Якунин В.И. и др. - Новые технологии борьбы с российской государственностью - 2009

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

период динамика нецелевого расходования золотого запаса России еще более возросла. К середине 1990-х гг. его величина была уже ниже 300 т14. За последние несколько лет золотой запас несколько вырос, но не настолько, чтобы выглядеть конкурентным по отношению к ведущим национальным экономикам мира — американской, китайской, японской, германской. Даже в абсолютном значении резервы монетарного золота в России ниже, чем в ряде несопоставимых с ней ни территориально, ни по численности населения европейских стран — Германии (в 8,9 раз), Франции (в 7,7 раза), Италии (в 6,3 раза), Швейцарии (в 3,5 раза), Нидерландов (в 2 раза), Испании (в 1,4 раза), Португалии (в 1,2 раза). В среднедушевом же выражении золотой запас на отдельно взятого россиянина (менее 30 мг) вообще представляет по отношению к жителям Европы мизерную величину (рис. 154)15.

по ряду стран мира

«Золотой дождь» нефтяного экспорта последних лет не привел, таким образом, к увеличению резерва реального золота. Вместо этого Правительство РФ избрало весьма странную стратегию накопления «бумажной» денежной массы в виде валюты иностранных государств. Целенаправленный курс на увеличение резервных активов находится в явном диссонансе к динамике колебаний государственных запасов монетарного золота. В настоящее вре-

14Мировая экономика / Под ред. А.С. Булатова. М., 2005. С. 211.

15Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 303–304.

321

и ряде стран Запада (без монетарного золота)

Почему же американцы не нуждаются в стабилизационных запасах денежной массы такого же масштаба как РФ? В истории США, как известно, тоже были финансовые потрясения. Однако на Западе хорошо осознали, что деньги должны работать. Их не хранят в кадушке (ее современное название — Стабилизационный фонд), а вкладывают в экономическое развитие. Еще в XVII в. Ф. Бэкон, по праву считающийся одним из главных идеологов утверждения модели общества нового времени, предупреждал: «Если деньги не служат тебе, они станут господствовать над тобой»17. «Трать на один пенс меньше, чем зарабатываешь», — звучал императив экономического человека, выдвинутый Б. Франклином18.

Одним из важных археологических компонентов реконструкции античного и средневекового обществ являются клады, география которых распространялась, по сути, на всю эйкумену. Однако с переходом к ново-

16Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 301–302.

17Борохов Э. Энциклопедия афоризмов. (Мысль в слове). М., 1999. С. 127.

18Мудрость тысячелетий. М., 2005. С. 525.

322

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

му времени феномен кладоположения исчезает. Его исчезновение определялось утверждением принципиально иной модели экономики, в которой богатство утрачивало свое статичное состояние. Оно достигалось теперь не путем хранения сокровищ, а путем вложения капитала. Переход от бреттонвудской к кингстонской системе подвел окончательную черту данной трансформации. Однако синдром кладополагателей иногда еще сублимируется в сознании современного человека. Парадигмой архаического мышления можно, вероятно, объяснить и специфику финансовой политики в российской экономике.

Впрочем, по пути резервирования валюты пошла не только Россия. Крупнейшим резервом немонетарных активов в современном мире располагает Япония. Ее «стабилизационный фонд» в 6,9 раз превосходит российский. Однако японский пример может как раз явиться иллюстрацией негативных последствий такого курса. По мере возрастания объемов финансовых средств, выведенных из экономики Японии, снижалась и динамика роста валового внутреннего продукта. Когда-то наиболее динамичная экономическая система мира превратилась в наиболее стагнирующую19.

Российский министр экономики Г. Греф объяснял в свое время странности российской финансовой политики следующим образом: «У стабилизационного фонда есть две функции. Первая функция очень малопонятна — это функция стерилизации избыточных денег»20. «Верно сказано, — комментирует это заявление министра политолог С.Г. Кара-Мурза, — функция малопонятна. Стерилизовать деньги — как бродячих собак. Да это все равно, что плюнуть на могилу великого философа рыночной экономики Франклина, который завещал потомкам: «Помните, что деньги по своей природе плодоносны!». Да, у американцев плодоносны, у них избыточных денег не бывает, а русские обязаны свои деньги стерилизовать — чтобы не плодоносили»21.

