КУРСОВАЯ / Литература / Subqekt_2009
.pdfнудительному усвоению и воспроизводству социокультурного со держания (Брушлинский, 2003).
Внастоящее время исследовательские вопросы, связанные
сосвоением нового социального пространства, во многом касают ся именно методологической и методической части исследований. Стандартный психодиагностический инструментарий, ориентиро ванный на «норму», построенный в контексте тех или иных концеп туальных ориентиров, не всегда способен отразить инновационный характер экспериментирования, в том числе и гендерного. Развитие гендерных исследований на основе субъектно деятельностного подхода содействовало бы научным поискам инструментального характера.
К. Левин утверждал, что развертывание современного «гали леевского этапа» в развитии психологии будет сопровождаться созданием психодиагностического инструментария, ориентирован ного на анализ индивидуального, единичного, а также открытого, чувствительного к новым и неожиданным аспектам изучаемой реальности (Левин, 1990).
Таким образом, качественный подход, который особенно по пулярен в зарубежных гендерных исследованиях, оказался бы востребованным и в российских гендерных исследованиях. Следо вательно, новый поворот получили бы методологические дискуссии относительно путей развития российской психологии (Юревич, 2000), поскольку, по Левину, интеграция качественного и количе ственного подхода на «галилеевском этапе» развития психологии есть не союз гуманитарной и естественнонаучной парадигм, а новый качественный скачок в развитии естественнонаучной парадигмы.
К сожалению, значительное число российских психологи ческих исследований, позиционирующих себя как «гендерные», в своих интерпретациях остаются в рамках биологического де терминизма, объясняя различия между гендерными группами «естественными», «природными» основаниями (Клецина, 2004). Недостаточное осознание социальной сущности понятия «гендер», на наш взгляд, обусловлено нераспространенностью зарубежных гендерных теорий, их редким освещением в русскоязычных ис точниках.
Опора на субъектно деятельностный подход в процессе по строения гендерно ориентированных исследовательских программ
311
позволит российским исследователям естественным образом уйти от дегуманизированного биологизаторского прочтения половых различий, что обеспечит взаимопонимание гендерных исследова телей в России и за рубежом.
Таким образом, гендерное содержание социально психологи ческих исследований, объясняется в терминах субъектно деятель ностного подхода, может быть адекватно «присвоено» российским научным сообществом, снимая терминологические разногласия и в российских «гендерных исследованиях».
Литература
Белинская Е.П., Тихомандрицкая О.А. Социальная психология личности: Учеб ное пособие для вузов. М.: Аспект Пресс, 2001.
Бем С. Линзы гендера: Трансформация взглядов на проблему неравенства полов. М.: РОССПЭН, 2004.
Брушлинский А.В. Исходные основания психологии субъекта и его деятель ности // Психологическая наука в России XX столетия: проблемы теории и истории / Под ред. А.В.Брушлинского. М.: Изд во ИП РАН, 1997.
Брушлинский А.В. Психология субъекта. СПб.: Алетейя, 2003.
Воронина О.А. Основы гендерной теории и методологии // Теория и методо логия гендерных исследований. Курс лекций / Под ред. О.А. Во рониной. М.: МЦГИ МВШСЭН МФФ, 2001.
Джерджен К.Дж. Движение социального конструкционизма в современной психологии // Социальная психология: саморефлексия маргиналь ности: Хрестоматия / Ред. сост. Е.В. Якимова. М.: ИНИОН, 1995.
Здравомыслова Е.А., Темкина А. А. Социальная конструкция гендера и гендер ная система в России // Материалы Первой Российской летней школы по женским и гендерным исследованиям «ВАЛДАЙ 96» — МЦГИ. М., 1997. С. 84–89.
Клецина И.С. От психологии пола — к гендерным исследованиям в психоло гии // Вопросы психологии. 2003. № 1. С. 61–78.
Клецина И.С. Психология гендерных отношений. Теория и практика. Моно графия. СПб.: Алетейя, 2004.
Левин К. Конфликт между аристотелевским и галилеевским способами мыш ления в современной психологии // Психологический журнал. 1990. Т. 11. № 5. С. 135–158.
312
Макаров М.Л. Основы теории дискурса. М.: Гнозис, 2003.
Филлипс Л.Дж., Йоргенсен М.В. Дискурс анализ. Теория и метод. Харьков: Гуманитарный Центр, 2004.
Юревич А.В. Психология и методология //Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 5. С. 35–47.
