Вопрос 2. Общие понятия о легисакционном, формулярном и

экстраординарном процессах.

Гражданский процесс в период республиканского правления в Риме носил название легискационного, что означает – действовать законным образом, т.е. не прибегая к недозволенному насилию. Кроме того, действовать в соответствии с каким-либо определенным законом. Это значит, что претензия лица должна была подходить под текст какого-либо закона и ее можно было осуществить.

Необходимо отметить, что характерной особенностью римского гражданского процесса в республиканский период и период принципата являлось деление процесса на две стадии производства. Эти стадии являлись двумя этапами одного и того же производства. В первой стади решался вопрос, признает ли ответчик иск, и если он признавал, то это приводило ко второй стадии, где выяснялись обстоятельства дела и выносилось решение. В Институции Гая в первой стадии так и ставился вопрос истцом: требую, чтобы ты сказал «да» или «нет».

В первой стадии стороны являлись к судебному магистрату и выполняли требуемые обряды, произносили установленные фразы, в которых истец выражал свою претензию, а ответчик – свои возражения (например, наложение руки, взятие залога, истребование назначения судьи, приглашения ответчика на суд и др.). Магистрат не являлся активным участником процесса, но мог подавать отдельные реплики по ритуалу. Совокупность этих обрядов и фраз носила название legis actio, что и дало название самому процессу, как легисакционный процесс.

Данный процесс со временем стал достаточно сложным с обрядовой стороны, не соответствующим новым экономическим условиям, необходимо было создать новую, более гибкую форму процесса. Со временем такой упрощенный порядок появился. Он заключался в том, что претензии и возражения истца заявлялись без каких-либо обрядностей и все заканчивалось вручением истцу записки, адресованной судье, в которой указывались те предположения или условия, при наличии которых судье предписывалось удовлетворять иск, а при их отсутствии- отказать в иске. Эта записка называлась формулой. Отсюда и процесс получил название формулярного (per formulas).

Отличие легисакционного процесса от формулярного заключается в следующем:

1. более упрощенная судебная процедура.

2. Претор, давая исковую защиту, не был связан правилом об изложении иска в точных словах закона.

Неявка сторон. Если одна из сторон не является к судебному раз­бирательству, то по законам XII таблиц се ждали до полудня, после чего дело решалось в пользу прибывшей стороны — pracsenti litem addicito. Это было наказанием за неявку. В формулярном процессе по­ложение изменилось. Заочное разбирательство было допущено и по­лучило название eremodicium. При неявке ответчика истец обязан был привести доказательства, чтобы получить решение в свою пользу. Если присяжному судье были известны основательные причины, оправды­вающие неявку сторон, то он мог назначить другой день для разбира­тельства. Даже после пропуска данной отсрочки стороны все же могли представлять оправдывающие их неявку причины, и судебный маги­страт был полномочен произвести восстановление в прежнее состоя­ние — restauratio eremodicii.

Доказывание. Перед назначенным присяжным судьей процесс развивался и свободной устной форме и при господстве принципа сво­бодной оценки доказательств. Такими доказательствами служили сви­детели, сведущие лица, осмотр на месте, документальные данные. присяга. Свидетелей обыкновенно допрашивали под присягой, но обязанности являться в суд для дачи показаний до Юстиниана не су­ществовало, кроме тех лиц, которые были свидетелями при формаль­ных юридических сделках. Решение спора зависело от того, доказали ли стороны свои утверждения. Предметом доказывания служили лишь спорные факты. Тяжесть доказывания — onus probandi — распределя­лась в процессе так: истец должен был доказать те факты, которыми он обосновывал иск, а ответчик — факты, на которых оь основывал свои возражения. Отсюда сокращенные формулы: — доказывание ложится на истца, ответчик, возражая, становится в положение истца.

Обеим сторонам давалось право представить суду свидетелей, кото­рые выразили согласие явиться. Если свидетель отсутствовал, то до­пускалось прочтение присланных им письменных показаний — testimonia pertabulas. Но, как свидетельствуют Гай и Квинтилиан, та­ким письменным показаниям придавалось мало веры.

