опыт трансформации старопромышленных городов / 1.Социальный капитал как ресурс модернизации в регионе... ч. 1

ним ударом убить невыгодное для них кабальное хозяйство и создать, пользуясь крестьянской нуждой, класс оседлых, связанных с землей сельскохозяйственных рабочих» [2, с. 126]. Исходя из классовой трактовки либерализма, социал-демократы считали, что кадетскую партию поддерживают те помещики, которые перестроили свое хозяйство на капиталистический лад. Они были заинтересованы в развитии буржуазных отношений в деревне, чему препятствовало крестьянское малоземелье и полуфеодальные формы эксплуатации. Отсюда и кадетские требования передать крестьянам государственные, удельные, кабинетские и церковные земли, а также провести отчуждение части помещичьих земель, т.е. тех земель, где хозяйство ведется отсталыми, кабально-крепостническими методами. Абстрактная схема о том, что среди кадетов-землевладельцев преобладали помещики капиталистического типа не находит подтверждения в работах современных историков. Новейшие исследования показали, что прогрессивные либеральные взгляды часто соседствовали с самым рутинным способом хозяйствования, в том числе с применением отработочной системы.

Меньшевистский образ кадета был близок большевистскому, но были и отличия. Для большевиков кадетский демократизм являлся лживым, демагогичным, а меньшевики были готовы поверить в искренность левых либералов, стремившихся покончить с самодержавием во имя буржуазной демократии. А.С. Мартынов подчеркивал – кадетская программа представляла собой «тот предел демократизма, которого русские либералы не достигали никогда» [10, с. 12]. Он соглашался идентифицировать кадетов как «социальных реформаторов» (выражение П.Н. Милюкова). Последовательно рассмотрев все разделы программы конституционных демократов, Мартынов пришел к выводам, сходным с большевистской публицистикой: «… в аграрном вопросе, так же как и в рабочем, и в финансовом, кадеты, постепенно эмансипируясь от традиций земских либералов, выступали, как последовательные идеологи мирного, буржуазного, капиталистического прогресса и, как таковые, они… естественно отстаивали интересы средней и мелкой буржуазии» [10, с. 70].

Ю.О. Мартов увидел в кадетской программе максимум «тех прав, той свободы и тех уступок, которые буржуазия готова дать

140

народу, чтобы сообща избавиться от самодержавия и получить конституционный порядок». Кадеты объявили себя демократами, стремясь подчинить своему влиянию народные массы, но, не являясь сторонниками полного народовластия, они стараются всячески ограничить демократию [8, с. 246].

Либеральные публицисты вели последовательную полемику с социал-демократами. А.С. Изгоев, разбирая тезисы об «измене буржуазии» и «предательстве либералов», подчеркивал: «Эти сочетания слов, положительно, лишены смысла. Отождествлять русскую буржуазию в узком смысле слова с русским либерализмом, безусловно, демократическим, невозможно. Затем нельзя не признать, что так называемые «измена» и «предательство» «либералов» заключаются только в том, что последние не превращаются в социалдемократов. Но если бы это было возможно, то к чему же тогда особое существование социал-демократов?» [4, с. 234]. Изгоев категорически отрицал важнейший тезис социалистов о том, что аграрная программа кадетов была создана испугавшимися помещиками, поспешившими дать «кое-что» крестьянам для предотвращения беспорядков. Эти утверждения он назвал «главным наветом на партию народной свободы», показывая, что еще в программе Союза освобождения говорилось о необходимости проведения земельной реформы на началах дополнительного наделения крестьян землей. «Аграрная программа партии, – писал он, – создана не помещиками, а демократической интеллигенцией из «Союза освобождения» и продиктована, как и остальная часть программы, не классовыми или групповыми, а только государственными соображениями» [3, с. 38].

Теоретически сконструированный социал-демократами образ либерала являлся основой для оценки тактики кадетской партии. По мнению В.И. Ленина, российская буржуазия в отличие от западноевропейской не хотела брать власть в свои руки из-за своей политической слабости и тесных связей с самодержавием, а лишь стремились разделить ее с монархией для совместной эксплуатации трудящихся. «Кадеты, – писал он, – не хотят властвовать, предпочитая «состоять» при монархии и верхней палате» [6, с. 293]. Либералы не могли мириться с крепостничеством, но боялись революции и движения народных масс. Следовательно, главным врагом либералов

141

были революционеры, а их противоречия с царизмом хоть и были объективными, но не носили антагонистического характера. Ленин создавал образ либералов как реформистов, стремящихся освободить Россию «сверху». Отсюда и их тактика – мирными, парламентскими путями добиваться реформ, пропагандировать «конституционные иллюзии», отвлекая массы от революционной борьбы.