«Когда в экономику приходит большая масса денег, не обеспеченных товарами, — раскрывает свою концепцию глава МЭРТ, — то они либо должны изыматься из экономики и не тратиться внутри страны или будет очень высокая инфляция, ну в полтора раза выше, чем сейчас, а это прямое влияние на инвестиционный климат имеет, отрицательное влияние. И мы этими деньгами ничего не сможем решить, кроме как очень быстро потратить их… Все экономисты, профессиональные экономисты, утверждают в один голос — стабилизационный фонд нужно инвестировать вне пределов страны (!!!) для того, чтобы сохранить макроэкономическую стабильность внутри страны. Как это не парадоксально, инвестируя туда, мы больше на этом зарабатываем. Не в страну! Это первое. Второе функция стабилизационно-

19Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 302.

20Кара-Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или Антимиф–2. М., 2007. С. 137.

21Там же. С. 137–138.

323

Новые технологии борьбы с российской государственностью

го фонда — это вот сундук на черный день. Но этот черный день не будет таким черным, что случится какой-то коллапс»22.

«Вдумайтесь в логику, — продолжает свои комментарии С.Г. КараМурза, — если у нас завелись деньги, то инвестировать их внутри страны ни в коем случае нельзя, потому что это испортит инвестиционный климат и у нас будет мало инвестиций… Что за чертовщина! Если инвестиции «в страну» вредны, то зачем же нам этот инвестиционный климат? Он же нас совсем погубит. А если правительство ради этого климата старается, то почему же его «профессиональные экономисты» утверждают в один голос, что деньги «нужно инвестировать вне пределов страны»? Ведь это сразу спугнет всех инвесторов. Ну какой дурак будет вкладывать деньги в России, если сам министр экономического развития предупреждает: «Не в страну!»23.

Сдерживающим фактором будущего экономического развития любой из хозяйственных систем является внешний долг. За кредиты, взятые сегодня, в будущем расплачиваются следующие поколения. Причем платят они, учитывая проценты, больше той суммы, которая была получена по кредитованию. Долг современной России далеко не самый большой в мире. Для государств европейского континента он вообще один из наименьших. Такое положение должно, на первый взгляд, вселять оптимизм. Однако настораживающим фактом в контексте рассмотрения государственной экономической политики является тенденция его роста (рис. 156). Российское государство частично погасило лишь собственные долговые обязательства, тогда как для экономики в целом они по-прежнему возрастают. Между тем, задача сокращения внешнего долга должна быть адресована не только органам государственного управления, но ко всей хозяйственной системе страны, включая и частный бизнес. Парадоксально, что возрастающая долговая динамика происходила на фоне нефтедолларового дождя, хлынувшего в экономику России.

Зачем занимать деньги за рубежом, если они имеются у собственного государства? Зачем поддерживать в этой ситуации высокую процентную ставку банковского кредита? Сам факт возрастания совокупного внешнего долга опровергает, кстати говоря, официальный постулат о стерилизации в Стабилизационном фонде лишних денег. Если хозяйствующие субъекты экономики России обращаются за получением кредитов за рубеж, то, следовательно, ни о какой избыточности денежной массы не может быть и речи. Напротив, экономика России недофинансируема, и это недофинансирование имеет искусственное происхождение24.

22Кара-Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или Антимиф–2.

23Там же.

24Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 339–341.

324

Особенно впечатляет рост внешнего долга хозяйствующих субъектов. За три «успешных» для экономики России годы (2003–2005 гг.) их долговые обязательства перед иностранными кредиторами возросли в 2,3 раза. Если еще в 2003 г. долевое значение долга хозяйствующих субъектов в общей структуре долга страны составляло 29,7%, то уже в 2005 г. — 48,8%25.

