Выше приведен лишь фрагментарный перечень стратегических ловушек, расставленных перед Российским государством. В действительности же их круг значительно шире. Шахматная партия мировой политики продолжается. Неизбежно появятся и новые «политические капканы». Задача в данном случае заключается в выявлении самого принципа «ловушечных» приемов борьбы.

Избежать попадания в стратегические ловушки возможно при долгосрочном расчете сценариев мировой политики. Система национальной безопасности России должна, в соответствии с данной задачей, быть реорганизована в направлении усиления аналитической составляющей. Победить противника сегодня можно, лишь его «передумав». Необходимо в этой связи включение ресурса передовой науки. Пора, наконец, осознать гностичность современных технологий управления — как во внутриполитическом, так и во внешнеполитическом разрезах.

3.2. Проблема региональной дезинтеграции как угроза российской государственности

Еще в 1773 г. Бенджамин Франклин выступил с памфлетом «Как из великой империи сделать маленькое государство». В нем в афористической форме была сформулирована следующая мысль: «Империю, как и большой пирог, легче всего уменьшить, обламывая по краям»54. Этот тезис американского политического деятеля, непосредственно причастного к дезинтеграции Британской империи, в полной мере относится к современным угрозам России в части проблем взаимоотношения Центра и регионов. Данные взаимоотношения есть один из главных показателей исторической жизнеспособности государства. Центро-региональные связи складываются по

54 Франклин Б. Избранное. М., 2002. С. 105.

352

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

определенным закономерностям. Их знание позволяет управлять государственностью как в направлении ее усиления, так и, при желании, в направлении ее дезинтеграции.

Как из великой империи сделать маленькое государство?

Возможны пять типов взаимоотношений Центра и регионов (рис. 173). Речь идет не о фиксированном политико-правовом формате, а об общей направленности процесса балансировки. Первая модель — центростремительная. Вектор региональной ориентированности задан в направлении Центра55. Вторая модель — развитие региона выражено в виде дрейфа в направлении другого Центра, что предполагает его последующий выход из системы. Третья модель — регион сам становится самостоятельным центром притяжения. Четвертая модель — распад региона, осколки которого движутся по различным осям. Пятая модель — распад Центра, погружающий регионы в дискурс о выборе новой системы центроориентированности. Задача, которая ставится при такой типологизации в управленческом плане, заключается в том, чтобы актуализировать именно первый модельный принцип, снизив вероятность других четырех моделей.

Рис. 173. Типы взаимодействия «Центр — регионы»

55 При центростремительной ориентированности регионов система может репродуцироваться даже в случае подрыва интеграционного Центра. Именно так произошло в 1612 г., когда собранное по регионам народное ополчение освобождало Москву от компрадорского режима «семибоярщины». Через концепт «Третьего Рима» Центр России связывался с

русской цивилизационной идентичностью.

353

Новые технологии борьбы с российской государственностью

Какая система государственности в плане центро-региональных отношений представляется наиболее устойчивой (рис. 174)?

год

Рис. 174. Осмысленность региональной политики федерального Центра с созданием «вертикали власти» исчезла (коэффициент корреляции инвестиций и дотаций в регионы)

Господствует точка зрения, что региональная система должна калькировать систему федеральную. Однако совершенно иной механизм взаимоотношений Центр — регионы существовал в Российской империи. Это было сочетание самодержавной власти и земского самоуправления. Отказ от такого разносодержательного комбинирования по уровням в СССР, когда действовала абсолютно подобная модель (партком — совет — исполком) на всех уровнях в пользу модели по типу подобия оборачивался в конечном итоге структурной дезинтеграцией. Еще А. де Токвиль писал о компенсаторском характере различных уровней административной власти в США, скрывающих за ширмой американской демократии структурно сложную систему синтеза гетерогенных компонентов56.