Ленинские взгляды на либерализм разделяли и другие большевистские публицисты: В.В. Воровский, А.В. Луначарский, И.И. Скворцов-Степанов, Л.Б. Каменев и др., комментировавшие, дополнявшие и развивавшие «установки» своего лидера по данному вопросу. Все они считали либералов внутрисистемной «оппозицией Его Величества», которые не ведут серьезную борьбу с властью, а лишь «играют в парламентаризм» с целью выторговать для себя у царизма «клочок шерсти».

Меньшевистские оценки либерализма близки ленинским, но было и серьезное отличие. Меньшевики в отличие от большевиков считали, что российская либеральная буржуазия должна являться одной из движущих сил революционного процесса. Это положение вытекало из абстрактной схемы: ломается феодализм, утверждается капитализм, который прогрессивнее феодализма, поэтому в борьбе с этим последним пролетариат должен идти на компромиссы с буржуазией, которую разделяют с царизмом непримиримые противоречия. Однако российские промышленники и предприниматели на роль непримиримых борцов с самодержавием явно не годились. Поэтому для спасения марксистских постулатов социалисты выдвинули тезис о том, что российская либеральная интеллигенция является подлинной выразительницей идей буржуазного развития страны и наиболее последовательным борцом с царизмом, как с той силой, которая препятствует этому развитию.

По мнению меньшевиков, в начале ХХ в. либералы встали в оппозицию к существующей власти под лозунгами борьбы с абсолютизмом за конституцию, политические реформы, преобразования аграрных отношений. После Манифеста 17 октября 1905 г. левые либералы (кадеты), оставаясь в оппозиции к самодержавию, отмежевались от «социализма и революции», перешли на позиции отрицания революционного насилия и нелегальных методов борьбы,

142

вступили на путь достижения компромисса с властью во имя решения социальных проблем. Правые же либералы (октябристы), убедившись в готовности правительства пойти на сделку с «имущими классами», решили поддержать существующую власть в ее борьбе против дальнейшего развития революции, против «притязаний демократических масс» с целью «тесно связать монархическую власть с организованными имущими классами и сделать ее ширмой для их организации» [7, с. 52].

Почему же левые либералы все же остались в оппозиции? В. Меч (Мачинский) считал, что кадеты выражают интересы интеллигенции, для которой развитие буржуазного общества создаст «усиленный спрос на ее труд, укрепит ее имущественное и моральное положение». Отсюда и стремление к либеральным ценностям, «ибо общественная свобода – это более всего свобода мысли и слова и, следовательно, свобода активной интеллигентской деятельности по преимуществу. Здесь, в конституции, в парламентаризме – настоящее поле деятельности для интеллигенции, ее наибольшая общественная роль. Ее заинтересованность в таком политическом порядке носит, поэтому наиболее прямой, непосредственный характер» [9, с. 14]. Г.В. Плеханов также был глубоко убежден в искреннем стремлении кадетов «разделаться с нашим старым порядком». Недаром меньшевик И.И. Рамишвили, обращаясь в I Государственной думе к кадету Н.А. Гредескулу, восклицал: «У нас общая цель, революционная цель – уничтожение ненавистного режима, но средства к одной цели могут быть разными, и те мирные средства, которые рекомендует г. Гредескул, по моему мнению, совсем не годятся» [11, с. 148]. Тем самым меньшевики в отличие от большевиков не сомневались в стремлении либералов (кадетов) сломить старый строй, демократизировать политическую жизнь и провести серьезные социально-экономические реформы в буржуазном духе, но считали их слишком слабыми для этого.

