Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальное взаимодействие власти, предпринимателей и наемных работников. Социологический анализ. Учебное пособие
.pdf
носителями и рассадниками рационализма считаются именно города (в отличие от Запада, где раннее христианство возникло как
городская религия). На смену славянофильству не пришло альтернативное религиозное течение, которое выразило бы дух капиталистического предпринимательства. Носителя капиталистического
духа, т. е. своего протестантизма, в России не возникло. Но не сформировалась и развитая городская культура.
В конце XIX в. православие не имело сильной поддержки ни
в одной из социальных групп российского общества. Поэтому поиск новых ценностей шел вне рамок религии. Источниками этических и трудовых ценностей стали идеалы утопического социализма
и уравнительного коммунизма, которые отражали также мировоззренческие искания рабочего класса, наполовину представленного
вчерашними крестьянами, а также искания значительной части интеллигенции.
Революция 1917 г. послужила завершением идейно-религиозного кризиса и выходом на новый, нерелигиозный уровень мотивации и отношения к труду. Таким образом, религиозные ценности
в России не получили этической рационализации в трудовой деятельности.
И, тем не менее, некоторые православные ценности усиливаются в сознании россиян и определяют трудовое поведение [36].
Например, религиозная установка на «ненакопление сокровищ»
нашла специфическое отражение в трудовой деятельности. Приоритет духовных ценностей над материальным достатком оказывал
и оказывает воздействие на различные трудовые действия (или
акты) многих россиян, в большей мере направленные на решение
производственной задачи, а не на получение материальной выгоды [36, 12].
Религиозная установка на «ненакопление сокровищ» была дополнена представлением о бессмысленности обогащения и верой
в патерналистское предназначение политической власти. Представления о патерналистской роли власти, в свою очередь, сформировались под влиянием такого фактора, как характер государственной власти. В данном случае имеется в виду усиление отчуждения власти от гражданского общества, ради сохранения мирных
81
условий жизни согласного мириться с деспотизмом и жестким
изъятием прибавочного продукта. Такое положение привело к формированию отношения к труду, как не дающему материального достатка и привычке к тому, что результат труда будет отнят государством. Заметим, что такое отношение усилилось в годы коллективизации у многих российских крестьян, потерявших свои хозяйства
и подвергшихся ссылке.
Представления о богатстве связаны с близким к нему представлением о материальном достатке. В России отношение к материальному достатку всегда носило негативный характер. Люди
убеждены, что честным трудом богатства не нажить, неприемлемо
отождествляют его с бесчестием, несправедливостью. Г. Успенский, наблюдая за жизнью крестьян в пореформенное время, поражался их «непостижимому равнодушию к собственной выгоде», безынициативности: «Они мучаются, проезжая через болото
по почти развалившемуся мосту, но не соберутся и не починят его»
[46, 18, 20]. А. Фет также указывает на отсутствие «мысли о ценнос-
ти личного труда» [47, 76].
Для обеспечения своего труда крестьянин прикладывал крайне мало усилий. Этому равнодушию, как упомянуто ранее, содействовали крепостное право и община с уравнительными принципами и ежегодным переделом земли. В отличие от фермера, российский крестьянин с неприязнью относится к новшествам, поскольку
озабочен выживанием, а не получением прибыли.
Прослеживается миграция представлений о богатстве и материальном достатке. И сегодня, в XXI в., среди многих россиян
труд, не обещающий достатка или богатства, не теряет своей ценности. По мнению Е. А. Сидоровой, здесь кроется существенное
различие между отношением к труду на Западе и в России. Для индивида – носителя западного менталитета характерно представление, что если труд не подразумевает приличного вознаграждения,
то он автоматически утрачивает всякую ценность, лишается всякого оправдания. Естественно, что ментальность российского и западного человека совершенно разная. В менталитете русского народа
и по сей день доминирующую роль играет социальная ответственность, но при этом представления о ней во многом отличаются
82
от западных. Иные представления у россиян и о следовании идеалу и выбору такового. Огромное значение имеет авторитет какоголибо актора социального взаимодействия: главы семьи, организации, государства. Не исчезли окончательно ценности сострадания
и самопожертвования. В то время как на Западе в сознании индивидов доминируют такие ценности, как социальная справедливость
и личная свобода, вера в собственные возможности и успех, лидерство, самоутверждение.
Рассмотрим еще одну религиозную ценностную установку, закрепившуюся в поведении россиян, в конкретных трудовых действиях и отношениях. В данном случае имеется в виду ценностная
установка на распоряжение собственностью. Она сформировалась
под влиянием таких характеристик социального взаимодействия,
как общинность и соборность, при реализации которых результат
труда человека не может быть собственностью самого человека,
а должен принадлежать всем. Кроме того, огромное влияние на ценностные установки оказал характер государственного управления.
