Якунин В.И. и др. - Новые технологии борьбы с российской государственностью - 2009

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

3.1. Феномен «стратегических ловушек»

Как видим, государство может быть дезинтегрировано вследствие принятия политическим руководством стратегически ошибочных решений. Хороший шахматист сам вынуждает соперника к ошибке. Она фактически неизбежна при отсутствии многоходовых просчетов игровых комбинаций. Чем длиннее цепочка расчета, тем меньше вероятность ошибки. Образная мысль З. Бжезинского о «великой шахматной доске» в данном случае вполне применима. Уровень современных технологий межгосударственной борьбы позволяет программировать противника на совершение губительных для себя ошибок стратегического характера. Расстановка «стратегических ловушек» составляет один из важнейших компонентов современного искусства сетевого управления. Целью раздела является осмысление данного феномена в контексте тематики борьбы с российской государственностью. Приводимые примеры могли бы послужить материалом для извлечения уроков современным политическим руководством, как предупреждение о возможности попадания в аналогичные ситуации-ловушки.

Ловушка «открытой экономики»

Цивилизационные войны ведутся не только в форме прямого вооруженного столкновения, но и, например, в сфере экономических взаимоотношений. Рассмотрение мировой экономики через призму концепта о цивилизационных войнах позволяет провести переоценку всего опыта российского реформирования, преодолеть распространенную иллюзию об абсолютной взаимовыгодности экономической открытости.

Интеграция в мировую экономическую систему международного разделения труда предполагает установление внешней зависимости национальных экономик. Любой производственный сбой в одной из стран неизбежно приводит к кризису связанного с ним производства в другой. Уровень влияния транснациональных корпораций делает возможным инициирование экономического кризиса едва ли не в любой точке планеты. Поэтому специализация «мир-экономик», приносящая, казалось бы, определенные дивиденды, существенно снижает уровень национальной безопасности.

Так, порогом продовольственной безопасности страны считается 40%-й уровень потребления импортных товаров в общем пищевом рационе. Российская Федерация уже переступила эту черту. Ее зависимость от импортного продовольствия составляет в настоящее время 55%, а по мясу — до 60%1.

1 Россия и ВТО: Сельское хозяйство // <http:// mir. udmweb.ru/go. aspx?pageid=205>.

311

Новые технологии борьбы с российской государственностью

Исторически Россия позиционировалась как мировая продовольственная житница. Парадокс ее современного экономического состояния заключается в крайне высокой доле продовольствия и напитков в структуре импортируемых товаров. Она опережает по этому показателю другие страны «Большой восьмерки», продовольственная база которых, за исключением США, значительно ýже российской (Россия — 17,3%, Япония — 10,3, Италия — 8,2, Великобритания — 8,1, Франция — 7,6, Германия — 6,6, Канада — 5,6, США — 4,4%). Это означает неоправданность закупок значительной части продовольственных товаров за рубежом, тогда как они могли бы быть приобретены и у отечественного производителя. Искусственное установление зависимости от внешних поставок актуализирует проблему безопасности государства2.

Долларовая ловушка

Вне исследовательского внимания в историографии распада СССР оказалась тематика трансформации мировой финансовой системы. Между тем, переход к Кингстонской системе организации финансов не мог не сказаться на глобальном соперничестве сверхдержав. Финансовые ресурсы играли в этой борьбе, по меньшей мере, не последнюю роль. Именно в истощении этого компонента ресурсной базы обнаруживают многие исследователи причину поражения СССР в «холодной войне». Чуть более десяти лет отделяли Кингстон от обвала советской государственности. Взаимосвязь перехода к кингстонской системе с финансовым истощением Советского Союза находится в режиме жесткой причинно-следственной зависимости. Смысл отказа от модели золотого обеспечения валют определялся не столько задачами финансовой безопасности (реакция на выходку Ш. де Голля, потребовавшего одномоментного обналичивания золотом колоссальной долларовой массы), сколько установкой на создание механизма глобальной экспансии3.

Если ранее деньги должны были соотноситься с имеющимся у страны запасом драгметаллов, то теперь эмиссия тех же долларов могла иметь любой масштаб. Причем масштаб определялся не мощью реальной экономики, а ее имиджем. Имиджевые же параметры, как известно, формируются пропагандистским способом, т. е. опять-таки средствами несилового воздействия. Американский печатный станок был включен после Кингстона на полную мощь. Одновременно многократно увеличила свои обороты пропагандистская система США.

2 «Группа восьми» в цифрах. 2006. Статистический сборник. М., 2006. С. 101.

3 Булатов А.С. Экономика: Национальные и мировая валютные системы. М., 1997; Иванов И.Д. Единая валюта для интегрирующейся Европы // Мировая экономика и международные отношения. 1997. Жуков Н.И. Из истории мировых валютных систем // ЭКО, 1998. № 9; Круглов В.В. Основы международных валютно-финансовых и кредитных отношений. М., 1998; Смыслов Д. Куда идет мировая валютная система // Мировая экономика и между-

народные отношения. 1998. № 7–8.

