Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современное общество. Общество риска, информационное общество, общество знаний
.pdf
Глава 13. Старая европейская традиция и мы
161
решение не обнаружилось в процессе утраты ею своих позиций и историзации: теория общества, особенно критическая, значительно уступала
философии. Здесь, как предполагается, необходимы специалисты по
наиболее общим вопросам, основным фундаментальным структурам
разума и взаимоотношений с окружающим миром. Специалисты же в
области теории общества обычно занимаются толкованием классиков,
как будто история их собственной научной дисциплины способна сохранять определенные требования и напоминать о них.
Однако сегодня теория общества, которая была исключена из обла-
сти изучения социологии, кажется, берет реванш. Подобно концепции
1
М. Вебера
о подавляемом мире богов, празднующих свое возвращение
в современный мир конфликтом ценностей, концепция общества сегодня возвращается в виде широкого разнообразия терминов, таких как
2
«общество опыта» Г. Шульце (Erlebnisgesellschaft)
3
У. Бе к а
, «общество знаний» Н. Штера4, «информационное общество»5,
, «общество риска»
причем в каждом случае таким образом, как будто один признак может
заменить целое. Такое создание терминологии специально для определенной цели выявляет, что подавлялось именно требование постигать
общество во всей его цельности.
Только что же это означает для социологии, при детальном рассмотрении, если мы не хотим запутаться в сетях наивного объективизма,
рассматривающий общество как данность, предшествующую всякому научному наблюдению? Последовательно объективистской точкой зрения было бы рассмотрение общества с позиции, находящейся
вне самого общества. Однако такой исходной позиции не существует,
так как и наука вообще, и социология в частности, – отражение общественных реалий. Именно в этом пункте, например, потерпела неудачу
социология знания. Она должна была передать исследования Знания
некоему фиктивному, независимому от общества Интеллекту, который не подвержен влиянию чьих-либо интересов и идеологии. Уже
6
ранний Ю. Хабермас
, а также и М. Хоркхаймер7 знали, что сам акт
1
Weber M. Wissenschaft als Beruf. In ders.: Gesammelte Aufsätze zur Wissenschaftslehre.
Tübingen: Mohr S., 1922. S. 524−579.
2
Schulze, G. Die Erlebnisgesellschaft. Zur Kultursoziologie der Gegenwart. Frankfurt /
M-New York: Campus, 1992.
3
Beck U. Risikogesellschaft. Auf dem Weg in eine andere Moderne. Frankfurt / M, 1986.
4
Stehr N. Arbeit, Eigentum, Wissen. Zur Theorie der Wissensgesellschaft. Frankfurt/M:
Suhrkamp, 1994.
5
Castells M. The Rise of the Network Society. Maldon Mass. / Oxford: Blackwell
Publishers, 1997.
6
Habermas J. Theorie des kommunikativen Handelns. 2 Bände. Frankfurt/M:
Suhrkamp.
7
Horkheimer M. Traditionelle und kritische Theorie. In: Zeitschrift für Sozialforschung,
1937, Jg. VI, H.1. S. 245−294.
162
Раздел IV. Теория общества и теория систем Никласа Лумана
познания – всегда часть познаваемого целого. Н. Луман разделяет это
утверждение, и в то же время доводит его до крайности, защищая тезис
о том, что общество не может быть дано как объект, который был бы
доступен независимому наблюдению. Как только общество перестает
рассматриваться в качестве социологического объекта исследования
среди прочих объектов, и подчеркивается его оперативное значение
как условие возможности социологического познания вообще, тогда
теория общества становится самотематизацией именно в том смысле,
в котором философия субъекта говорит о рефлексии. Рефлексия в этой
традиции – осуществление действия самосознающим субъектом, причем рефлексия включает в себя контроль и способность критики. Такое
осуществление действий и имеет отношение к действию. У Канта это
находит выражение, например, в понятии «понимающего действия»
(Verstandeshandlung). Н. Луман следует этой традиции, но переносит
структуру самореферентного режима действий субъектов на теорию
социальных систем, одновременно отвечая на вопрос, возможно ли заниматься социологией как теорией общества, которая не затемняет заранее данной связи между теорией и объектом. Согласно Н. Луману,
это требует радикального отклонения эпистемологических положений,
базирующихся на субъектно-объектной парадигме. Социология «представлена по отношению к обществу как предмет, требующий исследования характеристик, которые он всегда создавал сам. Соответственно, это
может быть лишь вопросом о решении проблемы путем установления
1
того, к чему относится концепция общества»
. Луман последователь-
но постулирует радикально антигуманистическую, неонтологическую
2
и радикально конструктивистскую идею общества
.
