Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Физический тип древнего населения Беларуси
.pdf
ции его реконструкций опубликованы в ряде энциклопедических,
научных, учебных и популярных изданий.
На основании антропологических данных И. В. Чаквиным
[163], а также И. В. Чаквиным совместно с литовским антропологом Гинтасом Чеснисом была впервые предпринята попытка
реконструкции уровня смертности и продолжительности жизни
у средневекового населения Подвинья и Понеманья [169]. Будучи этнографом и антропологом, И. В. Чаквин в своих исследованиях вопросов этнической истории белорусов привлекал антропологические данные [164–166].
Новые антропологические материалы были использованы
И. В. Чаквиным также при анализе сложных этногенетических
процессов на территории Беларуси в XIV–XVIII вв. [164–166].
Кроме того, с целью решения некоторых этногенетических вопросов И. В. Чаквин совместно с Г. Чеснисом также впервые использовал в качестве устойчивых во времени генетических маркеров неметрические (альтернативные описательные) краниологические признаки для антропологической характеристики серий X–XIV вв. с территории Беларуси [169]. Они показали эффективность использования комплекса этих признаков в этногенетических исследованиях. При этом была установлена большая
генетическая близость разных исследованных территориальных
групп по комплексу неметрических краниологических признаков.
Важную роль в визуализации антропологических особенно-
стей древнего населения разновременных локальных групп населения Беларуси сыграли выполненные И. В. Чаквиным реконструкции внешнего облика представителей разных племенных групп.
В 1986 г. в аспирантуру по специальности «антропология»
поступил А. И. Кушнир. Новые материалы исследовали И. В. Чаквин и А. И. Кушнир. Они установили, что на территории Полоцкой земли среди населения X–XIII вв. встречались не только массивные широколицие, но и менее массивные, узколицие локальные
варианты [84]. А. И. Кушнир совместно с научным руководителем
И. И. Саливон осуществил краниометрическое исследование населения X–XIV вв., оставившего могильники с каменными кладками на территории Гродненской области [79, 137]. Совместно
21
с археологом Ш. И. Бектенеевым А. И. Кушнир впервые охарактеризовал краниологические особенности населения восточной
Беларуси XVI–XVIII вв. [85]. Обобщение накопившихся к концу
1990-х годов данных о населении, обитавшем на территории Беларуси во II тыс. н. э., позволило А. И. Кушниру дать более детальную антропологическую характеристику территориальных групп,
относящихся к разным историческим периодам [80, 81].
Использование добытых археологами новых, значительных
в количественном отношении, антропологических материалов по
разным территориальным группам древнего населения, обитавшего на территории Беларуси в разные исторические периоды,
новых данных в области археологии, истории, этнологии, лингвистики, а также новых эффективных методов статистического
анализа расодиагностических показателей позволило А. И. Кушниру уточнить роль антропологических данных в решении ряда
исторических вопросов, касающихся этногенеза белорусов [82,
83, 86].
Существенный вклад в изучение динамики антропологического состава населения северного региона Беларуси внесли исследования О. А. Емельянчик серий детских и взрослых черепов
из курганных погребений X–XIII вв. с бывшей кривичской территории, из грунтовых могильников XI–XIII вв. в Дрисвятах и Козловцах, из жальничных погребений XIII–XIV вв., города Полоцка XVII–XVIII вв., города-замка Горы Великие XVII–XVIII вв.
Краниологические показатели этих серий сравнивались с данными по серии из белорусских сельских кладбищ XVIII–XIX вв.