Власть участвовала в перераспределении результатов труда и регулировании этих процессов, при этом постоянно изменяла «правила игры», что часто граничило с деспотизмом. Постепенно в общественном сознании формировались представления о моральных и
антиморальных действиях в труде и отношениях. Материальное
обогащение невозможно при ориентации на ценности коллективизма, но противопоставление себя коллективу освобождает от условностей морали и дает право на богатство [36, 13]. Наивысшее
выражение этого представления наблюдалось в поведении российских предпринимателей в 90-е гг. XX в.
Религиозная идея святости страдания за другого человека и
за все человечество в целом также получила специфическое выражение в трудовом поведении россиян. Закрепилось понимание ценности труда, но не в том, чтобы обеспечить жизнь «здесь и сейчас»
(как в протестантской трудовой этике), а в том, чтобы лучше жить
было «потом, когда-нибудь и может быть».
Естественно, что закрепление этой ценности и соответствующих принудительных отношений происходило под влиянием власти. Сильное государство и его огромные размеры во многом опре-
83
делили формирование не только принудительных отношений, но
и моральной обязанности, т. е. долга. При этом такой вид отношений был высокопроизводительным продолжительное время. В результате ускоренности этого вида отношений развивалось, с одной
стороны, поведение с конкретными нормами: трудолюбие и быстрота, проворность в работе, способность к наивысшему напряжению
физических и моральных сил, терпеливая готовность к плохим условиям труда и большим нагрузкам, осуждение работы на себя, примат общественного над частным, взаимовыручка, взаимопомощь.
С другой стороны, трудовые действия сопровождались отрицательными эмоциями (ощущение безысходности, неверие в собственные силы), а также закреплением таких действий, как нерасчетливость, небрежность в работе, отсутствие пунктуальности и тщательности, неприязнь к строгой деловой организации.
Стоит признать, что современные русские трудовые ценности,
характер трудовых действий (актов) и отношений за последние годы
значительно трансформировались. Трудовое поведение многих россиян детерминировано утилитарными нормами и целями: стремлением усердно и стабильно трудиться ради высокого заработка.
Однако для россиян возможность проявить инициативу и брать
на себя ответственность в работе является менее значимой, чем
на Западе. Но постепенно меняются приоритеты ценностей, которые определяют иной характер социального взаимодействия.
Право как фактор влияния на характер
социального взаимодействия
На взаимосвязь действий (или актов) и норм права обращал
внимание П. Сорокин. Развивая идеи профессора Л. Петражицкого, он доказывал, что акты, которые можно обозначить как «дозволенно-должные», есть не что иное, как акты правовые [37, 118].
Но при этом П. Сорокин не устанавливал жесткую связь между этим
видом актов и экономикой.
Единство норм поведения человека в сферах экономики и права обосновал Рудольф Штаммлер (1856–1938) в исследовании «Хозяйство и право с точки зрения материалистического понимания
истории (социально-философское исследование)», которое было
84
опубликовано в Германии в 1897 г. и получило большое признание. Это исследование было одним из первых, на основе которого
развивалось так называемое социальное направление политической экономии.
Р. Штаммлер рассматривает социальную жизнь как некую урегулированность социальных отношений. Регулирование социальных отношений, по его мнению, наблюдается во всех сферах жизни, например: в этике – регулирование нравов, условностей, этикета, обычаев, в коммуникациях (языке) – регулирование смысловых
значений, определяемых по общему согласию.
Сущность регулирования или нормировки общественной жизни (по выражению Р. Штаммлера) объективна, так как она не зависит от желания человека следовать ей или нет. Она обеспечивает
возможность взаимоотношения, так как делает предвидимым поведение другого человека. Например, любая форма обмена – это
не естественное, а нормированное правовое отношение [7, 58].
По П. Сорокину, обмен – это основная характеристика социального взаимодействия.
Р. Штаммлер считал, что на причины изменений надо смотреть с монистической точки зрения, признавая хозяйство и право
единым. Экономические явления изменяются в зависимости от количественного изменения правовой формы. На это могут оказывать влияние два фактора: во-первых, прогресс производительных сил косвенно влияет на социальную жизнь, но и в этом случае
машины изменяют экономический строй общества при определенной форме собственности (когда машина становится капиталом). Таким образом, технология при условии социально-правовой формы ее применения делает возможными экономические
изменения.
Во-вторых, экономические явления изменяются под воздействием числа и свойств, связанных правом людей, причем здесь
речь идет не о врожденных инстинктах, а об экономической психологии – это классовые действия, утилитарные действия и т. д.
