опыт трансформации старопромышленных городов / 1.Социальный капитал как ресурс модернизации в регионе... ч. 1

Несмотря на то, что в последние годы наблюдается устойчивый рост числа граждан и организаций, участвующих в благотворительной и добровольческой деятельности, а также расширяются масштабы реализуемых благотворительных программ и проектов, остается значительным разрыв между числом граждан, заявляющих о потенциальной готовности участвовать в благотворительной и добровольческой деятельности и числом граждан, ведущих такую деятельность.

Именно поэтому основной целью государственной политики в области содействия развитию благотворительности и добровольческой деятельности является активизация потенциала благотворительности и добровольчества как ресурса развития общества, способствующего формированию и распространению инновационной практики социальной деятельности, позволяющего дополнить бюджетные источники для решения социальных проблем внебюджетными средствами и привлечь в социальную сферу трудовые ресурсы добровольцев.

В целях достижения заявленных приоритетных направлений принят ряд нормативно-правовых актов на федеральном уровне. В 2009 г. принята Концепция содействия развития благотворительной деятельности и добровольчества.

Введено понятие социально ориентированная некоммерческая организация, установлены формы предоставления поддержки социально ориентированным некоммерческим организациям, предусмотрены финансовые средства в федеральном бюджете в размере 900 млн. р. на 2011 г. Для стимулирования развития некоммерческого сектора в регионах – определены условия софинансирования из федерального бюджета на реализацию программ государственной поддержки социально ориентированных НКО.

Эти меры призваны помочь формированию экономических предпосылок развития НКО, создание условий для их развития, так как сегодня некоммерческие организации не всегда готовы взять на себя те функции, которые им предлагает государство.

Думаю, что нам также пора перестать видеть в нашем некоммерческом секторе лишь организации, которые просто нуждаются в финансировании. Пора переходить к партнерским отношениям. Мы

10

уже пошли по этому пути, начав финансировать не просто общественные организации, а их проекты (программы), направленные на решение важных проблем общества. Это и помощь пожилым, адаптация инвалидов и их семей, профилактика социального сиротства и многое другое. Эту практику мы будем расширять, и внедрять новые формы партнерского взаимодействия не только на уровне области, но и на муниципальном уровне.

Существуют и другие не менее эффективные формы, позволяющие вовлекать граждан в решение общих проблем. Одной из таких форм являются ТОСы. Это возможность решения проблем на местах, которая формируют активную жизненную позицию.

Ну, и важный этап любого управленческого процесса – это контроль за эффективностью принятого управленческого решения. Необходимо, чтобы общественность имела возможность осуществлять гражданский контроль. Это только повысит качество деятельности органов государственной власти. При каждом органе государственной исполнительной власти будет создан общественный совет, так же, как на федеральном уровне, который будет наделен и некими контрольными функциями. Одной из задач упомянутого выше Экспертного общественного Совета будет являться и проведение экспертной общественной оценки деятельности органов государственной исполнительной власти области, органов местного самоуправления, а также выработка соответствующих рекомендаций.

Уверен, что постепенное внедрение в жизнь перечисленных выше механизмов позволит в полной мере раскрыть потенциал гражданского общества в нашей области.

Д.В. Афанасьев

Ректор ЧГУ

СОЦИАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ: КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ИСТОКИ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

Аннотация: Статья посвящена осмыслению концептуальных истоков теории социального капитала, которая стала интеллектуальной модой в социальных науках в последние двадцать лет. Показано, что концепция социаль-

11

ного капитала укоренена в экономической, социологической и политологической научных традициях, связанных с именами Маркса, Дюркгейма и Токвиля, и развита в трудах Бурдье, Коулмена и Патнэма. Выявлены общие аспекты различных теоретических подходов. Подчеркнуто политическое измерение концепции: роль, которую социальный капитал может играть в политической системе в целом и в процессах политической мобилизации, в частности. Предложена альтернативная оценка роли государства в формировании социального капитала. Сформулированы направления и гипотезы дальнейшего исследования политических аспектов концепции социального капитала.

Ключевые слова: Социальный капитал, истоки концепции социального капитала, политические аспекты концепции социального капитала.

Summary: This paper reviews the origins of social capital in the writings of Marx, Durkheim and de Tocqueville and its development by Bourdieu, Coleman, and Putnam, among other authors. It distinguishes three main roots of the concept: in economics, sociology, and political science. Some common aspects of key theoretical approaches are identified. The article emphasises political dimension of the concept, namely, the role of social capital in political systems and in political mobilization, particularly. Alternative evaluation of government’s influence on social capital is proposed. Perspectives for future research of the political aspects of social capital are discussed.

