Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Солнечный удар
.pdf
Pocket Classic
ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ
БУНИН
СОЛНЕЧНЫЙ УДАР
Москва, 2013
УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
Б91
Автор предисловия и составитель
канд. филол. н., проф. И. И. Мурзак
Бунин, И. А.
Б91 Солнечный удар / И. А. Бунин ; [авт. предисл. и сост.
канд. филол. н., проф. И. И. Мурзак]. — М. : РИПОЛ классик, 2013. — 352 с. — (Pocket Classic).
ISBN 978-5-386-05909-5
УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
Издание имеет значительную историческую /
художественную / культурную ценность для общества.
В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Федерального закона от
29.12.2010 г. N 436-ФЗ знак информационной продукции не
ставится
ISBN 978-5-386-05909-5
ООО Группа Компаний
©
«РИПОЛ классик», 2013
Содержание
Рассказать о прозрачности каждого из нас... 5
Солнечный удар 8
«Un petit accident» 8
Алупка 9
Антоновские яблоки 11
В альпах 26
Возвращаясь в Рим 27
Воспоминанiя 29
Господин из Сан-Франциско 218
Крик 240
Легенда 244
Легкое дыхание 245
Мистраль 251
Молодость и старость 253
Над городом 257
Несрочная весна 261
Подснежник 273
Прекраснейшая солнца 276
Снежный бык 281
Солнечный удар 299
Танька 307
Третий класс 317
Три рассказа 319
Три рубля 340
Об И. А. Бунине 346
А в это время… 350
РАССКАЗАТЬ О ПРОЗРАЧНОСТИ
КАЖДОГО ИЗ НАС...
Читать Бунина хотя бы для того, чтобы вспомнить, как очень
древний Ван Мин однажды очень лирично произнес: «Далекая прозрачность воздуха. Обо всем, что я видел и не смог
рассказать».
Наивный Ван Мин. Ты не читал Бунина. Он смог расска-
зать о многом, особенно о прозрачном. Об истине.
Мы верим до момента, когда вера перестает жить. Очевидно, что рано или поздно любой ломается, живя в режиме
нашей жизни.
Мы держались сколько могли. А потом сломались.
Можно произнести успокоительное: что-нибудь вроде
«обделены надеждами, но свободны от иллюзий». Можно
признать — истина в одном: ты не единственный, кому неизвестно, где прячется истина.
На все бытийные вопросы, которые мы иногда задаем себе: «Отцы или дети?», «Война или мир?», «Преступление или
наказание?», как правило, мы от самих себя получаем какойто жалостливый ответ: «Вот такие мы…» — и потом хихикаем сквозь гримасу отчаяния, как самая маленькая в наборе
матрешка, которая тужится произвести на свет что-то среднее между императивом Гегеля и мяуканьем котенка.
А вот герои Бунина не перестают задаваться этими всеми бытийными вопросами. Они интуитивно стараются найти
истину не в императиве и не в мяуканье.
Когда мы говорим о героях Бунина, то почему-то поминаем их стихийный характер. Будто мечутся они в безра-
РАССКАЗАТЬ О ПРОЗРАЧНОСТИ КАЖДОГО ИЗ НАС...
5
достном пространстве серых будней, ищут себя, да не могут
найти, потому что искать, собственно, нечего…
Не о том злословим. Нужно говорить об истине.
Герои Бунина одиноки, но именно они находят, часто даже не заметив этого, тот единственный путь, который предназначен судьбой. Дерзостная любовь, энергия деятельности, порыв, желание переустройства жизни — вот чем они
движимы.
А если всего этого совсем недостаточно или все это
очень избыточно? Ведь все действенное подозрительно хотя бы уже тем, что ввергает мир в перемены, мутации, мимолетные всплески и непоправимую изменчивость.
Истина не запрятана в философские труды, и не найти
ее на двадцать первой странице брошюры о повадках голубей. Истина в людях. В тех характерах, которые показал в
своих произведениях Бунин. Некоторые его герои безмятежны, подобно гончаровскому Обломову, иные готовы пожертвовать своим сердцем, чтобы осветить тернистый путь
ближнего и не дать ему упасть в пропасть.
Сначала случится солнечный удар… Потом, если человек выживет, начнутся поиски чего-то.
Все герои Бунина ищут одного. Покоя. Покой души —
это лучшее, что есть на свете, хотя бы потому, что он не может быть средством добиться чего-то еще.
Почему бы не признать, что покой есть истина. Истина
никогда не похожа на моду. Есть, конечно, мода на истину,
но речь не о ней.
РАССКАЗАТЬ О ПРОЗРАЧНОСТИ КАЖДОГО ИЗ НАС...
А вот покой, покой души, тела, природы… Почему бы все
это не приравнять к истине, к тому, что нам дано знать о себе и о мире, а большего знать и не нужно.
Жить в покое и собеседовать с тишиной. Иногда что-то
вспомнить, но не все, расстаться с деталями и тенями прошлого, даже перестать видеть друг друга во сне…
Отдаться на волю дремлющего воображения, чуть испугаться возможной встречи, а потом в предсонии улыбнуться
тому, что твои пути никогда не пересекутся ни с кем. И не
будет трагизма в слове «никогда», потому что оно — тоже
оборотная сторона покоя.
6
Покой окончателен и бесповоротен. Как сладкий сон.
Как славная истина. Но что это за сон, в который вдруг погружается душа человека? Успокоение и осознание себя в
этом мире? Или последний вздох, после которого наступает
вечность и пустота…
Но сначала случится солнечный удар, а потом понимание тишины и покоя.