Ловушка «сервисного общества»

Традиционное трехсекторное деление экономики существенно редуцирует реальную хозяйственную инфраструктуру. Сервис, как сфера услуг, структурно неоднороден. В него, как в третий сектор экономики, входят столь функционально различные компоненты как, к примеру, торговля и наука. Нельзя сказать, что в СССР третичная секторальная группа была в неразвитом состоянии. Как и западные страны, Советский Союз находился в 1980-е гг. в состоянии перехода к постиндустриальной системе. Удельный вес населения, занятого в непроизводственной сфере, соотносился с экономическим распределением в ведущих государствах Запада (СССР в 1986 г. — 26%, США — 31, Великобритания — 37, Франция — 23, ФРГ — 28, Япония — 21%). Диспаритет по отношению к ним обнаруживался только по

25 Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 339–341.

325

Новые технологии борьбы с российской государственностью

одному индикатору сферы, включающей в себя торговлю, финансовую деятельность, весь спектр бытового обслуживания в его узкопрофессиональном значении (СССР — 5%, США — 31, Великобритания — 21, Франция — 28, ФРГ — 21, Япония — 29%)26.

Структурная специфика занятости населения стран «золотого миллиарда» объяснялась их геоэкономическим положением. Установившаяся в рамках капиталистической международной системы модель странового разделения труда предполагала преимущественное размещение финансовосервисного сектора в неометрополиях, а промышленно-производственного и аграрного — в третьем мире. В этом смысле ориентир «сервисного общества» являлся для России одной из стратегических ловушек. Возросшее значение направления сервиса явилось оборотной стороной структурного свертывания сфер промышленности и строительства, сельского и лесного хозяйства, транспорта и связи. О том, что произошедшая трансформация не имеет ничего общего с постиндустриальным переходом, свидетельствует сокращение долевого значения в народном хозяйстве непроизводственной сферы, включающей управленческие, социальные и социокультурные направления деятельности. Состояние компонентов третичного сектора экономики оказалось, таким образом, в разнонаправленной динамике развития. Можно констатировать пришедшийся на годы реформ надлом в тенденциях секторального распределения населения. Из этого можно сделать вывод об их противоестественности (рис. 157).

Рис. 157. Распределение занятости населения по отраслям народного хозяйства

26 Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988. С. 15; Россия в цифрах. 2008. М.,

2008. С. 96.

326

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

Об угрозах, содержащихся в провозглашенной перспективе построения общества «сервисного типа», говорят сегодня многие эксперты. Но еще в 1971 г. Л. Ларуш предостерегал, что попытки отказа от Бреттон-Вудской системы и отрыв валют от золотого эквивалента может привести к неконтролируемому росту фиктивного капитала, который в конечном итоге способен похоронить под собой реальные экономические сектора («физическую экономику»). Показатели диспропорционального развития в последние десятилетия сферы сервиса, охватившей в США около 80% экономически занятого населения, скрывают угрожающий рост спекулятивных, непроизводственных ниш27.

«Сервисная революция» явилась прямым следствием «деиндустриализации» западной экономики, перемещения товарного производства в страны третьего мира. При реализации сценария глобального политического потрясения, актуализации противоречий «постиндустриального общества» с реальными производителями материальных благ, сложившаяся система международного разделения труда грозит для сервисного Запада, оставшегося без собственной промышленной базы, большими проблемами. В силу этого, он будет стремиться поддерживать модель виртуальной экономики. Только при ее сохранении сложившаяся де-факто модель эксплуатации Западом остального мира будет сохранена. Вопрос, таким образом, сводится к вечным категориям конфликта лжи и правды. Интерес Запада сегодня — это репродуцирование системы глобального обмана; интерес остального мира — восстановление правды реального труда.

Ориентиром для России в этом отношении мог бы послужить современный опыт экономического развития Китайской Народной Республики. Предсказывается, что китайская экономика обгонит в ближайшее десятилетие американскую. В действительности, она ее уже обогнала. 83% в структуре валового продукта в США составляют услуги — сектор условного производства, фиктивного капитала и фантомных величин. При обоюдном вычете ВВП, связанного со сферой сервиса, Китай окажется выше в мировой экономической иерархии, чем Соединенные Штаты28 (рис. 158).

На сервисную деформацию показателей ВВП неоднократно обращалось внимание многими ведущими экономистами мира. Сфера услуг играет существенную роль в доминировании показателей валового внутреннего продукта стран Запада, включая Японию (рис. 159).