По Р. Штаммлеру, где действует человек, он сам и его воля являются причиной изменений, причем часто эмпирические причи-
85
ны поступков людей очень затруднительно определить. Развитие
экономических отношений не идет неумолимо, в соответствии с законами природы. Хозяйственные отношения как бы одна-единственная реальность, а мысли и идеи – лишь отражение действительности. Само по себе социальное бытие людей есть уже урегулированное, т. е. проникнутое правом, производство. Итак, значение
работы «Хозяйство и право» Р. Штаммлера состоит в том, что в ней
он раскрывает производство как социально-правовое явление. Он
доказывает, что не существует отдельно никаких экономических явлений, хозяйство и право едины, первое является материей социальной жизни, второе – ее обуславливающей формой [7, 68].
Идеи Р. Штаммлера во многом определили современную теорию управления, в которой рассматривается влияние внешних факторов (права, технологий) на изменения, происходящие в организации. Значение идей Р. Штаммлера также в том, что причины изменений в экономике он рассматривает внутри (в организации, поведении
субъектов), что в определенной степени сближает его с такими исследователями, как М. Вебер и П. Сорокин.
Деньги как ценность и фактор, влияющий
на особенности социального взаимодействия
Деньги имеют огромное значение в социальном взаимодействии, особенно в экономике и процессах обмена. Именно обмен является подтверждением субъективной ценности и того, что ценно
для одного человека и для социальных групп. Г. Зиммель блестяще обосновывает социологическую сущность денег.
Изобретение денег, доказывает он, величайшее открытие человека, догадавшегося использовать третий товар как измеритель
обменивающихся товаров. Деньги коренным образом упростили
обмен с экономической точки зрения: во-первых, введя меру всех
товаров; во-вторых, сделав его двусторонним – при натуральном
обмене редко желания и имеющиеся в собственности товары
совпадали у сторон. Деньги же стали вещью, всем необходимой,
и обеспечили безостановочность обмена. В-третьих, деньги избавили от необходимости одну сторону проверять качество то-
86
вара (настоящие деньги в любом случае были «товаром» высшего
качества).
По Г. Зиммелю, деньги являются самостоятельным персонифицированным отношением взаимозаменяемости и обмениваемости
экономических объектов. Деньги заменяют любую ценность и являются конкретным образом всех вещей, с их помощью вещи получают значение друг в друге. Можно сказать, что деньги воплощают в себе ту сторону вещей, которая делает их экономическими
объектами.
Деньги, по мнению Г. Зиммеля, это самая чистая форма всеобщности, единичная вещь, назначение которой состоит в том,
чтобы быть общим воплощением и связывать все единичные вещи.
Эта функция денег создает значимый порядок в обществе – определенный космос, имеющий строгость, четкость, измеряемость,
всеобщность. Все объекты экономической жизни входят в этот заранее установленный порядок, возникает единый экономический мир.
Г. Зиммель во многом развивает идею М. Вебера об особенностях мышления и поведения людей в условиях капитализма, а
именно, преобладания рационализма как этической нормы. Деньги в этих условиях сами по себе являются материализованным
воплощением рационализации практической жизни. Они, как и обмен, создают более реалистичный и рационализированный мир
для человека
Г. Зиммель доказывает миграцию понятия «деньги» из сферы
экономики в другие сферы жизни, а также усиление денег как символа: «В современном обществе все больше операций осуществляется в безналичной форме без необходимости материальных образов денег. Так, состав материала денег все более возрастает, деньги
становятся социальным институтом. Прогресс, освобождая человека от символов в познании, делает человека зависимым от символов-денег в практической жизни, мифологизация сознания уступает место мифологизации практической жизни» [7, 68]. По Г. Зиммелю, развитие денег становится элементом глубокого культурного
изменения, а также новой формы культуры. Заметим, что в данном
случае наблюдается схожесть подходов Г. Зиммеля и П. Сорокина.
87
Г. Зиммель блестяще доказывает множественность функций
денег и связанных с ними ценностей. Такое расширение является
несомненным признаком масштабной миграции и символизации
денег. По Г. Зиммелю, деньги в развитом обществе являются всеобщей формой достижения средств и достижения целей. Деньги
связывают любые цели со средствами без отношения к конкретности цели, это самое совершенное средство достижения целей.
Кроме того, деньги дают дополнительные преимущества – богатство человека воспринимается как достоинство, оно открывает
доступ человека к государственным должностям и т. п. Обычно
деньги используют как средства для получения других ценностей,
но современная культурная эпоха превращает деньги не в средство,
а в самоцель, они приобретают абсолютную ценность.