В качестве сведущих людей источники называют землемеров-агрименсоров, привлекавшихся к спорам о границах (D. 10. 1. 8. 1). Из последнего текста вытекает, что в таких же делах применялся и осмотр на месте. Упоминается также осмотр тела раненого человека (D. 2. 12. 2). Присяга, как средство решения дела, не применялась, но для подтвержде­ния отдельных фактов суд мог обязать одну из сторон принести присягу. Судьи поступали здесь по свободному усмотрению и выбирали ту сторону, которая была и лучше осведомлена и заслуживала доверия.

Роль судьи. Судья в этой стадии производства мог пользоваться советами друзей и юристов, но решение юридически зависело от него и ложилось на его ответственность. При нескольких присяжных судьях дело решалось по большинству голосов. Решение объявлялось устно и в присутствии сторон. Не требовалось, чтобы в решении приводились мотивы и основания вынесенного решения.

Внешними рамками деятельности судьи во второй стадии процесса всегда оставалась переданная ему от претора сторонами формула. Судья был обязан принять эту последнюю и данной ей формулировке, хотя бы она и заключала в себе какие-либо ошибки. Особенно важно отметить значение ошибок в требовательном пункте формулы (intentio).

Эти ошибки могли проникнуть и формулу при производстве in iure, но последствия их истец нес in iudicio. Они могли заключаться к пре­вышении или понижении требований к ответчику со стороны истца — plus или minus petitio.

Последствия уменьшения требований были не столь тяжелы для ис­тца. Он сохранял за собой право взыскать в новом процессе недопо­лученную разницу. Более тяжелые последствия влекло за собой преувеличение требо­вания. Это преувеличение могло произойти re, loco, tempore, causa. Примером преувеличения ге служило предъявление иска и сумме, пре­вышающей действительный долг ответчика, и, следовательно, преуве­личение касалось размеров самого требования. Превышением во вре­мени являлось требование платежа по долгу, срок которому еще не наступил. Превышение по месту касается места исполнения обязанно­сти. Кредитор мог по договору требовать, например, платежа долга и Коринфе, но, не желая туда ехать, предъявлял иск в Риме. Для этого была создана actio de eo quod certo loco, которая формулировалась по аналогии с требованиями определенной суммы, была actio utilis (D. 13. 4. 1) (см. п. 61). Претор предписывал судье установить обязанности ответчика в определенном месте, а присудить к платежу в Риме. Нако­нец, превышение может коснуться и оснований иска, например, в ис­ках о праве собственности с его различными обоснованиями.

Прескрипции. Всякое превышение истцом действительно при­надлежащих ему прав влекло для истца невыгодные последствия (Гай. 4. 53). Поскольку он не сумел доказать с полной очевидностью пра­вильности своего требования, постольку происходило освобождение ответчика, и притом в полной и окончательной форме, так как преуве­личенный требовательный пункт — интенция — оказывался ложным и не подтвержденным, а формула обязывала судью в таком случае осво­бодить ответчика. Начать дело вновь препятствовало исключающее действие последовавшего решения. Чтобы избежать невыгодных по­следствий запроса, существовало лишь одно средство — ввести в фор­мулу прескрипцию в пользу истца, предупреждающую судью о воз­можности дальнейшего уточнения истцом его требований.

Судебное решение. Присяжный судья должен был строго следо­вать указаниям, данным в формуле, и выразить устно свое суждение — sententia, как представляется дело — videri sibi. Особенностью римского процесса был денежный характер присуждения: omnis condemnatio pecuniaria esse debet (всякое присуждение должно быть денежным), В некоторых случаях магистрат, уполномочивая судью к присуждению в денежной сумме, ограничивал его усмотрение указанием определен­ной суммы, свыше которой судья не мог оценить иска (Гай. 4. 49-52). Только в императорскую эпоху отступили от принципа обязательной денежной кондемнации, установив, что если предметом иска является определенная вещь, то ответчик присуждается к ее выдаче.

Подобно litis contestatio в первой стадии производства — in iure, ре­шение дела судьей во второй — in iudicio влекло за собой погашение процесса: процесс, доведенный до решения, не мог быть вновь начат (отрицательное действие законной силы судебного решения). В отно­шении истца к такому результату приводило доведение дела и первой стадии процесса до литисконтестации (см. п. 74). Но что касается от­ветчика, то доведение дела до литисконтестации само по себе не слу­жило для него препятствием к возбуждению вдальнейшем спора, тож­дественного уже разрешенному. Например, между двумя лицами идет спор о наследстве, причем часть наследственной массы находится но пладении одного из них, часть — по владении другого.