Таким образом осуществлен существенный разрыв с эпистемологической традицией. Создание теории общества на основе системнотеоретических понятий означает не только принятие одного из возможных понятийных рядов, скорее заимствованного из естественнонаучных
и технических дисциплин, но и явное отклонение от онтологической
концепции мира. «Глубоко постигаемая, крайне необходимая для дальнейшего понимания постановка вопроса состоит в том, что речь уже
более не идет об объектах, но о различиях…» и далее: «…различия
понимаются не как предзаданный порядок вещей – они восходят к требованию его (порядка вещей) осуществления, иначе его нельзя было
бы описать, сделать объектом наблюдения, а также продолжить»
3
С заменой понятия «субъект» и перенесения субъект-объектного отношения на различие системы и окружающей среды Н. Луман вступил
на путь постонтологической, радикально конструктивистской теории
.
1
Luhmann N. Die Gesellschaft der Gesellschaft. S. 34.
2
Ibid. S. 35.
3
Ibid. S. 60.
Глава 13. Старая европейская традиция и мы
163
общества, получившей развитие на натуралистическо-эмпирической
основе в качестве «теории наблюдения». Этот фундаментальный вопрос современной философии субъекта и обусловленное им различие
между естественными и гуманитарными науками (наряду со связанным
с этим отказом от гуманистическо-антропоцентристской концепции при
определении общества) навлек на Н. Лумана много критики и непонимания. Неслучайно он в этом одном пункте обращается к Г. Гегелю –
Н. Луман, который преднамеренно избегал гегельянской философии
на протяжении всех своих работ; и именно в этом пункте он отвергает
философию сознания.
Сложность построения теории Н. Лумана отражается не только
в разнообразии проблем, которым он находит решение при помощи
системно-теоретического подхода, но и в способе варьирования акцентов перспектив, возникающихся всякий раз, когда он представляет свой
1
общий теоретический подход. «Социальные системы»
написаны, пре-
жде всего, с точки зрения различия между системой и окружающей
2
средой, в то время как «Наука общества»
принимает теорию наблюдаемых систем в качестве отправной точки, что приводит к большему
количеству эпистемологических дебатов относительно наблюдения за
наблюдениями. Если бы нужно было выбрать такую центральную перспективу для рассматриваемой работы, ей с очевидностью стала бы социальная система общества в противоположность всем иным социальным системам, сформировавшимся посредством социальных действий
в пределах этого общества.
Здесь Н. Луман проводит ясное различие между системами взаимодействия, системами организации, системами социальных функций
и социальными движениями, где общество – всеобъемлющая социальная система, включающая в себя все другие социальные системы.
В то же время, идентификация социальной системы утверждает второе
фундаментальное различие. Н. Луман дистанцируется от так называемых «старых европейских» теоретических традиций и представлений.
Таким образом он пытается преодолеть двухтысячелетнюю традицию,
которая, по его мнению, отстала по сравнению с функциональным
дифференцированием и должна рассматриваться как безнадежно устаревшая в попытках охватить современное общество во всей его сложности. Он описывает «старый европейский» стиль как стиль мысли,
чей единственный двигатель – выявление единства, лежащего в основе
разнообразия. Онтологическое размышление, а именно его Н. Луман
прежде всего снабжает ярлыком «староевропейское», было основано
на единстве бытия, и пыталось придерживаться терминов этой фун-
1
Luhmann N. Soziale Systeme. Frankfurt/M: Suhrkamp, 1984.
2
Luhmann N. Die Wissenschaft der Gesellschaft. Frankfurt/M.: Suhrkamp Verlag,
1990.