Key words: social capital, the origins of social capital, political dimension of social capital.

За последние два десятилетия «социальный капитал» в его различных формах и контекстах стал одной из наиболее характерных форм капитала, представленной в многочисленных книгах, статьях и исследовательских отчетах. Пробудив много энтузиазма, концепт породил различные точки зрения, подходы и ожидания, что поднимает также серьезный вопрос: дань это моде или у него есть некие постоянные позитивные свойства, которые предвещают новые интеллектуальные перспективы? Кроме того, многие социологи склонны использовать понятие очень свободно и, следовательно, чрезвычайно расширять определение социального капитала. В свою очередь, это влечет риск размывания и так несильно выраженной определенности концепции вплоть до утраты ее эвристического потенциала и превращения в расхожий публицистический штамп.

Хотя существует огромное количество книг, статей и исследований, целью которых является последовательный обзор и универсальное определение социального капитала, большинство из них

12

используют практически одну и ту же стратегию, цитируя плодотворные работы ключевых авторов в данной области, в первую очередь Пьера Бурдье, Джеймса Коулмена, Роберта Патнэма, Фрэнсиса Фукуяму и др. Все эти авторы отмечаются за весомый вклад в понимание и определение социального капитала, а главное, за ценные предложения по использованию концепции и за открытие новых возможностей интерпретации предмета, находящегося в фокусе исследователей. В результате неизбежно следует вывод, что социальный капитал представляет собой сложную концепцию, охватывающую несколько измерений: социологический (представленный, в первую очередь, Дж. Коулменом), экономический (например, П. Бурдье, Ф. Фукуяма) и политический аспекты (например, Р. Патнэм), групповой и индивидуальный, а также микро- и макро уровни

[10].

Здесь мы хотим подчеркнуть, что концепция социального капитала имеет богатую интеллектуальную историю, и, родившись в качестве метафоры, она стала развиваться в полноценный теоретический конструкт. И если нужно проследить теоретические линии наиболее известных объяснительных схем, то можно утверждать, что концепция социального капитала – это, с одной стороны, принципиальное расширение и разработка темы экономических отношений в теории капитала Маркса, с другой – расширение и развитие интеграционного или дюркгеймовского взгляда на общественные отношения, и наконец, это продолжение и развитие того подхода к пониманию функционирования демократии в политических науках, который восходит к трактатам Алексиса де Токвиля.

Мы солидарны с идеей тройственной природы данной концепции, ее подходов и ее предметного поля, которую подчеркивают редакторы и авторы одной из наиболее представительных за последние годы попыток содержательной концептуализации и эмпирического описания социального капитала – книги «Handbook of Social

Capital: The Troika of Sociology, Political Science and Economics», то есть «Тройка социологии, политической науки и экономики» [10].

Явно различимая традиция берет начало в классической теории капитала Карла Маркса [4]. Понятие капитала можно проследить вплоть до марксова анализа того, как капитал возникает из социаль-

13

ных отношений между буржуазией (капиталистами) и рабочими в процессе товарного производства и потребления. Здесь же формируется основное понятие капитала как инвестиции ресурсов в производство прибавочной стоимости, которая может быть использована для создания дальнейшей прибыли. Капитал как самовозрастающая стоимость принадлежит только элите (капиталистам) и не может присваиваться и накапливаться наемными работниками.

Неоклассическая теория капитала, возникшая в ХХ веке, распространила это понятие на некоторые личные атрибуты рабочего, которого Маркс понимал как прогрессирующе нищающего пролетария. Здоровье, физическое состояние, а также знания и профессиональные умения, которые рабочий может сохранять, развивать, а затем инвестировать в целях извлечения определенных выгод для себя, стали трактоваться как человеческий капитал. Переход от понимания затрат на персонал как издержек, требующих минимизации, к их пониманию как ресурсов, нуждающихся во внимательной заботе, и инвестиций, требующих эффективного управления, стал частью управленческой революции ХХ века и общим местом в теории менеджмента как «управление человеческими ресурсами».

В социологии ХХ века распространение и расширение марксистского толкования капитала на область социальных связей было стимулировано Максом Вебером, который показал, что статус и престиж также являются основаниями социальной дифференциации и, говоря экономическим языком, ценными инвестиционными ресурсами, конвертируемыми в другие активы, и осуществлено Пьером Бурдье [6].

Определение социального капитала у Бурдье базируется на классовых различиях и неравенстве в обществе и построено в основном на экономических предпосылках. «Социальный капитал представляет собой сумму ресурсов, реальных или виртуальных, которые накапливаются индивидами или группой в силу обладания прочной сетью более или менее институционализированных отношений взаимного знакомства и признания» [7].

