Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Физический тип древнего населения Беларуси
.pdf
и Волги, бассейна Оки и Псковско-Ильменского Поозерья – с западными кривичами и словенами новгородскими [6].
Второй этап. Подготовка национальных кадров. Возрос-
ший интерес к этногенетическим вопросам указывал на необходимость всестороннего, комплексного их решения. По инициативе профессора Адама Иосифовича Залесского при Институте
искусствоведения, этнографии и фольклора АН БССР в 1965 г.
была открыта аспирантура по специальности «антропология»
с целью изучения формирования антропологических особенностей древнего и современного населения Беларуси в свете этнической истории нашего народа. В подготовке квалифицированных кадров приняли участие ведущие российские ученые отдела
антропологии Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР В. П. Алексеев, А. А. Зубов, Г. Л. Хить, М. С. Великанова, Н. Н. Мамонова, а также Института и Музея антропологии МГУ – Ю. Г. Рычков, Т. И. Алексеева, Т. Д. Глад-кова и другие
сотрудники.
Первыми аспирантами стали Л. И. Тегако, А. И. Микулич,
которые по разным программам систематически исследовали различные территориальные группы современного населения Беларуси, а также И. И. Саливон, которая начала развивать палеоантропологическое направление. К этому времени исследованная
Г. Ф. Дебецем в 1930-е годы краниологическая коллекция X–XIII вв.
была утеряна в период оккупации Беларуси немецкими войсками
во время Великой Отечественной войны, а сохранившиеся в Институте истории АН БССР единичные экземпляры черепов были
депаспортизированы.
При выборе темы кандидатской диссертации В. П. Алексеев
как научный руководитель И. И. Саливон поставил перед ней
задачу провести раскопки белорусских сельских могильников конца XVIII–XIX вв., чтобы собрать остеологическую коллекцию, которая послужила бы связующим звеном между древним и ныне живущим коренным населением республики. Выполнение этой задачи
позволяло установить характер морфологической изменчивости
населения во времени и пространстве, а также определить степень
преемственности антропологических особенностей в ряду поко-
11
лений. Так было положено начало третьему этапу палеоантропологических исследований в Беларуси, созданию и систематическому пополнению остеологической коллекции из археологических раскопок.
Третий этап. Накопление материалов и целенаправленные,
систематические исследования формирования антропологического состава населения на территории Беларуси в свете
этногенетических процессов. Под руководством И. И. Саливон
в 1966–1971 гг. в различных населенных пунктах БССР проводились раскопки белорусских сельских кладбищ конца XVIII–
XIX вв., в результате которых впервые была собрана большая
коллекция краниологических, остеологических и одонтологических материалов этого периода (останки более 300 индивидов).
В настоящее время она хранится при отделе антропологии и экологии Института истории НАН Беларуси (рис. 1.1).
Дальнейшие поступления новых материалов стали возможными благодаря осуществленным белорусскими и российскими
археологами раскопкам курганных и грунтовых могильников
разных исторических периодов.
Из-за существовавшего на территории Беларуси вплоть до
X века н. э. обряда сожжения трупов костные останки умерших
людей возможно получить при археологических раскопках
лишь начиная со II тыс. н. э. после принятия христианского вероисповедания, согласно канонам которого изменился обряд захоронения покойников в курганах и грунтовых могильниках.
Особый интерес представляют два единственных экземпляра мужских черепов эпохи бронзы.
В начале 1970-х годов И. И. Саливон исследовала наиболее
древнюю находку бронзового века (штрихованная керамика, конец III – средина II тыс. до н. э.) – скелет молодого мужчины
(30–40 лет), который был обнаружен в 1962 г. М. М. Чернявским
во время земляных работ на территории древних кремнедобывающих шахт около поселка Красносельский (Волковысский
район Гродненской области) [167–168]. Рассчитанная на основании размеров костей конечностей длина тела мужчины составляла примерно 1,70–1,75 м. Европеоидные черты отчетливо вы-
12
Рис. 1.1. Карта раскопок белорусских сельских кладбищ XVIII–XIX вв.: 1 –
д. Лукомль Чашникского р-на Витебской обл.; 2 – д. Губичи Буда-Кошелевского р-на Гомельской обл.; 3 – д. Гловсевичи Слонимского р-на Гродненской
обл.; 4 – д. Прусы Копыльского р-на Минской обл.; 5 – д. Носилово Молодеч-
ненского р-на Минской обл.; 6 – д. Погост Загородский Пинского р-на Брестской
обл.; 7 – д. Камень Пинского р-на Брестской обл.; 8 – д. Мокиши Хойникского
р-на Гомельской обл.