«Цветущая сложность» вместо однообразия и армейской вертикали власти есть индикатор жизнеспособности. Наиболее жизнеспособными являются, соответственно, структурно сложные организации государств. Для разрушения государственной системы ее следует, соответственно, редуцировать, максимально упростить по однотипному шаблону. Это можно осуществить посредством соединения друг с другом одноименных компонентов. Дезинтеграционный вектор развития, вызванный силой взаимоотталкивания, не замедлит проявиться.

Не отсюда ли в России построена «вертикаль власти», очевидно и существенно снижающая способности государственной системы управления? Заметно ли это явление и можно ли это утверждение доказать? Да. На рис. 174 показано, как «исчезла» скоординированность региональной политики федерального Центра после изменения схемы формирования Совета Федерации, Государственной Думы, корпуса губернаторов, что составляет

56 Токвиль А. де. Демократия в Америке. М., 1992.

354

Глядя на эти результаты, аналитику остается только предположить, что России навязаны решения, подрывающие ее государственность в территориальном аспекте.

355

Новые технологии борьбы с российской государственностью

Парадоксально, но государство в региональной своей миссии должно проводить политику, прямо противоположную той, которую оно пытается реализовать во внешнеполитической сфере. Если при взаимодействии с внешним миром оно должно стремиться к отстаиванию собственной суверенности, то в отношении регионов его задача заключается в недопущении их суверенитета. Максимум государственного суверенитета при минимуме возможностей для суверенизации структурных компонентов. Чего стоит в этом плане ст. 5 Конституции РФ, в которой говорится: «2. Республика (государство) имеет свою конституцию и законодательство». В другой статье говорится, что на территории республики вводится ее государствнный язык. То есть, в России, как государстве, внутри существуют другие государства? Что в итоге останется от российской государственности?

Если в геополитическом плане всякое государство должно стремиться к самодостаточности, неуязвимости от внешнесредовых вызовов, то по отношению к регионам в его интересах — минимизировать возможности такой самодостаточности. В современной России доминирует прямо противоположный взгляд, согласно которому административнотерриториальное устройство должно соотноситься с хозяйственным районированием. Как раз этого-то — в целях поддержания государственной целостности — и нельзя допускать. От хозяйственной самодостаточности один шаг до самодостаточности политической. Нужна такая система, в которой один регион экономически зависит и, соответственно, не может существовать без другого (рис. 177).

Рис. 177. Модель государственной устойчивости

356

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

Распад России как сценарий

Насколько актуальна тема распада Российской Федерации? В международной экспертной практике существует множество различного рода индексов. Одна из такого рода оценок, проводимая экспертными организациями The Fund for Peace и Carnegie Endowment for International Peace, относится к расчету коэффициента угрозы государственного распада. Общим недостатком международных индексных оценок такого рода признается приведение к единому знаменателю довольно различных государств. Поэтому для оценки подлинного уровня угрозы государственной дезинтеграции России корректнее было бы рассматривать по этой индексной шкале группу сопоставимых стран. Такое сопоставление может быть, в частности, проведено по группе BRICh — Бразилия, Россия, Индия, Китай (рис. 178–179). В ней Российская Федерация имеет наивысший уровень угрозы распада57.

Дело не ограничивается одной лишь констатацией угроз. Как политическая реальность существуют конкретные сценарии российской дезинтеграции.

Их разработка ведется уже довольно давно. Еще в 1959 г. в рамках обсуждения в США Закона о порабощенных нациях недостатка в такого рода сценариях не было. Причем дезинтеграция предполагалась по линиям не только союзных республик СССР, но и ряда территорий, входящих в состав РСФСР. Сама формулировка подразумевала, что поработителем является не коммунистическая система, а русский исторический шовинизм. Провозглашалась борьба за освобождение как реальных, так и вымышленных наций Советского Союза, за исключением самой многочисленной — русской. Ставилась задача добиться национального суверенитета не только для союзных республик, но и для таких фантомных этносистем, как Казакия или ИдельУрал58. В обнародованном в 1992 г. исследовании «Американские прогнозы развития геостратегической ситуации в мире в конце XX и начале XXI века» излагались соображения о целесообразности деления России на шесть независимых государственных образований: Западную Россию, Урал, Западную Сибирь, Восточную Сибирь, Дальний Восток и Северные территории. «Децентрализованная Россия, — заявлял З. Бжезинский, — это реальная и желанная возможность»59. По его проекту, помимо урезанной европейской России (без Санкт-Петербурга и Пскова, передаваемых Европе, а также без всего Северного Кавказа, Краснодарского и Ставропольского краев, аннексируемых Турцией), на построссийской территории институционализируются Дальневосточная республика (без отданных Китаю Благовещенска, Хабаровска, Владивостока) и Сибирская республика (без юга Сибири, также присоединенного к Китаю). Впрочем, «потеря территорий, — по оценке