Действительно, Бурдье определяет широкий спектр разновидностей капитала как того, что «ставится на карту» в вечной борьбе в обществе или в социальном поле, таких как экономический капитал,

14

социальный капитал (отношения со значимыми другими), культурный капитал и символический капитал (престиж и честь) [6]. Понятно, что Бурдье считает, что эти формы капитала находятся в значительной степени в руках господствующего класса, так как он занимает верхние позиции в обществе. Бурдье видит социальный капитал как инвестицию членов господствующего класса (как группы или сети), участвующих во взаимном признании таким образом, чтобы сохранять и воспроизводить свою групповую солидарность и поддерживать доминирующее положение группы. Таким образом, социальный капитал – это еще один способ сохранения и воспроизводства господствующих классов.

Предпосылка, лежащая в основе этого понимания социального капитала, является довольно простой и понятной: инвестиция в социальные отношения с ожидаемой доходностью на рынке. При таком подходе социальный капитал рассматривается как частный актив в силу связей и доступа акторов к ресурсам в сети или группе, членами которых они являются. Развивая это понимание, Нан Лин дает ему определение следующим образом: «Социальный капитал, как инвестиции в социальные отношения с ожидаемой доходностью на рынке, должен быть определен как ресурсы, встроенные в социальные структуры, которые доступны и/или мобилизуются в целенаправленных действиях» [9]. Это определение является одной из наиболее широко воспринятых интерпретаций социального капитала.

Другим источником концепции социального капитала мы считаем традицию Эмиля Дюркгейма, а именно его теорию солидарности. Хорошо известно, что тема социальной солидарности – главная тема социологии Дюркгейма. По существу, солидарность для него – синоним общественного состояния. Его первый лекционный курс в университете Бордо был посвящен проблеме социальной солидарности, а его докторская диссертация и первая большая книга – обоснованию «солидаризирующей» функции разделения труда [1]. С этой точки зрения и в терминах Дюркгейма социальный капитал выглядит как прорастание механической солидарности сквозь органическую солидарность в развитых (организованных) социальных системах и служит укреплению современного общества, раздирае-

15

мого присущей рынку конкуренцией и пораженного болезнью социальной аномии.

Можно показать, что трактовка социального капитала Джеймсом Коулменом лежит в данной традиции. Коулмен расширил понимание термина, применив его к семейным отношениям и системе образования, заявив, что социальный капитал – это «нормы, социальные сети и отношения между взрослыми и детьми, которые имеют значение для развития ребенка. Социальный капитал существует в семье, но также и вне семьи, в обществе» [8]. Коулмен был первым, кто утверждал, что социальный капитал не является чем-то принадлежащим исключительно элитам, и таким образом трактовал его как общественное, а не частное благо.

Дж. Коулмен, определяя социальный капитал как состоящий из любых социально-структурных возможностей или ресурсов, которые полезны для индивидов в конкретных действиях, как раз и подчеркивает социальный капитал как общественное благо. Эти коллективные активы и функции доступны для всех членов группы – социальной группы или сообщества, независимо от того, какие именно члены реально способствуют, поддерживают или наращивают эти ресурсы. Поскольку социальный капитал является общественным благом, он зависит от доброй воли индивидов совершить такие усилия и не быть «безбилетниками», фри-райдерами. В свою очередь, нормы, доверие, санкции, полномочия и другие структурные особенности становятся важными в поддержании социального капитала. Таким образом, социальный капитал понимается как внутренне присущий ресурс в социальных отношениях, который облегчает коллективное действие и достижение социального сплочения общества. Инфраструктурой социального капитала, по Коулмену, являются социальные сети, «валютой» на этом рынке является доверие, а «товаром» – социальная поддержка.

В дополнение к экономическим и социологическим истокам, термин социальный капитал также имеет корни в политике и политической науке. Труд де Токвиля, в котором подчеркивается связь между ассоциативной жизнью и демократией, тесно связан содержательно и вдохновлен идейно и эмоционально исследованиями гражданского общества. В этой своей классической работе «Демо-

16

кратия в Америке» (1831 г.) де Токвиль исследовал склонность американцев объединяться для удовлетворения общих потребностей и общих интересов [5].