ражены: лицо ортогнатное, резко профилированное в горизонтальной плоскости, переносье среднеширокое, высокое, носовые
кости сильно выступают (рис. 1.2).
Размеры мозгового и лицевого отделов черепа находились
в пределах средних величин, форма черепа была мезодолихокранной (черепной указатель составлял 75,0 ед.) [123]. По структуре
и расовым особенностям этот мужчина принадлежал к одному
13
Рис. 1.2. Череп молодого мужчины из кремнедобывающей шахты эпохи бронзы около поселка Красное село Волковысского района Гродненской области
(раскопки М. М. Чернявского в 1962 г.): а – вид спереди; б – вид сверху; в –
вид сзади; г – вид снизу
и тому же типу, что и жители XI–XII вв. г. Новогрудка и его окрестностей (рис. 1.3).
Внешний облик этого мужчины реконструировал И. В. Чаквин совместно со скульптором Л. П. Яшенко.
14
Рис. 1.3. Вид в профиль черепа молодого мужчины из кремнедобывающей шахты эпохи бронзы около поселка Красное село Волковысского р-на Гродненской обл. (раскопки М. М. Чернявского в 1962 г.): а – вид справа; б – вид слева
Противоположными чертами характеризовался мужской ске-
лет, найденный Е. Г. Калечиц в 1980 г. на территории Ветковского
района Гомельской области [123]. Рядом со скелетом находились
обломки керамики, относящейся к среднеднепровской культуре
первой половины II тыс. до н. э. Судя по внешнему виду костей
(измерить их из-за плохой сохранности было невозможно), этот
мужчина был невысокого роста, брахиморфный. Черепной указатель большой (85,3 ед.), существенно превышающий характерную для белорусов XVIII–XIX вв. среднегрупповую величину
(81,7 ед.), лицо низкое, уплощенное в верхнем и нижнем отделах,
переносье среднеширокое и низкое, носовые кости слабо выступают. Данный комплекс признаков характерен для монголоидных групп.
Однако, учитывая чрезвычайную вариабельность индивиду-
альных признаков строения головы и лица, по единичным находкам судить об антропологических особенностях всего населения
эпохи бронзы было бы неправильно. Это лишь первая информация об антропологической неоднородности населении данной эпохи на территории Беларуси.
15
Совместно с польским ученым – профессором Анджеем Малиновским Л. И. Тегако впервые исследовала материал из погребений VII–IX вв., совершенных по обряду трупосожжения [152].
В соответствии с разработанной польскими учеными методикой
на основании размеров сохранившихся после сожжения головок
плечевой или бедренной костей по таблицам были определены
пол и длина тела некоторых индивидов.
Благодаря кропотливой работе археологов постепенно накапливался новый материал по населению начала II тыс. н. э.
Ленинградские археологи Ф. Д. Гуревич и К. В. Павлова,
проводившие в г. Новогрудке раскопки, передали И. И. Саливон
в 1962 г. для исследования костные материалы из грунтового могильника, функционировавшего очень непродолжительное время – с конца XI до начала XII в. [114]. Позднее ими были также
переданы И. И. Саливон материалы из раскопок курганов, расположенных вокруг г. Новогрудка.
Сравнительный анализ краниометрических данных по белорусам XVIII–XIX вв. с материалами из г. Новогрудка и со сведениями по средневековым восточнославянским сериям, опубликованными другими авторами, позволил И. И. Саливон впервые
охарактеризовать внутригрупповую и межгрупповую вариабельность структурных особенностей черепов, посткраниального скелета и зубной системы в сериях разных исторических периодов с территории Беларуси [118].