312

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

В то же самое время руководство СССР, скованное навязанными стереотипами об угрозах инфляции, от эмиссионных механизмов долгое время воздерживалось. Вместо пропаганды успешности советской экономики была затеяна кампания самокритики. Ежедневно по экранам центрального телевиденья транслировалась программа «Прожектор перестройки», разоблачавшая системные пороки государства, снижая в итоге рейтинг его инвестиционной привлекательности, а, соответственно, и прочность позиций рубля. Действия

СССР в решающей стадии «холодной войны» оказались прямо противоположны действиям США. В итоге, американцы попросту «задавили» своих противников в финансовом и в пропагандистском отношении.

Ловушка страновой недиверсифицированности внешней торговли

С началом Первой мировой войны обнаружилось, что в значительной степени экономика России зависела от поставки германских промышленных товаров, включая ряд элементов, необходимых в производстве вооружения4. Отсутствие страновой диверсифицированности внешнеторговых связей стоило Российский империи кризиса военных поставок, обернувшегося провалом на фронтах в 1915 г. При рассмотрении динамики долевого представительства стран во внешней торговле России в предвоенный период создается впечатление, что она готовилась воевать не с Германией, а со своим союзником по Антанте — Великобританией. Английская компонента торговли резко сокращалась, а германская столь же стремительно возрастала5 (рис. 147).

Второй раз на грабли недиверсифицированности внешней торговли наступило руководство СССР, существенно расширив в 1940 г. долю внешнего товарооборота исключительно с одним торговым партнером, каковым, по иронии истории, вновь выступил будущий противник в войне — Германия. Правда, в отличие от начала XX в., экспорт существенно превалировал над импортом. Советский Союз вывез в Германию в 1940 г. товаров общим объемом на 556 млн руб., тогда как ввоз составил только 214 млн руб. Активные торговые поставки продолжались вплоть до 22 июня 1941 г. Находящиеся в германских торговых гаванях советские суда были захвачены в первый же день войны. По существу, СССР своей непродуманной торговой политикой обеспечивал топливно-сырьевую основу функционирования в грядущем конфликте военной машины вермахта (рис. 148)6.

4 Иностранное предпринимательство и заграничные инвестиции в России. М., 1997. С. 307.

5 Отечественная история. М., 1994. Т. 1. С. 414; Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век. М., 1999. Кн. 1. С. 163.

6 Внешняя торговля СССР, 1918–1966. М., 1967. С. 14; Белоусов Р.А. Экономическая исто-

рия России: XX век. С. 280, 282.

313

Новые технологии борьбы с российской государственностью

Рис 147. Доля представительства отдельных стран во внешнеторговом балансе Российской империи в конце XIX — начале XX вв. (в %)

Рис. 148. Доля представительства отдельных стран во внешнеторговом балансе СССР

в 1920–1930 гг. (в %)

314

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

Принцип страновой диверсифицированности внешнеторговой политики должен быть учтен и современным руководством РФ. Однозначная ставка на ЕС во внешнеторговом балансе чревата для России угрозой национальной безопасности. Изменение условий и путей энергопоставок в Европу, о чем уже сейчас говорят многие европейские лидеры, способно повергнуть всю российскую экономику в состояние коллапса7.

Ловушка товарной недиверсифицированности внешней торговли

Другой трагический урок руководство России могло бы извлечь из опыта структурной недиверсифицированности экспортных поставок. Дважды в истории страны — в первый раз с Российской империей, во второй — с СССР она оборачивалась весомым фактором распада государственности.

Первый раз в стратегическую ловушку сырьевой переэкспортизации Россия попала еще в начале XX столетия. Возникла иллюзия возможности эффективного развития преимущественно за счет добычи и продажи сырья. Этим принципиально экономическая модель эпохи правления Николая II отличалась от системы национальной экономики периода царствования Александра III. Для того чтобы убедиться в произошедшей трансформации достаточно сравнить показатели развития различных отраслей промышленного производства в России по отношению к уровню США (рис. 149). Показательно, что динамика роста отмечалась по всем сырьевым направлениям, тогда как для обрабатывающих отраслей был характерен вектор усугубляющегося отставания8.

7 Россия в цифрах. 2006: Краткий статистический сборник. М., 2006. С. 428–431.

8 Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988. С. 24.

315

Новые технологии борьбы с российской государственностью

Операцию насаживания России на «нефтяную иглу» нельзя считать исторически беспрецедентной. Нечто подобное было проделано несколько ранее с Российской империей. Только «игла» была тогда не «нефтяная», а «хлебная». Как недиверсифицированность экспорта при падении цен на нефть в середине 1980-х гг. стоила СССР государственного существования, так зависимость от хлебного вывоза явилась одним из важных, хотя и неучтенных в исследованиях историков, факторов коллапса российской имперской государственности в начале XX в.