Тренд возрастания доли услуг в секторальной дифференциации характерен для всего западного мира. В этом направлении структурно развивается и экономика России. Крайнюю настороженность вызывают «бешеные темпы» ее сервисизации. С 34% в середине 1990-х гг. доля сервиса в российской экономике возросла к началу 2000-х гг. до 57%. Стремительность такой

27Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997.

28Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 426–427.

327

реструктуризации беспрецедентна. Для сравнения, за то же самое время, когда сервис в России увеличился на 23%, в странах Запада — только на 2–4%. По уровню севисизации РФ подошла вплотную к нижнему уровню западноевропейских стран (превзойдя, к примеру, показатели доли услуг в экономике Португалии — 56%). Однако правильность избранного вектора реструктуризации и снижение долевого значения традиционных для России хозяйственных отраслей вызывает сомнение.

Феномен «сервисного общества» не носит универсального характера. Он географически локализован в рамках стран, принадлежащих к мировой «золотомиллиардной» элите. Рост сферы сервиса на Западе коррелирует с его «деиндустриализацией». Спецификой современного развития международной экономики является перенос инфраструктур производящего хозяйства в страны третьго мира. Существующий уровень заработной платы азиатских и латиноамериканских рабочих делает более выгодным размещение индустриального производства в Азии или Латинской Америке, нежели в Северной Америке или Европе. Издержки, достигаемые посредством сэкономленной части оплаты труда, оказываются при таком перемещении существенно ниже. В результате, реальное товарное производство на Западе стремительно сокращается, приближаясь в перспективе к нулевой отметке.

328

Глава 3. Российское государственное управление и вызовы национальной безопасности

Южная Корея

Рис 159. ВВП ведущих стран мира по отраслям производства (млрд долл. в ценах и по ППС 2005 г.)

329

Новые технологии борьбы с российской государственностью

Парадигма современной экспортной реструктуризации промышленности не распространяется лишь на уникальные технологии — как, например, попрежнему производимую в географических пределах США американскую аэрокосмическую продукцию. Стандартные же, не составляющие эксклюзив конвейерного производства товары более выгодно производить не в НьюЙорке, а, скажем, в Куала-Лумпуре, где и осуществляется в настоящее время выпуск едва ли не половины реализуемых на мировом рынке микросхем. Высвобождаемые из сферы товарного производства западные индустриальные рабочие переквалифицируются в работников непроизводственных отраслей. Таким образом, бурное развитие на Западе сервисной инфраструктуры есть прямое следствие его деиндустриализации. Высокий уровень развития сервиса на Западе основывается, таким образом, на эксплуатации всего мира, что России недоступно. Поэтому само по себе апеллирование к западной системе сферы услуг применительно к России бесперспективно и ведет к ее реальной деиндустриализации.

Ловушка борьбы с коррупцией

Деидеологизация не спасла Россию от навешивания на нее на Западе негативных ярлыков. Взамен коммунизма для ее дезавуирования был найден новый маркер. Таким маркером явился образ «криминального государства». Во многом искусственно создавалось пугало «русской мафии». Различного рода рейтинги коррумпированности работают на эту же задачу. По наиболее авторитетной в расчетах уровня коррупции по странам мира индексации Transparency International, место, занимаемое Россией в 2000-е гг., устойчиво понижалось (рис. 160). Ее показатели соотносятся с государствами Африки и Латинской Америки. Менее криминальной оказывается в этом рейтинге даже Колумбия, часть территории которой контролируется, как известно, наркокартелями. В то же время, индекс коррумпированности Грузии, обозначившей проамериканские ориентиры развития, устойчиво улучшается. И это при том, что криминализация грузинского истэблишмента является нарицательным определением.

Создается устойчивое ощущение, что тема коррумпированности Российского государства (действительно являющейся острой проблемой) искусственно нагнетается. Ее подхватили на уровне высшего политического руководства России. Но если Российская Федерация есть криминальное государство, то оно как субъект международного права нелегитимно. С криминалитетом необходимо бороться. А если он сросся с государственным управлением, декриминализационному воздействию должно быть подвергнуто соответствующее государство. Создается, таким образом, правовой механизм для внешнего вмешательства, в перспективе — ввода вооруженных сил для борьбы с криминалом. «Идея «преступности» русских, — писал

330