Впервые общие закономерности процесса направленных во
времени структурных изменений скелета у разных групп населения на территории СССР были подробно охарактеризованы
в 1948 г. Г. Ф. Дебецем [61]. Из-за чрезвычайной длительности
этого процесса автор назвал его «эпохальным». Изменения проявились в постепенном уменьшении массивности скелета и изменении формы мозгового отдела черепа от долихокранной (удлиненной в лобно-затылочном направлении) до брахикранной
(округлой). Процессу постепенного ослабления массивности
скелета Г. Ф. Дебец дал название «процесс грацилизации», а изменению формы головы – «процесс брахикефализации». Эти термины, введенные им в научный оборот, и сейчас используются
16
в научной антропологической литературе. В дальнейшем и Г. Ф. Дебец [62] и В. В. Бунак [37, 38] более подробно рассматривали закономерности изменчивости формы мозгового отдела черепа в ходе
эволюции вида Homo sapiens и процесса брахикефализации вос-
точнославянского населения, высказывали гипотезы в отношении
вызвавших эти явления причин.
В 1969 г. по результатам работы над кандидатской диссерта-
цией И. И. Саливон впервые установила аналогичный процесс
морфологической перестройки скелета, происходивший в течение II тыс. н. э. среди населения, обитавшего на территории Беларуси [110–112].
Поступление новых краниологических материалов позволили
уточнить особенности изменений размеров и их соотношений
(индексов) мозгового и лицевого отделов черепа. Оказалось, что
в процессе брахикефализации изменения со стороны мозгового
отдела имели одинаковое направление среди мужчин и женщин,
но происходили интенсивнее у мужского населения [115, 116, 118,
122, 132, 134, 135].
На территории Беларуси население южного региона как в на-
чале II тыс. н. э., так и в XVIII–XIX вв., отличалось от населения
северного региона бóльшими величинами черепного индекса
[118, 125, 126]. Однако темпы процесса брахикефализации в обоих регионах были примерно одинаковыми. На всей территории
сократился продольный диаметр черепа, стал более прямым лоб,
чему соответствует увеличившийся угол наклона лба, произошло уменьшение общей массивности костей мозгового отдела,
о чем свидетельствует меньшая выраженность рельефа в области
надбровья и затылка, т. е. эпохальный процесс брахикефализации
сочетался с грацилизацией (уменьшение массивности) костей
мозгового отдела черепа и расширением черепа во всех отделах
(в области лба, теменных костей, основания черепа).
Эпохальный процесс грацилизации скелета хотя и отразился
на структуре лицевого отдела черепа, но протекал менее интенсивно. Заметно уменьшилась лишь длина основания лица, связанная тесной положительной корреляцией с длиной основания черепа.
Незначительно сократились скуловая ширина, зигомаксиллярная
17
ширина лица, орбиты при неизменной высоте стали немного уже,
т. е. приобрели более округлую форму. Эти изменения более выражены у женщин.
Небольшое сокращение биорбитального и в еще меньшей степени зигомаксиллярного диаметров сопровождалось незначительным уплощением (на 1º) лица в верхнем и нижнем отделах.
Со стороны переносья определенных сдвигов не произошло. Вертикальный профиль лица, как и лба, стал более прямым.
Сократились также все продольные размеры лица. По сравнению с размерами верхней челюсти сильнее сократились все размеры нижней челюсти, особенно у мужчин. Явления грацилизации нижней челюсти проявились в сокращении ширины мыщелков и ветвей нижней челюсти, в уменьшении межмыщелковой
ширины.
Сравнение структурных особенностей зубов краниологической новогрудской серии XI–XII вв. с белорусской XVIII–XIX вв.
и с данными Л. И. Тегако по современному населению выявили
комплекс направленных во времени изменений [113, 153, 154].
Связанные с грацилизацией челюстного аппарата редукционные
процессы зубной системы проявились в увеличении по направлению к современности частот слабо выраженных форм структурных образований (бугорков на молярах и латеральных валиков
на внутренней поверхности резцов, определяющих их лопатообразную форму). Произошло незначительное сокращение вестибулолингвального и мезиодистального диаметров коронок моляров. Большинство исследователей считает грацилизацию зубочелюстного аппарата следствием существенного изменения рациона питания в конце II тыс. н. э., сопряженного с ослаблением
нагрузки на жевательный аппарат.
Впервые в конце 1960-х годов И. И. Саливон удалось выявить
также грацилизацию посткраниального скелета у белорусов XVIII–
XIX вв. по сравнению с населением, обитавшем в XI–XII вв.