313
Деятельностное и личностное в проявлениях субъекта
А.К. Осницкий
Методологическое обоснование субъектности как полагающей себя причинности (самопричинения) индивидуума в его взаимо отношениях с миром убедительно представлено В.А. Петровским
в1993 г. Попытка операционального обоснования термина «субъ ектность» в связи с организацией человеком собственной актив ности была нами осуществлена в 1996 г. (Осницкий, 1996). Вызвано это было не только необходимостью собственно психологического уяснения, чем же все таки обеспечивается активность субъекта, но в немалой степени еще и тем, что термин «субъект» является более философско логической фигурой, нежели психологиче ской. Субъект — интеграл всего того, что мы знаем о человеке (как и личность!), неразложимое на составляющее, а главное: в противо поставлении «субъект — объект» применительно к реальному взаимодействию членов этой пары акцент на их активности мо жет меняться. Да и применение этой терминологической пары
влогико философском аспекте может быть реализовано не только по отношению к человеку, но и к взаимодействию любых других объектов реальности.
Анализируя работы С.Л. Рубинштейна, Б.Г. Ананьева, А.В. Брушлинского, К.А. Абульхановой Славской, отмечающих важ ность субъектного подхода к изучению человека, мы предположили, что термин «субъектность» в большей степени может быть опера ционализирован. Тогда же (1996) было сказано, что «субъектность»
вотличие от термина «субъект» может быть даже измерена (мы
Материал подготовлен при поддержке гранта РГНФ 06-06-00641а и гранта РГНФ 07- 06-00200а.
314
можем хотя бы попытаться выяснить, за счет каких качеств человека она может проявляться). Мы ни в коем случае не претендовали на полный отказ от термина «субъект» в психологии и лишь хотели подчеркнуть психологическое содержание этого термина приме нительно к человеку. Кроме того, сформированность субъектности у человека мы стали напрямую связывать со сформированностью осознанной саморегуляции произвольной активности человека (Конопкин, 2004, 2008; Осницкий, 1996, 1998). В настоящее время мы уже перешли к разработке методов измерения соотношения активности человека в проектируемом (субъектном) поведении, реактивном поведении (в котором субъектность может обнаружи ваться лишь в последующем за ним размышлении и оценивании состояний) и поведении импульсивном (которое может разрешаться
исредствами реактивного поведения, и средствами поведения про ектируемого, если создавшаяся напряженность не может быть раз решена без дополнительных средств). В значительной мере этому помог пересмотр понятия «деятельность».
Мы попытались определить специфичность деятельности по сравнению с другими видами активности человека: она, как известно, произвольна, целенаправленна, осознанна, предметна, орудийна, технологична, связана с преобразованиями, с субъект ной активностью, а следовательно, инициативна, ответственна
исогласована с усилиями других людей. Но в первую очередь она проектируема. Это, разумеется, не новость: данное свойство доста точно четко сформулировано К. Марксом. Но именно это качество кардинально отличает ее от жестких программ инстинктивного по ведения, по внешнему виду напоминающему деятельность, именно это отличает деятельностно организованное поведение человека от его же реактивного и импульсивного поведения. В силу именно проектируемости в деятельностно организованном поведении не только сознание, но и все психические процессы в человеке требуют иной организации и регуляции активности человека. Я протянул яблоко человеку. Он взял его. Это деятельность или действие? Нет, ни то и ни другое — по существу, это спровоцированное другим человеком реактивное движение. При реактивном и импульсивном поведении сознание подключается к происходящим событиям лишь по их наступлении или по мере нарастания напряженности. Сознание как бы пытается объяснить по поводу происшедшего, что
315
произошло. Становится понятным лишь весьма приблизительный характер отображения в сознании, во всяком случае, задача провер ки истинности интерпретации происходящего возникает нечасто. Иное дело в деятельностно организованном поведении, требующем хоть какого то проекта того, что предстоит организовать и реали зовать. Деятельность выступает таким видом активности человека, который благодаря технологичности (в свою очередь обеспечивае мой закрепленными в культуре знаковыми средствами), позволяет человеку при известной настойчивости овладеть приемами проек тирования и саморегулирования не только деятельности, но и дру гих форм активности: общения, наблюдения и даже переживания. (Знаковые средства, освоенные человеком, становятся материалом информационных процессов, как в индивидуально особенной регуляции деятельности, так и в межличностных отношениях, воз никающих по поводу регуляции деятельности.)
Вопрос о развитии субъектности в деятельности — это вопрос о развитии инструментария, средств объективации. Специфичность саморазвития, самоорганизации субъекта в том и заключается, что
впроцессе становления развития человека активность, возникаю щая в ответ на воздействия окружающей ситуации, сменяется соб ственной активностью по поиску того, что представляет смысл для его жизнедеятельности: с чем следует вступать во взаимодействие и что следует преобразовать в собственных интересах. Теорети ческий анализ перехода человека к этому уровню взаимодействия с внешним миром представлен в работе А.В. Брушлинского (1994).
