Трансформации обыденного познания в современном социуме

В то время как субъект научного познания, будучи автором научно-ис­следовательских программ, выступает как программист познавательной деятельности и конструктор нового знания, субъект обыденного познания является проводником и носителем конкретных мировоззренческих уни­версалий, новых нужд (потребностей) и идей. В этом смысле обыденное познание – один из ключевых факторов воспроизводства общественной жизни, а также посредник между практикой и теорией, человеком и внеш­ним миром. Процесс социокультурного программирования и формирова­ния субъекта обыденного и научного познания происходит прежде всего в сфере образования. Поэтому очень важно, чтобы образование, прежде всего школьное, строилось с учетом принципов современной постнеклас­сической рациональности, предполагающей взаимодействие образования,

технологий, науки и этики, синтез фундаментальных внутринаучных цен­ностей (поиск истины, рост знания) и вненаучных (общегуманистических) принципов и ценностей. Об актуальности данной проблемы говорил В. С. Стёпин на заседании круглого стола белорусских и российских уче­ных «Человек в обществе риска»: «Уровень технологий, особенно современ­ных, требует нового характера обучения, воспитания, усвоения определен­ных ценностей… Это очень важная тема: корреляция между уровнем раз­вития культуры, этики и технологий» [279, с. 16]. Процесс образования должен не только стимулировать развитие творческого мышления, само­стоятельности, конструктивных и прогностических способностей, но и фор­мировать такие гражданские и моральные качества личности, как ответ­ственность, чувство морального долга, патриотизм, человеколюбие, добро­та, сострадание, совесть, благоговение перед жизнью, глобальное (плане­тарное) мышление.

Как и современная наука, образование должно основываться на прин­ципах единства истины и блага, личного интереса и общественной пользы, свободы и ответственности, разума и гуманизма, «мирового закона любви, содружества, самопомощи» (В. В. Докучаев), а также на принципах само­развивающихся систем – системности и процессуальности. Это потребует трансформации всей системы образования, которая должна оптимально сочетать функциональные и гуманитарные составляющие процесса обуче­ния, формировать у учащихся идеалы и нормы бытия, образ мира и образ человека [302, с. 10–11]. Поэтому «образование – не просто накопление не­которой совокупности знаний, а создание образности, формирование в со­знании человека мыслеобразов, помогающих ему ориентироваться в слож­ном окружающем мире» [302, с. 11]. Образование нуждается в достойных «образцах для подражания»: «Хотя мы учим знанию, мы оставляем без внимания такое обучение, которое в высшей степени важно для человече­ского развития: обучения с помощью присутствия зрелого любящего чело­века. В предшествующие эпохи наиболее высоко ценимым в обществе был человек выдающихся духовных качеств. Учитель был не только (и даже не в первую очередь) источником информации, но и примером того, по каким человеческим нормам надо жить» [303, с. 136–137]. Н. И. Латыш выделяет три постулата образования XXI в.: умение приобретать знания, научиться работать, научиться жить, так как «XXI век потребует от всех большей са­мостоятельности и способности к оценке, сочетающихся с усилением лич­ной ответственности в рамках реализации различных коллективных про­ектов» [302, с. 211]. В согласии с тем, что говорил Э. Фромм о любви как искусстве, которое требует не только знания, заботы, ответственности и уважения, но и дисциплины, сосредоточенности, терпения, искренней

которые обнаруживаем в себе в эти прекраснейшие мгновения жизни. Но мы одновременно трепещем от ужаса перед ними и чураемся их. <…> Для некоторых людей подобное уклонение от роста и развития, намеренное за­нижение уровня притязаний, страх взяться за то, на что они способны <…> – все это способы защититься от приступов высокомерия, нахальства, греховной гордыни. Они не могут соблюсти изящный баланс между сми­рением и смелостью, необходимым в любом творчестве. Для того чтобы изобретать и творить, вы должны обладать «творческим нахальством», об этом известно каждому изобретателю» [304, с. 48–51]. По нашему мнению, использование инновационных технологий в процессе преподавания сти­мулирует творческую активность студентов, помогает избавиться от «ком­плекса Ионы» (Jonah complex) – страха перед самореализацией, неверия в свои силы, позволяет рассматривать свои страхи, уныние, депрессию, пограничные ситуации как некий вирус, от которого можно излечиться, выполняя какую-либо творческую работу, реализуя свои таланты. «Исток в пограничных ситуациях приносит с собою основной мотив к тому, чтобы обрести в крахе путь к бытию. Решающим для человека будет то, как он переживает в своем опыте крах. <…> Как он переживает свой крах – от этого зависит, чем этот человек станет» [228, с. 21]. Необходимо разви­вать в учащихся способность отвечать на поставленные вопросы и задачи [305; 306].