О. А. Емельянчик на большом материале показала, что средневековое население Полоцкой земли X–XIV вв. не было однородным в антропологическом отношении. В составе курганного
населения преобладал долихокранный умеренно широколицый
антропологический тип, генетически связанный с древнейшим
населением региона. Кроме того, судя по антропологическим
данным, на территорию Полоцкой земли в XI–XII вв. проникали
отдельные группы прибалтийско-финского населения с севера,
для которых был характерен «лапаноидный комплекс» – упло-
22
щенное и низкое лицо при общей грацильности черепа. Происходило активное взаимодействие пришлого славянского и местного балтского населения. В XIII–XIV вв. на территорию Полоцкой земли проникают также группы населения с запада. Именно
для этого периода характерно заметное увеличение черепного
указателя (от 74 до 77 ед.) в мужской серии, а в женской – черепной указатель оставался почти неизменным (74,8–76 ед.). Таким
образом, начавшаяся с XIII–XIV вв. брахикефализация населения Полоцкого региона была связана с изменениями генофонда
вследствие активизации миграционных процессов и смешения
разных групп населения [67, 68].
Специальные исследования О. А. Емельянчик посвятила го-
родскому населению Полоцкой земли в XVI–XVIII вв. [66]. Результаты анализа краниометрических показателей сельского и городского населения Полоцкой земли во II тыс н. э. в сравнении
с хронологически одновременными сериями с остальной территории Беларуси позволили охарактеризовать формирование антропологического состава населения Полоцкой земли в XI–XIX вв. [136].
Особый интерес представляет палеоэкологическое исследо-
вание О. А. Емельянчик, посвященное определению частот встречаемости маркера анемического стресса – гиперостозных изменений в верхней внутренней части орбит, т. е. Cribra orbitalia
[64, 70]. Оно позволило исследовательнице впервые охарактеризовать состояниие здоровья населения в разные исторические эпохи и адаптивные реакции костной системы населения на сложные
условия жизни и, прежде всего, на пищевой рацион с дефицитом
мясной пищи.
О. А. Емельянчик показала, что, рассчитанная по специально
разработанным для палеодемографических исследований формулам, средняя ожидаемая продолжительность жизни гораздо
более низкая у индивидов с наличием Cribra orbitalia, что связано
с ослаблением иммунитета при дефиците железа в организме
и большей восприимчивостью к инфекциям [65, 69]. Сравнение
с данными литературных источников позволило ей установить,
что показатели частот этой патологии у населения на территории
Беларуси в X–XIII вв. не отличаются от таковых на территории
23
Восточной и Центральной Европы. Однако показатели среди белорусов в XVIII–XIX вв. остаются на том же уровне, что и в X–
XIII вв. в то время как в соседних странах показатель частоты
встречаемости Cribra orbitalia понижается по направлению к со-
временности. Частота встречаемости данной патологии среди
белорусов XVIII–XIX вв. в сельской местности превышает таковую в сериях с территории Европы. Такое состояние исследованных О. А. Емельянчик популяций свидетельствует об относительной стабильности санитарно-гигиенической обстановки
на территории Беларуси на протяжении II тыс. н. э.
Благодаря сопоставлению результатов палеодемографического
исследования материалов из погребений XVII–XVIII вв. в Полоцке и Горы Великие (сейчас д. Горы Горецкого района Могилевской
области) со статистическими данными о смертности в Могилевской
губернии в период с 1871 по 1881 г. О. А. Емельянчик показала
адаптивный характер уровня смертности в разные исторические
периоды. Использование исторических источников позволило
исследовательнице обосновать зависимость высокой смертности
населения Полоцка и Гор Великих XVII–XVIII вв. от сложной
исторической обстановки, связанной с частыми войнами, голодом, массовыми эпидемиями. Общее увеличение средней продолжительности жизни горожан к концу XIX в. возрастало преимущественно за счет взрослой части населения, в то время как уровень
детской смертности по-прежнему оставался высоким. Повышенный по сравнению с мужчинами уровень смертности среди молодых женщин является следствием стресса, связанного с высокой
репродуктивной нагрузкой в неблагоприятных условиях жизни.