в Новогрудке [112, 118].
Краниологические серии, полученные в 1981–1987 гг. А. В. Квятковской при раскопках на территории Гродненской области грунтовых сельских могильников с каменными кладками, были изме-
18
рены И. И. Саливон и А. И. Кушнером, результаты обобщены
в ряде статей [137] и разделов в монографиях [130, 132, 136].
Представленные А. В. Квятковской для исследования материалы
из могильника X–XIII вв. в д. Вензовщина Щучинского района
Гродненской области показали, что это было мезокранное и довольно грацильное население [119]. Своеобразие полового диморфизма отчетливо проявилось в том, что женщины имели бóльшие величины головного указателя, меньшие размеры черепа
при относительно более низких орбитах, слабее выступающем
переносье в сочетании с более широким носом, слегка уплощенном на уровне скул лицом.
Серии данного региона из более поздних могильников с ка-
менными кладками в деревнях Клепачи (конец XIV – начало XVI в.),
Миневщина (XVI–XVII вв.) уже отличаются от серии из д. Вензовщина увеличением черепного указателя (80,4 ед. против 78,5 ед.).
В этих населенных пунктах начался процесс брахикефализации.
Очень большое сходство по всем показателям мужских черепов
(женские отсутствовали) из д. Вензовщины (X–XIII вв.) и д. Новоселки (XVI–XVII вв.) свидетельствует о слабой изменчивости
антропологического типа населения в ряду поколений в данном
регионе, а также о том, что в локальных популяциях темпы эпохальной изменчивости во II тыс. н. э. были разными.
Исследованная И. И. Саливон мужская серия IX–XIII вв., по-
лученная Т. Н. Коробушкиной при раскопках курганов на территории Побужья (Брестская область), более долихокранна (черепной указатель 74,3 ед.) по сравнению с хронологически одновременной серией (черепной указатель 78,5 ед.) из д. Везовщины
с территории белорусского Понемонья [78].
Брестская курганная серия обладает отчетливо выраженным
европеоидным обликом и, несмотря на грацильность, по пропорциям мозгового и лицевого отделов черепа и выступанию костей довольно узкого носа близка к серии из грунтового могильника г. Новогрудка, а по сильной профилированности лица –
к населению Понемонья. Отличительной чертой серии из Брестского региона является сочетание узкого, высокого лица, резко
19
профилированного на уровне скул, со слабее выступающими
носовыми костями.
Поступление к концу 1970-х – началу 1980-х годов новых материалов, разработка современных методов палеоантропологических исследований, новые археологические, исторические, этнологические и лингвистические сведения позволили уточнить
происхождение ряда локальных особенностей различных систем
морфологических признаков у населения II тыс. н. э. [117]. Это
дало возможность более эффективно использовать антропологические данные при рассмотрении исторических аспектов генетических истоков формирования физического типа населения
Беларуси. В антропологии были четко выделены системы устойчивых во времени генетически детерминированных признаков
и признаков более пластичных, меняющихся под давлением совокупности факторов внешней среды. Такой методологический
подход позволяет дифференцированно учитывать определенный
комплекс признаков в качестве критериев преемственности антропологических особенностей в ряду поколений с одной стороны, а с другой – определять адаптивную изменчивость других
признаков во времени [51, 125, 129, 138, 140]. Было определено
место белорусов среди восточных славян [139] и сформулированы
основные методологические принципы оценки палеоантропологических данных с учетом этноисторических процессов и онтогенетической изменчивости структурных показателей скелета
[117, 121, 122, 124, 127, 128, 131, 132].
В 1977–1980 гг. в аспирантуре по двум специальностям (этнография и антропология) обучался И. В. Чаквин, который прошел
стажировку в лаборатории им. М. М. Герасимова и под руководством Г. В. Лебединской (ученицы М. М. Герасимова) овладел
методикой палеоантропологической реконструкции. Он стал единственным в Беларуси квалифицированным специалистом пластической реконструкции лица по черепу. Используя краниологические материалы из археологических раскопок, И. В. Чаквин
осуществил около 20 реконструкций облика мужчин и женщин –
представителей разных хронологических периодов. Иллюстра-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]