Современные трансформации в образовании связаны со сменой образо­вательной парадигмы, «смысл которой состоит в преодолении дегуманиза­ции образования. <…> Смысл гуманизации образования состоит в пере­ходе <…> от его авторитарно-технологической парадигмы к человекоцен­тристской» [311, с. 156]. Культурологическая парадигма предполагает трансформацию многих механизмов и установок образования, «смену: пред­мета обучения – от дисциплин к проблемам; созерцательную установку на деятельностную – ученик из объекта педагогического воздействия пре-

В настоящее время разрыв между уровнем науки, ее реализацией в тех­нике, в том числе бытовой, и ее преподаванием в школе достиг недопустимых масштабов. В школьном образовании до сих пор в качестве нормообразую­щих моделей физического знания выступают ньютоновские представле­ния, в то время как даже предметы повседневного обихода (телевизоры, компьютеры, мобильные телефоны и т. п.) работают на квантово-реляти­вистских принципах. Таким образом, налицо проблема беспрецедентно большого отрыва не только современной науки от ее преподавания в шко­лах, но и обыденного познания от научного. Это обстоятельство вызывает недооценку роли и значения науки, как одной из высших ценностей циви­лизации, и непонимание многоплановой связи между достижениями науки и техническими комплексами, такими как, например, АЭС и Большой адронный коллайдер. Перед школьным образованием возникает задача «приземлить» современную науку, связать ее с обыденным познанием, жизнью и соответствующими разделами образования, продемонстриро­вать, что квантово-релятивистские представления ближе к обыденному познанию и здравому смыслу, чем ньютоновские. Так, Е. А. Толкачев из­вестное двойственное «поведение» электрона удачно сравнивается с про­стой житейской ситуацией, когда один и тот же человек при одних обстоя-

тельствах оказывается добрым, а при других – злым. Так и электрон «ведет себя» в одних условиях как корпускула, а в других – проявляет свои вол­новые свойства, причем эти условия являются взаимоисключающими. Приведенная наглядная иллюстрация явно перекликается с утверждением М. Планка об «антропоморфном характере» второго начала термодина­мики [281, с. 111].

Следует заметить, что для взаимоотношения между естественными на­уками и соответствующими разделами образования, сложившихся еще на классической и неклассической стадиях развития, характерен своего рода «эффект запаздывания». Он выражается в том, что сведения о новейших открытиях в области точных наук попадают в образовательные програм­мы не сразу, а спустя некоторое время, после того как открытия входят в систему уже сформировавшегося традиционного научного знания. Зако­номерный характер такого эффекта наряду с нецелесообразностью попы­ток преждевременного включения еще «неотстоявшейся» новейшей ин­формации в общеобразовательный процесс отмечал М. Планк еще в 1933 г. в докладе «Происхождение научных идей и их влияние на развитие нау­ки» [282]. Это предостережение М. Планка сохраняет актуальность в на­стоящее время.

«взламывания самого фундамента культуры», «перехода к постнекласси­ческой рациональности», «культурной миссии науки» [317, с. 3–7]. Куль­турная миссия науки, по-нашему мнению, состоит не только в просвеще­нии и воспитании, что связано с реализацией идеалов и норм постнеклас­сической рациональности в сфере образования, но и в гармонизации «жиз­ненного мира», культурных приоритетов и императивов деятельности, по­ведения и общения человека. Поэтому очень важно, «на что опирается в своей повседневной активности» человек, на чем базируется его «реаль­ный культурный и практический выбор» [317, с. 26] в обыденном познании и каждодневной деятельности.

В современную цифровую эпоху коренным образом изменились не толь­ко структуры повседневности, но и роль субъекта обыденного познания в общественной жизни. Парадигма всеобщей цифровизации затронула и сов­ременное понимание сознания. Некоторые современные западные филосо­фы рассматривают через призму программного обеспечения как познание, так и сознание. Умберто Эко в статье «Университет и массмедиа» утверждает, что новая цивилизация компьютера угрожает университету и просвеще­нию в целом, ибо «университет, вне зависимости от того, сколько хороше­го в нем осталось, не может противостоять пагубному влиянию массме­диа, пользуясь их слабостями» [88, с. 40–41]. Информация превращается в средство игры (в том числе геополитической), розыгрыша, обмана, различ­ного рода фальсификаций. В статье «Студенчество цифровых технологий: смысловые инварианты духовных практик» А. Н. Данилов, Ж. М. Гри­щенко и Т. В. Щелкова рассуждают о проблемах современного студенче­ства поколения Z [324, с. 125]. С точки зрения А. Н. Данилова, «сегодня очевидна потребность в разработке своеобразной дорожной карты бело­русской системы образования. <…> Построение новой модели образова­ния заключается не в отказе от предшествующих практик, а их трансфор­мации. Необходимо вдохнуть новую жизнь в традиционные практики преподавания, переосмыслить существующие образовательные подходы. Прорыв к новому должен сопряжен с обновлением ценностных ориентиров цивилизационного развития» [325, с. 35]. Для этого нужно утверждение «биоантропоцентристской парадигмы образования»: «Новая модель обра­зования предполагает формирование объективного миропонимания, изу­чения реального состояния окружающей среды, знание законов биосферы, на основе которых возможно разумное удовлетворение человеческих по­требностей и определение основных направлений достижения безопасного будущего» [237, с. 456], а также формирование биосферного мышления, ха­рактерными чертами мировоззренческих ориентаций которого являются «разумное самоограничение, самодостаточность, необходимость сохране­ния пригодной для обитания среды» [237, с. 455–457]. В статье «Виртуаль­ный мир и рождение нового человека» А. Н. Данилов отмечает, что «с по­явлением виртуального кластера трансформируются взаимосвязи людей и институтов, а также всей социальной инфраструктуры», а «становление новой архитектуры социосферы вследствие виртуализации социального пространства выявляет нарастание социального атомизма в современном обществе, а также погружение человека в пучину одиночества», прежде всего NEET-молодежи (англ. NEET – Not in Education, Employment, or Training),