Детальное исследование разных классов зубов у современных
детей, подростков и молодежи Беларуси и сравнительный анализ
полученных данных с одонтологическими показателями у населения XVIII–XIX вв. и XI–XII вв. позволило В. В. Гатальскому
в начале 2000-х годов на гораздо бóльшем материале подтвердить
отмеченные ранее И. И. Саливон явления редукции зубной системы [45–70]. В. В. Гатальский показал, что, произошедшее в XVIII–
XIX вв. статистически достоверное сокращение размеров жевательного класса зубов, продолжалось вплоть до второй половины
24
2000-х годов. Такие изменения он связывает с общей грацилизацией скелета, детерминированной значительным изменением пищевого режима и экологической обстановки, а также гиподинамичным образом жизни. Было выявлено, что редуцированные формы третьего нижнего моляра (М3) более подвержены кариесу.
Исследования О. В. Тегако структурных особенностей кор-
невой системы разных классов зубов, сравнение бугорковой структуры и размеров коронки у современного и древнего населения
Беларуси позволили уточнить характер эпохальной изменчивости
зубной системы [142, 149–151]. Она отметила не только разные
темпы изменения размеров моляров на верхней и нижней челюстях, но также показала сокращение общей площади их жевательной поверхности за счет уменьшения бугорковых образований.
Компьютеризация научных исследований позволила создать
базу краниометрических и остеометрических данных по населению II тыс. н. э. и впервые попытаться определить характер изменчивости ряда краниометрических и остеометрических показателей в суммарной серии из белорусских сельских могильников конца XVIII–XIX вв. по направлению от условного старшего
поколения к младшему во второй половине XIX в. В связи с тем,
что раскопки этих кладбищ осуществлялись на участках с более
поздними захоронениями в конце XIX в., о чем свидетельствовали надписи на сохранившихся надгробиях, и даты на монетах
в погребениях, а также учитывая, что молодых и пожилых умерших хоронили примерно в одно и то же время, оказалось допустимым отнести когорту костного материала от молодых индивидов (adultus) к условному младшему поколению, а зрелого возра-
ста (maturus) – к условному старшему поколению [128, 134, 141].
Исследование характера межпоколенной изменчивости кра-
ниологических и остеологических показателей среди белорусского сельского населения XIX в. позволило установить сохранение от старшего к младшему условному поколению основной
тенденции эпохальной морфологической изменчивости (процессы
грацилизации скелета и брахикефализации формы черепа), наблюдавшиеся на протяжении последнего тысячелетия в качестве
микроэволюционной морфологической перестройки [134]. При-
25
менение предложенного в 1922 г. В. В. Бунаком метода дифференциации по соотношению продольного и поперечного размеров мозгового отдела черепа ряда краниотипов в анализе частот
их распределения среди сравниваемых хронологически разновременных краниологических серий и среди разновозрастных групп
современного населения Беларуси позволило детализировать структурные эпохальные преобразования формы черепа. Процесс брахикефализации более позднего населения реализовывался в ряду
поколений древних и современных популяций посредством изменения соотношения в них различных краниотипов с преобладанием широтных, либо продольных размеров мозговой коробки
[104]. При этом процесс бахикефализации носил волнообразный,
а не линейный характер, т. е. на каком-то временном интервале
интенсивность этого процесса снижалась, а на другом усиливалась.
Результаты палеоантропологических исследований в Беларуси показали, что имеющиеся в распоряжении белорусских антропологов краниологические материалы из курганных и грунтовых могильников X–XIV вв. позволяют характеризовать население как стабильно долихокранное вплоть до XIII в. После
этого начался процесс брахикефализации, наиболее интенсивно
протекавший в XIII–XVII вв., однако в локальных популяциях
при едином антропологическом типе городского и сельского населения темпы таких структурных изменений происходили неравномерно. Обычно процесс брахикефализации начинался несколько
раньше у городского населения, более неоднородного по сравнению с сельским. Происходивший на протяжении II тыс. н. э. процесс грацилизации на лицевом скелете отразился слабо. Тем не
менее неравномерное сокращение размеров верхней и нижней
челюстей и вызванное этим изменение формы прикуса, а также
сокращение альвеолярного пространства сопровождалось редукцией зубной системы, которая проявилась в тенденции к большей плотности зубного ряда, в уменьшении некоторых размеров
зубов и сокращении бугорковых образований у выполняющих жевательную функцию моляров и премоляров. Этот процесс продолжается и его последствия наблюдаются так же и у современного
населения Беларуси.