Субъектность, по сути дела, и является способностью к про явлению субъектной активности: способности проектировать, инициировать, реализовывать и регулировать активность, что возможно лишь по отношению к проектируемой активности. Дея тельность и является такой формой социокультурной активности человека, а субъектность в деятельности ориентирована прежде всего на эффективность ее осуществления.
Попытка представить феноменологию происходящего в дея тельности не уводит нас от анализа тех информационных процес сов, которые лежат за процессами регуляции, а помогает конкре тизировать содержательные аспекты и аспекты их согласования
вобщем информационном процессе саморегуляции деятельности. Действительно, в основе субъектности лежит система осознанной
316
регуляции человеком своей активности: его способность иниции ровать, организовать, а впоследствии и реализовать задуманное. И предложенное нами ранее различение проявлений человека как субъекта целеполагания, субъекта моделирования условий, субъекта программирования действий, субъекта, оценивающего результаты своих действий и усилий, субъекта коррекции (Кон дратьева, Осницкий, Степанский, 1979) остается в силе до сих пор. В определенной степени оно противостоит (как более обобщенное) термину «полисубъектность», который вводится по самым разным основаниям и самой различной дробности соотнесения с психи ческими феноменами (субъект восприятия: зрительного, осяза тельного, слухового и т.п.; субъект двигательной активности и т.д.
ит.п.). Основные функции осознанной саморегуляции ни в коем случае не могут быть сведены к контролю (всего навсего одной из функций всякой регуляции), они системны, взаимодополнительны
иреализуются лишь во взаимосотрудничестве, взаимосодействии (П.К. Анохин). Опыт объяснения П.Я. Гальпериным внимания как функции контроля очаровал многих, но, по сути своей, это объяс нение одного непонятного через другое, столь же непонятное. Но, к чести П.Я. Гальперина, его реальные исследования и процедура поэтапного формирования умственных действий не сводились лишь к выявлению функции контроля и ориентировки.
До сих пор деятельность рассматривают как активность, ори ентированную на достижение определенного результата, часто под меняя термин «определенный» на термин «стандартный». При этом выдвигается требование чуть ли не абсолютной «подготовленно сти» человека к предпринимаемой им деятельности и подразумева ется стандартность всех условий ее осуществления. Напрашивается аналогия «человек — винтик в системе труда». Игнорируется веро ятностный характер изменений в окружающих человека условиях, вероятностный характер изменений в материале преобразований, осуществляемых человеком, вероятностный характер изменений в его собственных состояниях. Не учитываются достижения ис следований Н.А. Бернштейна с его знаменитым «упражнением без повторения», не учитывается специфика способностей человека к саморазвитию в деятельности, не учитывается его способность «разбираться с проблемами по мере их наступления». Не учитыва ется «принцип самодеятельности как принцип развития человека».
317
Забывается при этом, что полностью подготовиться к очередному делу, очередному испытанию принципиально невозможно, что деятельность человека — всегда поиск решения задач со многими неизвестными, к тому же еще и известное не всегда поддается пре образованию.
С.Д. Смирнов пишет: «Самостоятельно открыть формы дея тельности с предметами человек не может. Это делается с помощью других людей, которые демонстрируют образцы деятельности
ивключают человека в совместную деятельность. Поэтому вторая сторона деятельности — ее социальная, общественно историческая природа. Переход от совместной (интерпсихической) деятельности к деятельности индивидуальной (интрапсихической) и составляет основную линию интериоризации, в ходе которой формируются психологические новообразования» (Смирнов, 1993, с. 58).
Вэтом изложении все вроде бы правильно, отмечен и культу ральный оттенок предмета, накладывающий отпечаток на взаи модействие с ним, и процесс интериоризации, способствующий освоению предметных свойств и способов взаимодействия с пред метом, формированию на базе натуральных психических функций функций культуральных, приобщающих человека к достижениям современного общества. Выпадает из поля зрения лишь феномено логия постоянного и поступательного «открытия для себя» ребен ком, а потом и взрослым характеристик предмета через открытие своих новых возможностей. Когда есть чем подражать, есть чем осваивать — будет и подражание и освоение. Но если еще не сформи ровались механизмы подражания, не сформировались механизмы перекодирования с одной системы знаков на другие, не произойдет
иэффекта интериоризации. Феноменология открытия для себя новых возможностей — творческий акт самого человека (в каком бы возрасте это ни происходило). Здесь, по видимому, происходит вос хождение к «принципу самодеятельности как принципу развития человека» по С.Л. Рубинштейну.