Какими же методами собирались кадеты добиваться своих целей? По мнению меньшевиков, кадетский либерализм «сторонится революционных методов борьбы и стихийно-революционных массовых движений», стремясь ввести их в мирное парламентское русло, «где надеется вынудить уступки, соглашение со старой властью

143

путем голосований, словесной критики, резолюций; словом, это не революционеры, а только резолюционеры» [9, с. 16]. По мнению А.С. Мартынова, победа на выборах в I Думу кадетов загипнотизировала. Им показалось, что правительство будет вынуждено капитулировать перед единодушным напором общественных сил и через Думу мирным парламентским путем можно будет провести кардинальные реформы. Однако Дума самим фактом своего существования содействовала возрождению революционного движения в стране, что серьезно напугало как самих кадетов, так и власть. Из этого страха Мартынов выводил переговоры кадетов с Д.Ф. Треповым о создании общественного министерства, предполагая готовность либералов пойти на немалые уступки. Он считал, что в I Думе кадеты ставили себе целью соглашение с монархией на почве отставки бюрократического министерства и замены его ответственным, парламентским; во II Думе они ставили гораздо более скромную цель – соглашение с бюрократическим министерством на почве получения «клочка шерсти». Но, чем больше кадетская партия проявляла свою слабость, тем меньше правительство нуждалось в соглашении с ней, тем более что кадеты не могли гарантировать правительству не только прекращения революции в стране, но даже подавления влияния социал-демократии в самой Думе. Итог подобной политики либералов для меньшевиков очевиден – с разгоном II Думы 3 июня 1907 г. «они безропотно и покорно сошли с авансцены» [10, с. 85].

Таким образом, меньшевики считали либералов, под которыми они понимали кадетов, «оппозицией Его Величеству», которые стремятся бороться с властью ради проведения буржуазных реформ. Однако избранный ими метод борьбы (парламентская тактика конституционных реформ) обречен на неудачу, так как власть понимает только язык силы, а она у либералов отсутствует.

Либеральные общественные деятели пытались опровергнуть сложившиеся о них представления. А.С. Изгоев (Ланде) в рецензии на меньшевистскую работу «Общественное движение в России в начале ХХ века» писал, что в работах социал-демократов действуют не реальные лица, а «манекены с наклеенными ярлычками: «пролетариат», «буржуазия», «реакция», «феодал», «радикально-демо- кратический», «социалистический» и т.д. Эти манекены двигаются более или менее толково и в порядке, поскольку их дергают за вере-

144

вочку революционных дел мастера, «организации» [4, с. 271]. Трудно не согласится с Изгоевым, что при таком «наивном взгляде на вещи» трудно разобраться в сути происходящих событий. Тем не менее, созданный социал-демократами образ либерала оказался очень «живучим», став основой для всей советской историографии.

Литература

1.Блюм А., Левин К. «Кадеты». Обзор программы и тактики партии «Народной свободы». СПб., 1906. 67 с.

2.Воровский В.В. Избранные произведения о первой русской революции.

М., 1955. 399 с.

3.Изгоев А.С. Наши политические партии. Пг., 1917. 44 с.

4.Изгоев А.С. Русское общество и революция. М., 1910. 273 с.

5.Левин К. Политические партии в России. М., 1907. 89 с.

6.Ленин В.И. Полное собрание сочинений. М., 1968. Т. 12. 576 с.

7.Мартов Л. Общественные движения и умственные течения в период 1884 – 1905 гг. // История русской литературы ХIХ в. / Под ред. Д.Н. Овсяни- ко-Куликовского. М., 1910. Т. V. 580 с.

8.Мартов Ю.О. Избранное. М., 2000. 672 с.

9.Меч В. Либеральная и демократическая буржуазия // Борьба общественных сил в русской революции. М., 1907. Вып. IV. 89 с.

10.Общественное движение в России в начале ХХ века / Под ред. Л. Мартова, П. Маслова, А. Потресова. СПб., 1914. Т. 3. 643 с.

11.Первая Государственная дума: Сб. статей: В 3 вып. СПб., 1907. Вып. 1.

279 с.

Е.М. Иванова

г. Череповец

КУЛЬТУРНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ КАК ФАКТОР МОДЕРНИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ КОММУНИКАЦИЙ В РЕГИОНЕ

Аннотация: Статья посвящена вопросам социокультурного проектирования как фактору модернизации социальных коммуникаций в регионе. Рассмотрен опыт проектов, связанных с поддержанием языковых ценностей, которые лежат в основе национальной, культурной, исторической идентичности.