26
В качестве причин, вызвавших описанные изменения скеле-
та, в литературных источниках основное внимание уделялось
влиянию социальных условий жизни (постепенное изменение
всего образа жизни в том числе уменьшение физических нагрузок, изменение рациона питания и др.) и природной среды обитания. Тем не менее, учитывая существовавшую на протяжении
II тыс. н. э. внутригрупповую и межгрупповую неоднородность
локальных популяций, существенный вклад в эпохальные сдвиги
вносило изменение генофонда коренного населения за счет притока людей с иными генетическими особенностями, чему соответствуют более высокие темпы изменений у заведомо более неоднородного городского населения [98, 120]. Сохраняющееся
в ряду поколений вплоть до конца XX в. направление брахикефализации и общей грацилизации скелета на фоне усиливающихся миграций и смешения населения, интенсификации антропогенного изменения природной среды позволяет отнести этот
процесс к адаптивным (микроэволюционным) и требует постоянного мониторинга за показателями морфофункционального статуса населения.
Четвертый этап. Международное сотрудничество. Накопив-
шиеся сведения об антропологических особенностях населения,
обитавшего на территории Беларуси во II тыс. н. э., позволили
сравнить их с данными по славянскому населению с соседних
территорий [118].
По инициативе польского антрополога сотрудницы Инсти-
тута материальной культуры Польской Академии наук (ныне Институт археологии и этнологии Польской Академии наук) Миры
Пыжук и заведующей отделом антропологии и экологии Института искусствоведения, этнографии и фольклора НАН Беларуси
профессора Л. И. Тегако, при двухсторонней поддержке директоров институтов с польской и белорусской сторон в 1989 г. был
заключен договор о сотрудничестве в области палеоантропологических исследований. По приглашению польской стороны
в течение 1990-х годов И. И. Саливон изучала краниологические
материалы, а Л. И. Тегако – одонтологические материалы по средневековому населению Польши. Результаты исследования нашли
27
отражение в серии совместных с польскими учеными статей
[143–145]. Результаты исследования были сопоставлены с данными по хронологически одновременным краниологическим
сериям с территории Беларуси и обобщены в коллективной монографии «Антропология населения белорусско-польского пограничья в свете этнической истории славян» (Минск, 2009) под общей редакцией Л. И. Тегако.
Сравнение краниологических серий с западной территории
Беларуси и с территории Польши показало значительную степень
их сходства, неоднородность антропологического состава населения в эпоху Средневековья на смежных территориях Польши
и Беларуси. Темпы процессов грацилизации скелета и брахикефализации в этом обширном регионе в локальных популяциях
были разными. Результаты измерений И. И. Саливон предоставленной ей для исследования польскими учеными В. Гуминьским и М. Пыжук серии с северной территории Польши (датированный периодом пограничным между мезолитом и неолитом
могильник Дудка в Мазурии Поозерной) показали, что уже на
рубеже мезолита и неолита отмечаются явления брахикефализации из-за разной доли участия в смешивающихся популяциях
мезокранных и долихокранных вариантов [133].
С 2011 г. при поддержке Белорусского республиканского фонда фундаментальных исследований сотрудники отдела Л. И. Тегако, И. И. Саливон, О. В. Марфина и Н. Н. Помазанов совместно
с сотрудниками отдела физической антропологии Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая Российской
академии наук работали над проектом «Комплексное изучение
древнего населения Беларуси в свете этнической истории славян», который был успешно завершен в 2012 г.