Читать Бунина! Хотя бы для того, чтобы понять, что хотел
очень древний Ван Мин рассказать о прозрачности каждого
из нас.
СОЛНЕЧНЫЙ УДАР
«UN PETIT ACCIDENT»
«Зимний парижский закат, огромное панно неба в мутных
мазках нежных разноцветных красок над дворцом Палаты,
над Сеной, над бальной площадью Согласия. Вот эти краски
блекнут, и уже тяжко чернеет дворец Палаты, сказочно встают за ним на алеющей мути заката силуэты дальних зданий
и повсюду рассыпаются тонко и остро зеленеющие язычки
газа в фисташковой туманности города, на сотни ладов не-
И. А. БУНИН
прерывно звучащего автомобилями, в разные стороны бегущими со своими огоньками в темнеющих сумерках. Вот и
совсем стемнело, и уже блещет серебристо-зеркальное сияние канделябров Площади, траурно льется в черной вышине
грозовая игра невидимой башни Эйфеля, и пылает в темноте
над Бульварами грубое богатство реклам, огненный Вавилон небесных вывесок, то стеклянно струящихся, то кроваво
вспыхивающих в этой черноте. И все множатся и множатся
бегущие огни автомобилей, их разноголосо звучащего потока, — стройно правит чья-то незримая рука его оркестром.
Но вот будто дрогнула эта рука, — близ Мадлэн какой-то затор, свистки, гудки, стесняется, сдвигаясь, лавина машин, замедляющая бег целой части Парижа: кто-то, тот, кто еще
успел затормозить в этой лавине свою быструю каретку, ярко и мягко освещенную внутри, лежит грудью на руле. Он в
1
Маленькое происшествие (франц.).
1
8
шелковом белом кашне, в матовом вечернем цилиндре. Молодое, пошло античное лицо его с закрытыми глазами уже
похоже на маску».
1949
M
АЛУПКА
Солнце только что скрылось, еще светло, но в жарком меркнущем воздухе, в синеватой неопределенности неба, над
кипарисами Алупки, уже реют и дрожат чуть видные, как
паутина, летучие мыши. Закрывая на ходу плоский цветной
зонтик, которым все вертела на плече, спускаясь по пыльному переулку к пансиону, быстро вошла в жидкий садик, усыпанный галькой, и взбегает на террасу, где доктор один полулежит на качалке в ожидании обеда: в пансионе еще пусто, кто в парке, кто на берегу под парком, кто встречает
вечерний почтовый дилижанс из Ялты.
— Слышал? — возбужденно говорит она, входя. — В Ялту приехали артисты Малого театра! Не играть, конечно, а
так... Чуть не вся труппа, Лешковская с Южиным...
— От кого же я мог это слышать? Ты, конечно, как всегда,
почему-то бегала встречать дилижанс?
— Да, и встретила доктора Никитина, его вызвали к старухе Крестовниковой, он мне и рассказал это...
— Очень рад, только не понимаю, почему ты объявляешь
мне об этом приезде так, словно случилось невесть что?
Вбегаешь вне себя, вся красная, в поту, завитушки на лбу
растрепаны...
— Будешь вне себя, когда в этой милой Алупке день и
ночь задыхаешься от жары и духоты! Но дело вовсе не в моей наружности, а в том, что я хотела тебе сказать, что ты как
хочешь, а я больше не могу сидеть тут!
— А где ты хочешь сидеть? В Ялте?
— Да, хотя бы в Ялте.
— И все потому, что туда приехали артисты Малого театра? Да ты что, из Чухломы, что ли? И почему ты вдруг стала
СОЛНЕЧНЫЙ УДА Р
9
такой театралкой? В Москве бываешь в этом Малом театре
раз в два года, а тут вдруг так поражена этим приездом!
— Ничем я не поражена, но как ты наконец не понима-
ешь...
— Что не понимаешь?
— То, что мне твоя Алупка и этот «семейный» пансион
осточертели! В Ялте...
— В Ялте, разумеется, совсем не то! В Ялте проводники,
набережная, а теперь еще хромая Лешковская с Южиным.
Какое же сравнение! Но мы, мой друг, приехали в Крым не
ради проводников, а ради отдыха.
— Мы, мы! Слышать не могу этого мы! Мы ведь все-таки
не сиамские близнецы, Алексей Николаевич!
Доктор приподнимается и садится, удивленно глядя на
нее, в первый раз заметив вдруг, до чего она изменилась за
последнее время и особенно за эти три недели в Крыму,
чуть не с утра до вечера лежа на гальке у моря под парком и
по пяти раз в день купаясь: загорелое лицо окрепло и округлилось, глаза налились блеском, плечи, груди, бедра расширились, что особенно явно под легким платьем из сарпинки,
И. А. БУНИН
вся горячо пахнет этой сарпинкой и загорелым телом, обнаженные коричневые круглые руки точно отполированы...
Доктор пожимает плечами, стараясь быть спокойным и
строгим:
— При чем тут сиамские близнецы?
— При том, что я прекрасно предвидела всю эту сцену и
дорогой твердо решила переехать одна, если ты не переедешь. И перееду, а ты как знаешь.
— Постой. Да ты в своем уме? Что с тобою? Внезапное
острое помешательство? «Приехали артисты Малого театра,
переезжаю в Ялту, а ты как знаешь...»
— Разумеется, как знаешь, раз ты...
— Что я?
— Раз ты вот настолько не думаешь обо мне! Ты, за все
пять лет нашего милого супружества, которое все величают
идеальным...
— Помилуй бог, какая адская ирония!
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]