145

Ключевые слова: Социокультурное проектирование, модернизация, социальные коммуникации, культурный код, идентичность, культурные факторы модернизации, Тотальный диктант.

Summary: The article is devoted to the issues of socio-cultural design as a factor of modernization of social communications in the region. Considered the experience of projects related to the maintenance of linguistic values that lie at the basis of national, cultural, historical identity.

Key words: Sociocultural design, modernization, social communications, cultural code, identity, cultural factors of modernization, Total dictation.

Актуализация культурного фактора как доминанты всего процесса модернизации страны1 и окончательное понимание этого всем российским социумом, включая высшее руководство государства2, приводит к тому, что особое значение и звучание в обновлении всех социальных коммуникаций приобретает социокультурное проектирование, приоритетной задачей которого становится поддержка ценностей, норм, традиций, культурных практик. Безусловной и неоспоримой ценностью, основой любого культурного кода, как известно, является язык, что особенно ярко подтверждается, например, в периоды кризиса идентичности3. Не случайно М.В. Ломоносов в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке» говорил о том, что сила народа создается, прежде всего, силой его родного языка [4].

При всей выраженности в российском общественном сознании «элементов архаической ментальности, не соответствующих современному культурно-цивилизационному контексту» [9], с одной стороны, и все нарастающих тенденциях поиска так называемой новой (зачастую искусственной) идентичности – с другой, именно сло-

1 См. материалы доклада Фонда поддержки гражданских инициатив – «Стратегия 2020» «Культурные факторы модернизации».

2На заседании президентского совета по культуре и искусству В.В. Путин отметил: «Потеря собственного "культурного лица", национального культурного кода, морального стержня – все это ослабляет и разрушает общество. Обществом, в котором "растворена" культурная традиция, легко манипулировать. Теряется иммунитет к разного рода экстремистским, деструктивным и даже агрессивным идеям». URL: //http://www.rg.ru/dok

3Об этом подробно в Иванова Е.М. Ситуация «словарного переполоха» и медиаобраз русского языка // Медиаобразы в социальных коммуникациях.

Череповец, 2010. С. 52–62.

146

жившаяся, сильная, укорененная1 система русского языка, государственного языка РФ, способна выступить в функции общественной «скрепы», консолидирующего ресурса в сложнейшем по динамике современном социальном, политическом и культурном контексте как внутри, так и за пределами России. Именно язык и лингвистическая компетентность его носителя в эпоху «скоропортящихся», по определению Элвина Тоффлера [7], знаний становятся объектом повышенного интереса со стороны общества, о чем свидетельствует большое количество разномасштабных проектов, связанных с языковой и шире – лингво-коммуникативной проблематикой.

Среди наиболее успешных за последние десять лет проектов можно назвать проекты «За образцовый русский язык» (ОАО Агенство «Роспечать»), «Говорим по-русски» (радио «Эхо Москвы»), «Смыслица» (радио «Русский мир»), «Служба русского языка», «Территория слова» (телерадиокомпания Воронежа), «Русский язык: вчера, сегодня, завтра» (Новосибирск) и т.д. География подобных проектов наиболее полно представлена в результатах Всероссийского конкурса работников электронных средств массовой информации (телевидение, радио, Интернет) «За образцовое владение русским языком в профессиональной деятельности» – « Грамотно, по-русски»2. Все эти проекты направлены, по словам А.И. Гагаркина, «на создание в стране гуманитарного капитала» [2], и добавим – прирастающего не в последнюю очередь за счет регионального «инвестирования».

На Первом Международном конгрессе «Культура как ресурс модернизации» в обсуждениях «Семи тезисов для политики ком-

1Эта укорененность имеет и юридическое выражение: за русским языком законодательно закреплен статус государственного языка РФ, в СНГ и странах Балтии за ним закреплен либо статус государственного языка, либо языка межнационального общения, либо языка национальных меньшинств, либо регионального языка. Подробно об этом см. в ежегодных докладах Департамента информации и печати МИД РФ «Русский язык в мире».

2Конкурс организуется Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям и проводится интернет-порталом ГРАМОТА.РУ совместно с Международным пресс-клубом.