Г. Зиммель раскрывает взаимосвязь между изменениями в культуре использования денег и изменениями в психологии, соответственно, в представлениях, поступках и нормах поведения индивида и социальных групп. Появляются такие действия, как накопительство и скряжничество: человек стремится сосредоточить
в своих руках как можно больше денег, накапливая абстрактную
власть, и каждая трата денег воспринимается им как потеря частички этой власти. Причем, если потребность в материальных предметах имеет степень насыщения, то потребность в деньгах не имеет предела, поскольку представляет собой абстрактную величину.
Денежная культура создает особые критерии разделения людей –
богатых и бедных, там, где нет рынка и денег, нет абсолютно нищих. Причем оба эти полюса используются в общественной морали по-разному – религиозная мораль раннего христианства, например, считает нищенствование позитивным, а деньги – злом и искушением дьявола.
Денежная культура создает экстравагантность как особую норму поведения: это показная, излишняя трата денег для акцентирования своего богатства и социального положения. Наконец, денежная культура связана с цинизмом как нормой поведения: раз все
человеческие ценности (талант, красота, умения, убеждения) продаются за деньги, то циник видит в этом единстве оправдание того,
88
что все ценности не имеют значения. Постепенно денежная культура все меньшее значение придает вещам и людям, все большее –
деньгам, сами вещи начинают цениться в зависимости не от их
собственных свойств, а от их денежной стоимости, а люди различаются по величине их богатства, считал Г. Зиммель [7, 70].
Другая важная социальная функция денег связана с обеспече-
нием личной свободы индивида.
Деньги явились наиболее приспособленным средством обезличивания экономических отношений. Пример: отношения капиталиста и рабочего строго функциональны – они вступают в экономические отношения не как целостные личности, а только лишь
с позиции выполнения определенной функции – капиталист обеспечивает капитал, рабочий представляет рабочую силу, за пределами фабрики они ничем не связаны, а их отношения ничем не регулируются.
Единственная связь, которая соединяет теперь людей, – это
денежный интерес. Деньги совершенно иначе выполняют функцию собственности, считал Г. Зиммель. Традиционные формы
собственности, такие как поместье, фабрика, требуют того, чтобы они использовались согласно их назначению, для этого необходимы способности либо самого собственника, либо управляющего. Обладание собственностью как бы определяет бытие
субъекта собственности, здесь нет свободного существования
собственности. Деньги отделяют бытие от обладания, для обладания деньгами нет необходимости в каких-либо характеристиках
субъекта.
Деньги сами представляют любой вид потенциальной собственности и делают обладание всеобщим. Деньги в целом отделяют человека от результатов экономической деятельности – наемный
рабочий получает не продукт труда, а заработную плату, предприниматель – процент от капитала. Кроме того, сама экономическая
деятельность становится обезличенной – предприниматель и рабочий производят товары не для конкретного покупателя, а для безличного рынка; покупатель приобретает товары, изготовленные
не лично для него, а для продажи на рынке. Единственная их
89
связь – денежные отношения. Деньги выступают величайшим
средством не только свободы, но и равенства – все равны в использовании денег, любой человек может обладать ими и распоряжаться по своему усмотрению. Но, получая эти преимущества,
денежный мир постепенно захватывает в плен и личные ценности
человека, он сам становится объектом купли-продажи, опускаясь
до уровня простого посредника денег. Только христианство впервые привело жизнь человека к абсолютному значению, которое не
измеряется деньгами. Душа человека принадлежит Богу и несравнима с земными вещами. В современном обществе, хотя и исчез
денежный штраф за убийство, но остались другие формы денежной оценки личности человека – к примеру, взятка, брак ради денег и т. п.
Деньги рационализируют существование человека – интеллект
все более господствует над эмоциями, мир благодаря денежному
счету рассматривается как арифметическая проблема. Все это вносит расчетливость и прогнозируемость в действия индивида. Человек начинает более рационально относиться к планированию целей своих будущих действий [7, 71].
Национальный характер
и особенности социального взаимодействия
Национальный характер можно определить как исторически
сложившуюся совокупность устойчивых психологических черт
представителей той или иной этнической общности, определяющих привычную манеру их поведения и типичный образ действий,
проявляющихся в их отношении к социально-бытовой среде, окружающему миру, труду, своей и другим нациям.
Национальный характер формируется в процессе социального взаимодействия, в том числе в семье, производственном коллективе. В зависимости от доминирующих ценностей, норм поведения и характера отношений (сотрудничества или соперничества,
доминирования или подчинения) формируются основные стереотипы поведения как одна из ключевых характеристик национального характера.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]