Стратегическое управление в правоохранительной сфере. Учебное пособие

Ранее в городах и селах не обнаруживалось статистически значимых различий в уровне преступности. Сейчас в городах со­вершается 70—72% зарегистрированных преступлений, в сель­ской местности — 28—30%. Именно так распределяется и чис­ленность населения. Наибольшая алкоголизация сельского на­селения, низкий культурный уровень, традиции проведения праздников, высокая безработица дают основания полагать о появлении тенденций углубления таких различий. Достаточно высокой криминогенностью характеризуются поселки городско­го типа. А на специфику городской преступности существенное влияние оказывают социально-экономический и демографиче­ский статус административно-территориальной единицы. Во многих регионах рост числа нераскрытых преступлений превы­шает темпы роста преступности. К ним, например, можно отне­сти республики Бурятия, Калмыкия, Северная Осетия-Алания, Дагестан, Кабардино-Балкария, Краснодарский и Ставрополь­ский края, Кемеровская и Липецкая области. Городскими пре­ступлениями традиционно считаются квартирные кражи, улич­ная преступность (грабежи, разбои, хулиганство), рецидивизм, должностная преступность, крупные хищения, организованная и

Сегодня в регионах России рост и увеличение опасности причиняемого ущерба — закономерность, отражающая обостре­ние социальных противоречий, углубление всеобщего системно­го кризиса. Состояние преступности характеризуется не просто высоким уровнем, а, главное, превращением преступлений прак­тически в элемент образа жизни российских граждан, явление, с которым население сталкивается непосредственно в повседнев­ной жизни. В целях выстраивания эффективной системы страте­гического управления правоохранительной сферой, формирова­ния и реализации мер борьбы с антиобщественными проявле­ниями структуру преступности в регионах целесообразно клас­сифицировать в соответствии с социальным статусом участни­ков преступлений.

Во-первых, преступность предпринимательской элиты и об­служивающего ее чиновнического аппарата, так называемая «бе­ловоротничковая преступность» (Э. Сатерленд).

. Образующим систему ядром данного вида преступности во многом является коррупция. Бю­рократизм становится эффективным инструментом прямого вы­могательства, осуществляемого в легальных (до 50 видов обяза­тельных налогов), полулегальных (добровольно-обязательных отчислений на «благотворительность» и нелегальных формах (банальные взятки). А также в форме мздоимства (плата за до­полнительные бюрократические услуги), лихоимства (взимание платы за выполнение положенных обязанностей) и злостного вымогательства (за преодоление искусственно созданных бюро­кратических препон). Среди лиц, привлекаемых к ответственно­сти за коррупцию, почти половина (43%) падает на долю работ­ников министерств, ведомств и государственных структур на местах (данные МВД).

В-четвертых, преступность бедноты, безработных, люмпен­пролетариев. Это, по словам Ф. Энгельса, варварски-насиль­ственная форма реакции наиболее бедных слоев населения на

входит 100—200 человек в возрасте от 13 до 18 лет; они кон­тролируют все нелегальные городские автостоянки, активно участвуют в криминальных войнах, используются в качестве киллеров. Аналогичные банды действуют в Иркутске, Челябин­ске, Омске, Самаре, Кузбассе, где местные власти утратили контроль над преступностью

. Традиционно концентрация этих социальных пороков свойственна именно городской среде. Новым явлением в современной России стало социальное си­ротство, т.е. беспризорные дети при живых родителях, бежавшие из дома из-за пьянства родителей, насилия и т.п. Получило рас­пространение такое явление, как торговля детьми. Растет по­требление наркотических средств и количество связанных с этим преступлений. К регионам с наибольшим удельным весом преступности, связанной с незаконным оборотом наркотических средств, традиционно относятся республики Северного Кавказа, республики Тыва, Калмыкия, Краснодарский край. Преступле­ния, связанные со сбытом наркотических веществ, наибольший удельный вес имеют в Мурманской, Калининградской, Омской, Томской, Кемеровской, Нижегородской областях

ческой техникой, современными методиками выявления и за­крепления следов преступления, создания независимой системы экспертно-криминалистического исследований, единого банка данных об изъятых материальных следах с мест происшествий. В идеале работа правоохранительных органов начинается с учета и заканчивается учетом лиц, совершивших преступление, их преступных связей, способов совершения ими преступлений и т.д. Важной задачей становится организация и совершенствова­ние на федеральном и региональном уровнях современной сис­темы криминалистического и оперативного учета лиц, совер­шивших преступления, а также системы наблюдения (монито­ринга) за лицами, освободившимися из мест лишения свободы и склонными к совершению новых преступлений.

Важной стратегической задачей является организация об- щего предупреждения, а также задача принятия специальных предупредительных программ и обеспечение высококвалифи­цированной наступательной правоохранительной деятельности. В противном случае организованная преступность может дос­тигнуть порогового уровня и привести к глобальной деформа­ции общества. В этом контексте еще одной важной задачей бу­дет организация взаимодействия и координации деятельности всех специальных служб: органов прокуратуры, внутренних дел, таможни и других правоохранительных субъектов.

трагические события. Среди 36-тысячного местного населения в городе проживает 80 чеченцев. Часть из них входила в этниче­скую организованную преступную группировку. Их преступным сообществом в качестве акции демонстративного устрашения населения совершались различные правонарушения и преступ­ления — жестокие убийства, причинение тяжких телесных по­вреждений и т.п. Проведенным расследованием установлена связь и скоординированность их действий с коррумпированной властью. Оценка подпитывающего эти структуры ресурса — те­невого и криминального капитала — подвела экспертов к выво­ду о значительном интересе организованного преступного со­общества к масштабам бизнеса, связанного с лесоразработками в регионе и последующим экспортом леса по демпинговым це­нам. В частности, по экспертным оценкам, за последние пять­шесть лет из трех десятков тысяч партнеров Карелии более тре­ти оказались причастными к совершению преступлений в сфере экономики. Из них 10 тыс. компаний и организаций обналичи­ли свыше 156 млрд руб. сокрытых доходов. Одновременно на карельском фоне аналитиками оценивался масштаб экономиче­ской деградации шести республик Северного Кавказа: Дагеста­на, Карачаево-Черкесии, Чечни, Ингушетии, Кабардино-Бал­карии и Северной Осетии-Алании.