Отказ от «терапевтического рвения» и дистаназии

В тексте уже цитированной нами Декларации мы находим отказ от так называемого «терапевтического рвения», которое, будучи нацелено на про­дление жизни любой ценой, приводит к дистаназии. Для того чтобы разоб­раться в этой концепции, необходимо вспомнить критерии «констатации смерти»: на сегодняшний день, благодаря прогрессу, достигнутому в облас­ти нейрологии и диагностической техники, всеми почти единодушно при­знается, что биологическая смерть индивида может быть точно констати­рована после подтверждения состояния полной церебральной смерти, то есгь смерти головного мозга. Однако в этой связи следует отдельно рассмотреть некоторые особые случаи больных в коматозном состоянии.

а) В случае комы, которую можно считать «обратимой», необходимо использовать все средства, имеющиеся в распоряжении врачей, для возмож­ного или вероятного возвращения к жизни, при этом следует идти на любые экономические или медицинские жертвы.

³⁹ N. Cellini, Presentazione, в книге A. Ciabattoni — М. Pittiruti, Terapie palliative e cure di support/} in oncohgia, SEU, Roma, 1996, c. XI.

40 Там же.

б) Когда кома, по мнению экспертов, представляется «необратимой», больному в коматозном состоянии следует оказывать обычную помощь (куда входят гидратация и парентеральное питание), однако необязательно ис-­ пользовать в дальнейшем особо изнурительные и тягостные для больного средства, приговаривающие его к продлению переживаемой агонии, если отсутствует какая-либо возможность возвращения больного к сознанию и контакту с людьми. В этом случае может иметь место совершенно ненужное «терапевтическое рвение». Вынесение решения о необратимости комы и невозвратимости сознания не может быть легким, и принять его могут толь­ ко компетентные и сознательные медицинские работники.

в) Продление лишь кажущейся и абсолютно искусственной жизни после того, как полностью и необратимо прекратились мозговые функции, что можно вывести из «безмолвной» энцефалограммы и признаков смерти во всех областях головного мозга, было бы оскорблением умирающего и его смерти, как и мучительным обманом его родственников.

«Безмолвная» энцефалограмма, если она остается таковой некоторое время, — это знак необратимости прекращения функционирования коры головного мозга. Вместе с тем следует учитывать и другие параметры, свиде­тельствующие о смерти всего мозга. О «терапевтическом рвении», которое порой излишне драматизируется, речь может идти в двух случаях: когда тех­нические средства применяются к тому, кто практически уже мертв, то есть после наступления «полной церебральной смерти», и когда применение медицинских или хирургических видов терапии (за исключением обычных) «несоразмерно» ожидаемым результатам. Следует признать, что, несмотря на все эти детальные указания, все же остаются неясные случаи не только глубокой и необратимой комы, но и пролонгированной комы, когда больной продолжает оставаться в коматозном состоянии при оказании ему только обычной помощи. Можно привести примеры таких необратимых коматозных состояний, при которых поддерживается чисто биологическая жизнь, могу­щая длиться много месяцев и даже лет (непрекращающееся вегетативное состояние). Такой была, возможно, ситуация Карен Энн Квинлен, молодой американки, о которой газеты писали на протяжении десяти лет. Аналогич­ным был известный случай и молодой Нэнси Б. Крузен, которая находилась в непрекращающемся вегетативном состоянии около восьми лет, в течение которых ее кормили методом гастростомии. После различных решений суда было вынесено окончательное решение о прекращении такого питания, что привело к ее смерти через десять дней, — это решение было основано на предположении, подкрепленном свидетельскими показаниями, что таковой была и ее воля⁴¹. Возникает вопрос, можно ли говорить о настоящей жизни, когда почти несомненна необратимость комы, бессознательного состояния и отсутствия контактов, даже если некоторые жизненные функции еще не прекратились, хотя энцефалограмма «безмолвствует» уже на протяжении многих часов? Нам кажется, что на практике трудно найти оправдание для

*1 Ср. А. Риса, // caso di Nancy Beth Cruzan, «Medicina e Morale», 1992, 5, с 911 - 932.