В заключение от имени сотрудников отдела антропологии
и экологии хочу выразить благодарность московским антропологам за всестороннюю методическую помощь в научной работе,
польским антропологам и археологами за предоставленную возможность исследовать польские палеоантропологические материалы и особенно белорусским археологам за постоянное пополнение краниологических и остеологических коллекций института
истории – предмета палеоантропологических исследований.
Глава 2
ИЗУЧЕНИЕ ВОЗРАСТНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ
И СТРУКТУРНЫХ АНОМАЛИЙ СКЕЛЕТА,
СЛЕДОВ ТРАВМ И БОЛЕЗНЕЙ НА КОСТНЫХ
ОСТАНКАХ ЛЮДЕЙ ИЗ ДРЕВНИХ ПОГРЕБЕНИЙ
Костные останки людей, найденные археологами при раскоп-
ках древних погребений, являются ценным источником сведений не только о возрастных особенностях костной системы, но
и о характере некоторых заболеваний, повлиявших на структурные
изменения, а также о характере травм костей, нанесенных разными орудиями, и следах их заживления. Несмотря на то, что
основная цель данной монографии – представить конкретные
примеры структурных преобразований костей вследствие возрастных и патологических процессов, обнаруженных на палеоантропологических материалах с территории Беларуси, необходимо,
хотя бы в общих чертах, ознакомиться с биологическими закономерностями нормальных возрастных изменений костной системы и патологическими ее трансформациями, а также с краткой
историей развития методов и методологии палеопатологических
исследований.
Профессор, член-корреспондент РАН, директор НИИ и Му-
зея антропологии Московского государственного университета
им. М. В. Ломоносова А. П. Бужилова осуществила обстоятельный анализ развития в России палеопатологических исследований как самостоятельного раздела антропологии, изучающего медико-биологические проблемы аномалий и заболеваний древних людей [33]. Она наметила основные хронологические этапы
становления этого направления в науке с момента возникновения первых специальных антропологических учреждений и обществ в конце 50–60-х годов XIX в. и начала накопления остеологических и краниологических коллекций. В конце XIX в. медики,
хотя и обращались к историческим данным при анализе хронологии и территориальной распространенности эпидемий, но мало
29
обращали внимания на ископаемые останки людей разных эпох
как на источник научных изысканий.
В 1876 г. по инициативе А. П. Богданова в Московском университете была организована первая в России кафедра антропологии, которую возглавил его ученик Д. Н. Анучин. Исследовав
тысячи черепов, Д. Н. Анучин издал посвященный структурным
аномалиям черепа человека фундаментальный труд, который
представляет научный интерес и в настоящее время [7]. Он также
впервые в российской антропологии уделил внимание посмертной трепанации черепов, развил поднятую до него К. М. Бэром тему искусственной деформации черепов, найденных в пределах
России.
Усиление внимания к палеопатологическим исследованиям
и возникновение отечественной школы этого научного направления А. П. Бужилова относит к тридцатым годам XX столетия [33].
В изучении физиологического либо патологического состояния
организма важную роль сыграли рентгеноанатомические исследования как ныне живущего населения, так и ископаемых останков его древних предков. Благодаря таким исследованиям были
уточнены закономерности индивидуальной и возрастной структурной вариабельности скелета.
В 1923 г. молодой анатом Д. Г. Рохлин начал работать в Центральном рентгенологическом институте Петрограда. В дальнейшем профессор, член-корреспондент Академии медицинских наук
СССР, заведующий кафедрой рентгенологии и радиологии 1-го
Ленинградского медицинского института, разрабатывая с коллективом сотрудников рентгенодиагностику различных патологических состояний, создал научную школу, ученики которой работали в различных городах и научных центрах СССР.
Монография Ролихина, посвященная возрастным изменениям
костной системы древних и современных людей и вариантам патологических проявлений, на русском языке была впервые издана
в 1965 г. [108]. Он отметил, что первая публикация обобщающих
сведений о патологических изменениях ископаемых останков доисторических лю
дей была осуществлена еще в 1881 г. в Париже
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]