57FfP & Carnegie Endowment // <http://rating. rbc.ru/article. shtml?2005/11/10/1293374>.

58Текст закона Конгресса США № PL–89–90 от 1959 г. Экологическая война Запада против России. М., 1995.

59Независимая газета. 31 декабря 1998 г.

357

Новые технологии борьбы с российской государственностью

100 отн. ед.

З. Бжезинского, — не является для России главной проблемой». Он именует ее не иначе как «черной дырой», не подлежащей прогрессивной аккультурации. На заседании Совета национальной безопасности США им было

358

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

высказано соображение, что чем меньше населения будет проживать на российской территории, тем успешнее пройдет ее освоение Западом. В Бильдербергским клубе апробировался проект разделения России по зонам контроля: США — Центр и Сибирь, Германия — Северо-Запад, Турция — Юг и Поволжье, Япония — Дальний Восток60.

Казалось бы, здесь можно было бы сослаться на контекст 1990-х гг., когда мотив распада постсоветского пространства доминировал в общественном сознании. Но вот наступают 2000-е гг., и в открытом доступе появляется аналитический доклад ЦРУ о глобальных тенденциях развития мира, в котором утверждается о вероятном распаде территории России на восемь суверенных государств (рис. 180)61. Прогноз, надо сказать, в российском политическом бомонде не остался незамеченным. Но от него отмахнулись, как от беспочвенной фантасмагории. Спикер Государственной Думы выступил с комментарием о нереалистичноси данного сценария. Однако Центральное разведывательное управление США менее всего походит на организацию, специализирующуюся на фантастике62.

Рис. 180. Сценарий распада России № 1 (по прогнозам ЦРУ)

Есть и другие презентуемые в различных экспертных прогнозах сценарии дезинтеграции территории современной России. Институт прикладной математики им. Мстислава Келдыша РАН опубликовал карту России 2030 г. (точнее, организации пространства нынешней территории России)

60Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1998.

61<www. cia.gov/cia/publications/factbook>.

62<www. newsru. com/world/28Apr2004>.

359

Новые технологии борьбы с российской государственностью

при инерционном сценарии развития, т. е. сохранении ныне имеющихся показателей «развития» нашей страны. По оценкам экспертов института, при сохранении нынешних тенденций в экономике, демографии, деградации элит и т. д., в течение ближайших двадцати лет от России отсоединятся — Карелия, Чечня, Ингушетия, Дагестан, Калмыкия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкессия, Татарстан, Башкирия. Китай получит обширные территории на Дальнем Востоке (левый берег Амура и Уссури), Япония — Курилы (все), Сахалин и часть западного берега Татарского пролива; между континентальными владениями Японии и Китая будет создана «независимая» буферная зона, а большая часть Сибири, Дальнего Востока, полярный и приполярный Урал, а также Ненецкий автономный округ войдут в состав США (рис. 181)63. Варьируется (причем не принципиально, что подтверждает общность логических оснований) конфигурация построссийских государств, при общей сути устранения РФ с политической карты будущего.

Рис. 181. Сценарий распада России № 2

А как при этом сами россияне оценивают прочность российской государственности (рис. 182)? Существует ли у них ощущение надвигающегося распада?64

63<http://www. keldysh.ru/departments/dpt_17/ph/pu. files/frame. htm#slide0014.htm>.

64<www.ng.ru/ideas/2006–12–08/11_karta. html — 56k>.

360