Хлебная доминанта российского экспорта, составлявшая — по данным за 1898 г. — 42,6%, сопровождалась и страновой монополизацией российского внешнеторгового обмена9. Число постоянных торговых партнеров России было сравнительно невелико. Около 80% российских экспортных поставок приходилась на восемь европейски стран. При этом доля Великобритании и Германии составляла почти половину всего вывоза хлеба из России. Такая привязка к ограниченному кругу торговых партнеров ставила Российскую империю в зависимое положение от конъюнктуры хлебного рынка. Изменения импортного курса Лондона и Берлина (переориентация на иные рыночные зоны) было достаточно для приведения экономики России к кризисному состоянию10. Абсурд сложившейся ситуации заключался в том, что тренд объема экспорта хлеба шел по восходящей линии, а цена — по нисходящей. Тем не менее, несмотря на очевидные стоимостные потери, Россия не могла расстаться с искусственно сконструированным образом главной зерновой житницы мира (рис. 150–151)11.

Сценарий в скором времени повторился. Доля сырья в советских экспортных поставках долгое время не превышала порогового значения зависимости от них национальной экономики в целом. Провокационную роль для СССР сыграл мировой экономический кризис начала 1970-х гг., связанный с резким удорожанием нефти и нефтепродуктов. Возник соблазн обеспечения дальнейшего материального роста посредством нефтедолларовых вливаний. Страна оказалась посажена на «нефтяную иглу». Ослабевает внимание государства к передовым инновационным разработкам, обеспечившим СССР в предыдущую эпоху передовые позиции в развитии. Последствием даровых денег в духовном отношении явилась коррозия трудовой морали. Труд подменялся трудовой имитацией. Между тем, доля сырья и энергоресурсов превысила к середине 1980-х гг. половину всего советского экспорта, поставив экономику страны в прямую зависимость от данной внешнеторговой составляющей. И тут-то и грянул нефтяной кризис.

9 Россия. СПб., 1898. С. 331–333.

10Обзор внешней торговли России по европейской и азиатской границам. СПб., 1891– 1915/16; Изместьева Т.Ф. Россия в системе европейского рынка. Конец XIX — начало XX в. (опыт количественного анализа). М., 1991. С. 5, 164.

11Россия. СПб., 1898. Вкладка XV; Изметьева Т.Ф. Указ. соч. С. 40.

316

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

Рис. 150. Динамика вывоза зерновых из Российской империи в XIX в.

317

318

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

Цена на нефть — как пишут теперь, по договоренности между США и Саудовской Аравией — резко скатилась вниз. Включенный в провозглашенное М.С. Горбачевым системное реформирование СССР без традиционного притока нефтедолларов оказался финансово истощен и рухнул, не в последнюю очередь, из-за непосильного экономического бремени. Сырьевая составляющая в экспорте Российской Федерации была первоначально существенно ниже позднесоветского уровня. Однако под влиянием нового небывалого по продолжительности повышения цен на нефть страна с конца 1990-х гг. вновь стала стремительно взбираться на «нефтяную горку». Значительно превзойдены максимальные отметки доли сырья и энергоресурсов в экспорте СССР. Вопрос, по сути, заключался в том, сколько времени необходимо для повторения операции сбрасывания цен на нефть, а соответственно с ним — о долгосрочности существования современной российской государственности (рис. 152)12.

Оппоненты возражали: сегодня операция по сбросу цен на углеводородное сырье технологически невозможна. Однако кризисный 2008 г. сделал наши прогнозы реальностью. Цены на российскую нефть устремились к ее себестоимости (рис. 153). Новая постановка вопроса о будущем экономики России состоит теперь в долгосрочности поддержания данной ценовой конъюнктуры.

12 Якунин В.И. Природные ресурсы России — путь к богатству или бедности. Экономические перспективы России // Труды Центра проблемного анализа и государственно-

управленческого проектирования Вып. № 8. М.: Научный эксперт, 2007.

319

(1 — спрос на нефть, 2 — цена на нефть)

«Заройте ваши денежки»: ловушка Стабилизационного фонда

Нобелевский лауреат В.В. Леонтьев, оценивая эффективность советской системы управления экономикой в 1930-е гг., отмечал, что «советские руководители не нуждались в экономистах, потому, что сами были экономистами»13. Действительно, индустриальный прорыв в СССР удалось во многом организовать за счет эффективного использования сравнительно ограниченных финансовых ресурсов. Для того, что происходило в хрущевско-брежневские времена, другого определения, чем растранжиривание золотого запаса — трудно подобрать. Расходование финансовых ресурсов возрастало, а темпы экономического роста только замедлялись. Российская империя имела к началу Первой мировой войны золотой запас в 1338 т. К концу сталинского правления в 1953 г. он возрос до 2050 т. Это был второй, после американского, золотой запас мира. Такой масштаб накопления особенно удивителен с учетом того обстоятельства, что государство было вынуждено тратить огромные ресурсы на восстановление разрушенного войной хозяйства. Однако к 1985 г. объем находившегося в распоряжении СССР золота сократился до 719,5 т, снизившись, таким образом, в 2,8 раза. За пореформенный

13 Паршев А.П. Почему Россия не Америка. М., 2000. С. 172.

320