Самодеятельность человека, субъектные проявления в само деятельности были детально изучены А.В. Брушлинским (1994). Кроме того, А.В. Брушлинскому, продолжающему вслед за С.Л. Рубинштейном теоретическую разработку проблем мышления, удалось убедительно показать, что искомое и требование задачи, а следовательно, цель и результат деятельности не совпадают.
318
Вего работах постоянно подчеркивается эвристичный, творческий характер мышления, а, следовательно, и сознания человека. Есте ственно, что подобная феноменология происходит и в восприятии, и в воображении человека, что подводит нас, в конце концов, к не тривиальному выводу. Онтологически сознание, таким образом, предстает не в виде «зеркала, отображающего действительность», а в виде «экспериментальной площадки», в которой на материале образов, знаков и идей человек проигрывает возможные события и преобразования как настоящего, так и прошлого и будущего. Эта виртуальная «экспериментальная площадка сознания», позволяет проиграть многие возможные преобразования во внешнем мире, не вторгаясь в него, причем преобразования на этой «площадке» не ограничены ни временем, ни пространством и позволяют произво дить все возможные манипуляции.
При анализе деятельности изучается предмет деятельности, орудия деятельности способы действия и условия деятельности (по К. Марксу) — и деятельность начинает «жить» самостоятельно, участие человека в ней упоминается лишь в связи с перечислен ными сторонами деятельности, чаще всего как «страдательное», а не в качестве активного деятеля, принимающего решения делать что либо или не делать. Забывается (или не обнаруживается), что не потребности и мотивация управляют человеком, а сам человек постоянно в значительной мере в своей активности (принимая ре шения по этому поводу) управляет удовлетворением потребностей и «мотивирует себя» через формулирование целей и их смыслов на очередные действия, очередные усилия.
Теперь о личности. Вполне возможно, что при подходе к анализу личности также может быть конструктивнее исходить из понятий «личностного» или «личностных проявлений».
Взарубежной психологии чаще всего под личностью понимают интеграл всего того, что есть в человеке и его поведении, иными словами, сводят понятие личности к понятию индивидуальности.
Вначале ХХ в. с развитием физиологического и психологического знания о человеке (В.М. Бехтерев, А.А. Ухтомский, А.Ф. Лазурский) и позднее в советской России, когда у ищущей интеллигенции появились новые надежды на развитие и формирование человека, к понятию личности обратились через призму взгляда на будущего человека, поэтому в последние десятилетия ХХ в. и произошли
319
вподходе к изучению личности изменения. К сожалению, более современные подходы и ориентация на американскую менталь ность ухудшили не только представления о личности, но и сами личностные представления россиян.
Впонятии «личность» в той форме, которая сложилась к на стоящему времени, можно выделить две грани: одна связана с со циальными проявлениями личности и оценивается социумом, другая связана с индивидуальным отображением своего положения
всоциуме и определяет бытие человека. При анализе личностных проявлений человека в бытии, обнаруживается, что сущностной стороной развития личности и личностного в человеке является последовательный процесс самоопределения или определения и коррекции своих позиций (в рамках культурно исторической традиции, закрепленной в нормах социума). И в этом самоопреде лении личность, будучи в известной степени субъектом своего самоопределения, в известной степени становится и маргинальной личностью для окружающих. Ей — личности в человеке — действи тельно довольно часто приходится отстаивать свои позиции.
Своеобразно в личности преломляются субъектное и объект ное в человеке. Об этом в свое время хорошо заметил А.Ф. Лосев
всвоей книге «Дерзание духа». Стоит привести довольно простран ное, но весьма содержательное его рассуждение по этому поводу: «Личность есть такая единственность и неповторимость, которая является не только носителем сознания, мышления, чувствования и так далее, но и вообще субъектом, который сам же себя соотносит с собою и сам же себя соотносит со всем окружающим. При этом
вданном случае выступает, конечно, не только субъект. Спраши вается: существует ли реально такой субъект или в нем есть только его внутренняя жизнь и ничего внешнего в нем не существует? Конечно, субъект существует реально, т.е. является в то же самое время и объектом. Личность есть тождество субъекта и объекта или, иными словами, есть носитель субъекта и объекта. Подобно тому, как всякую вещь мы можем воспринимать лишь на каком нибудь фоне, от которого она отличается своими строго определенными границами, так и личность существует только тогда, когда есть другие личности, от которых она чем то отличается и с которыми она связана определенными отношениями. А иначе и сама личность окажется для нас непознаваемой» (Лосев, с. 277–278). Это непростое
320