147

плексной модернизации»1 в числе факторов, оказывающих наибольшее влияние на социальные коммуникации, называлось существование неформальных институтов, различных независимых групп, среди основных функций которых – артикулирование ценностей. В этом отношении наиболее заметным и ресурсным социокультурным проектом, направленным на новую/старую ценность – языковую грамотность, становится «Тотальный диктант», названный авторами «всероссийской акцией по проверке грамотности». Цель нашего обращения к этому проекту – обнаружение «точек попадания» в ожидания, в современные коммуникационные процессы и тренды. Почему именно это, сугубо университетское мероприятие, вовсе не уникальное в вузовской филологической среде, переросло в проект, получивший в 2011 году премию «Серебряный лучник»2 в номинации «Лучший общественный проект года»?

«Тотальный диктант» (далее ТД) оказывается максимально релевантным тому пониманию модерна3, который представлен в комплексном исследовательском проекте по изучению и оценке культурных факторов модернизации (руководитель проекта А.А. Аузан, участники – А.Н. Архангельский, П.С. Лунгин, В.А. Найшуль и др.). Модерн направлен на последовательную работу с устоявшейся традицией, обновление ценностей и институтов. В отличие от авангарда, он не отрицает устоявшиеся модели только потому, что они существуют давно; он никогда не бывает штучным исключением из правила, принципиально воспроизводим, подлежит масштабированию и тиражированию [1]. История самого ТД – убедительное подтверждение этого.

Инициатива организации и проведения Тотального диктанта принадлежит филологам Новосибирского государственного универ-

1Тезисы содержатся в докладе «Культура как фактор модернизации». URL: http://www.strategy-2020.ru/ru/article/kulturnye-faktory-modernizatsii

2Национальная премия в области развития общественных связей. Учреждена 25 июня 1997 года Торгово-промышленной палатой РФ. Союзом журналистов РФ и Российской ассоциацией по связям с общественностью.

3Авторы проекта считают, что наиболее точно современная социокультурная ситуация в России определяется как ситуация катастрофического социального модерна и, заимствуя из эстетики категории архаики, модерна и авангарда, анализируют истоки и перспективы сложившейся ситуации.

148

ситета, именно Новосибирск – родина и столица ТД. Как пишут организаторы ТД: «Это была обычная студенческая самодеятельность, мероприятие факультетского масштаба, которое делали студенты для студентов» [6]. В течение пяти лет, начиная с 2004 года, ТД на гуманитарном факультете НГУ проходил ежегодно и собирал в среднем около 200 человек. Поворотным для всего проекта стал 2009 год, когда решено было пригласить для чтения диктанта московского филолога, журналиста, автора и исполнителя песен Псоя Короленко. Как результат – в три раза больше участников. У ТД начал меняться формат: школьная процедура диктанта стала приобретать черты шоу, флэшмоба, масштаб и массовость которого увеличиваются с каждым годом; проект из университетского вырос в международный.

Этому не в последнюю очередь способствовало формулирование цели всего проект – « тотальный диктант призван распространить моду (выделено нами – Е.И.) на грамотность. Мы хотим показать, что писать грамотно – круче, чем неграмотно. Что умение правильно расставить запятые – обязательный признак по-настоящему успешного, уверенного в себе человека. Девиз Тотального диктанта: «писать грамотно – это модно!» [6]. Мы отметили те ключевые, на наш взгляд, понятия, вокруг которых выстраивается концепция проекта. Мода, «крутость», стиль успеха и уверенности – концепты престижности, входящие в ценностный комплекс современной массовой культуры. В программной работе Г.Л. Тульчинского «Культура в шопе» отмечается, что «ценности массовой культуры, реализуемые в ее артефактах (продуктах), выражают представления о жизненном комфорте, социальной стабильности и личностном успехе. Они адресованы всем и каждому. Поэтому смыслом массовой культуры, принципом ее ценностной координации является глубокая маркетизация – не столько удовлетворение, сколько формирование потребностей, для удовлетворения которых предназначены продукты масскульта. Все, что возникает, существует, задумывается в массовом обществе, должно пользоваться спросом на рынке. Только в этом случае оно может быть оценено во "всеобщем эквиваленте" и продано. Деньги, прибыль выходят на сцену только после того, как выявился спрос» [8]. Авторы рассматриваемого со-

149