Большая часть современного использования термина «социальный капитал» узнаваемо «токвиллианские» по их вдохновению. Наиболее известным нео-токвиллианцем является политолог Роберт Патнэм, который одновременно и неслучайно является одним из самых влиятельных современных исследователей социальных капитала. Как и де Токвиль, Патнэм исследует связь между ассоциационной жизнью и демократией. Он утверждает, что социальный капитал, и особенно ассоциационная жизнь, способствует участию в политической жизни и хорошему управлению. Работы Патнэма по участию в добровольных организациях в демократических обществах, таких как Соединенные Штаты, глубоко отражают использование этой точки зрения. Он утверждает, что такие общественные объединения и степень участия индицируют степень социального капитала в обществе. Эти ассоциации и участие развивают и укрепляют коллективные нормы и доверие, которые играют центральную роль в создании и поддержании коллективного благосостояния [13], [14]. Типичное определение Патнэма: «Социальный капитал здесь относится к характеристикам социальной организации, таким как доверие, нормы и сети, которые могут повысить эффективность общества путем содействия согласованным действиям» [13].

Используя более позднюю работу Патнэма об американском обществе, социальный капитал можно определить как «связи между индивидами, социальными сетями и нормами взаимности и доверия, которые вытекают из них» [15].

Патнэм выводит из своего эмпирического исследования, что социальное доверие, нормы взаимодействия, сети гражданской вовлеченности и успешного сотрудничества – все то, что он называет «социальным капиталом» – являются ключевым фактором для того, чтобы сделать демократию работающей (и стимулировать также экономическое процветание).

Социальный капитал, несомненно, представляет собой многоаспектный феномен. Однако все определения и подходы, хотя и различаются, содержат сходное главное сообщение, а именно, что «от-

17

ношения имеют значение». Все ключевые авторы разделяют взгляд, что социальный капитал составлен из ресурсов, внедренных в социальные отношения и социальные структуры, которые могут быть мобилизованы, когда актор желает повысить вероятность успеха некоторых целенаправленных действий. Для всех – основное содержание концепта «социальный капитал» – социальные связи, которые по-разному могут быть востребованы для получения различных видов ресурсов для индивидов и групп в рамках этих отношений. Определение того, как социальный капитал работает, где и каким образом (и с каким последствиям) – это то, что в поле социологии постоянно меняется.

Ряд выводов касаются политического измерения концепции. Социальный капитал распределен в обществе неравным образом и является важным ресурсом в политической борьбе. Монополизация доступа к социальному капиталу является инструментом политического контроля. С другой стороны, накопление социального капитала исключенной из институционализированного политического процесса контрэлитой может быть предпосылкой политической революции.

Социальный капитал внедрен в дискурсы и исторические движения и может быть конвертирован в новых социально-политических контекстах в иные актуальные формы. Корпоративные и криминальные сети, сети служб политической полиции и клубные структуры, религиозные сети и, наконец, виртуальные сети онлайнового общения могут стать инфраструктурой политической мобилизации, мощным ресурсом конфронтационной политики, опорой для формирования как институциональных, так и неинституциональных политических акций, движений и организаций.

Следует также учесть, что сама концепция социального капитала не является политически нейтральной. В литературе мейнстрима социальный капитал рассматривается как нормативная теория демократического общества, под которым понимаются, прежде всего, современные западные демократии. Под данный идеал должны так или иначе «подтягиваться» остальные общества. При этом широко признано (хотя исключительно в негативном смысле) влияние конкретного исторического опыта страны («path dependency»), что при

18

подлинно научном взгляде неизбежно должно вызвать и поставить вопрос о невозможности

Рассмотрение политических аспектов концепции социального капитала рождает множество других вопросов, которые еще не получили достаточного разрешения в социологической и политической науках. Назовем лишь некоторые из них.

Как связаны концепции социального капитала и гражданского общества?

Как связаны социальный капитал и политическое (включая электоральное) поведение?

Какова роль социального капитала в политической мобилизации и протестном поведении?

Каковы особенности функционирования и роль социального капитала в обществах с авторитарными, а также несовершенными (в том числе формирующимися) демократическими режимами?

Как связано развитие социального капитала и функционирование политических, государственных, в первую очередь, институтов?

Остановимся на последнем несколько подробнее. Значительная часть литературы по социальному капиталу предполагает следующий причинный порядок: социальный капитал – это «то, что заставляет демократию работать», используя название знаменитой книги Р. Патнэма. Но достойно исследовательского внимания и противоположное утверждение: функционирование политических институтов оказывает фасилитирующее влияние на развитие коллективного социального капитала и на показатели социальной сплоченности сообщества.

Распространенная интерпретация классических текстов де Токвиля состоит в том, что все наоборот: общество самоорганизуется ПРОТИВ государства. Ряд политических идеологий и нормативных социальных теорий в качестве конституирующего элемента содержат страх перед масштабным вторжением государства и боязнь государственного вмешательства в общественную жизнь. С этой точки зрения, которая в США именовалась бы консервативной, а в России названа либеральной, общество лучше оставить на его собственное усмотрение для самоорганизации, так как вмешательство государства может только вытеснять, отталкивать и глушить добро-

19