164
Раздел IV. Теория общества и теория систем Никласа Лумана
даментальной концепции. Понимание единства рассматривалось как
сущность, как субъективность или как идентичность, было темой и целью размышления. Однако это также означало первоначальное единство
мысли и действия. В классическом представлении общество состоит из
субъектов действия, для которых основной общий фактор – разделяемое
всеми обыденное понимание. Онтология имеет отношение к миру рационально организованного бытия, миру, объективно существующему
отдельно от субъектов, его изучающих, дающему возможность однозначного лингвистического представления. В противоположность этому
Н. Луман разделяет представление о мире, которое также стремится постичь все идентичности как продукты произошедших событий. Он подвергает различия процессу децентрализации – наподобие Кантовской
дифференциации мыслимого (Intelligiblen) и эмпирического – путем
постижения смысла не как основополагающей категории, но относя
1
его к операциям различения
. Это должным образом придает временнỳю
характеристику (temporalisiert) всем идентичностям, которые при бо-
лее пристальном рассмотрении оказываются результатами процессов
чувствования (Sinnprozessen), формирующих на протяжении времени
устойчивые ценности с помощью продолжающейся рекурсии процессов относительно прошлых или будущих самоценностей. Это означает,
что единство больше не исходная точка теории, а выступает в качестве
продукта. Н. Луман подвергает критике корни влиятельных традиций
мышления путем выявления относительного характера даже онтологической схемы «существования – несуществования» как одной из многих
наблюдательных схем. Для такой критики необходимы серьезные основания и даже более того – убедительные контрпредложения. Н. Луман
приводит тонкое логическое обоснование: «Старая европейская традиция возникла в обществе, которое сегодня более не существует, даже
в терминах коммуникативной системы или форм дифференциации. Тем
не менее эта традиция остается неотъемлемой частью нашего исторического наследия, и в этом смысле – частью культуры, на которую
можно ориентироваться. Она не может заглохнуть просто потому, что
с очевидностью более не годна и постоянно отрицается, и должна быть
2
доступна для этой цели»
. Здесь проявляется другое фундаментальное
различие, которое Н. Луман использует для структурирования своей
теории общества, а именно различие между социальной структурой
и семантикой. Характерно, что это различие включается само в себя,
оно само и есть семантическое различие, проблема состоит в том, чтобы
плодотворно разрешить этот парадокс. Соответственно, теория общества – двухуровневая: на семантическом уровне она отлична от старой
европейской традиции, в то время как на социально-структурном уров-
1
Luhmann N. Die Gesellschaft der Gesellschaft. S. 44.
2
Ibid. S. 894.
Глава 14. Новая парадигма теории систем
не возникает связь между эволюцией, дифференциацией и развитием
средств массовой информации.
165
Глава 14. Новая парадигма теории систем
Итак, как мы отмечали выше, уже само название книги Н. Лумана
начинается с истинностного парадокса: общество является самим собой и одновременно чем-то еще – от себя отличным, тогда идентичное
оказывается дифферентным. В отличие от прежних сочинений, форма которых зачастую отражала живое экспериментирование с текстом,
а иной раз и просто игру слов, заканчивающуюся чем-то неопределенным, книжная форма изложения требовала от ученого систематического
и доказательного стиля изложения. Абсолютно осознанно было исключено то, что нельзя было непосредственно отнести к (предмету) теории
общества, а именно: функциональные системы и теория систем, которые исследуются отдельно соответственно в разделах «Оперативная
закрытость и структурные сопряжения», «Теории рефлексии функциональных систем» и в разделах «Различения системы и внешнего мира»,
«Комплексность». Это не свидетельствует о том, что оба отношения будто бы несущественны для теории общества. Они образуют две важные
предпосылки для формирования его адекватной теории. Однако общество – особая социальная система, и поэтому теория общества требует
рассмотрения проблемы его собственной рефлексии.
С одной стороны, разработка теории подсистем демонстрирует
конститутивное значение сравнимости различных социальных систем
для теории общества. Если мы отказываемся от того, чтобы выводить
общество из одного какого-то принципа или глубинной нормы, то всетаки следует подвести под общее основание или привести к общему
знаменателю (т.е. общей проблеме) его дифференциацию на различные
области, допускающие взаимное сопоставление. Это общая проблемная
ось выразилась в принципе системообразования. Отдифференциация и
системообразование для Н. Лумана – фундаментальные и фундирующие признаки современного общества.
С другой стороны, Н. Луман заявляет, что теория систем и теория общества взаимно соотносятся друг с другом и взаимозависимы. Поскольку
же его книге «Общество общества» фокус исследования – общество, то
следует выработать дифференцированную типику системообразования,
в отличие от всех социальных систем, образующихся в обществе в процессе выполнения общественных операций. То есть в отличие от общественных функциональных уровней, но также и от систем интеракции,
организации или социальных движений, которые все без исключения предполагают, что общественная система уже конституировалась.
166
Раздел IV. Теория общества и теория систем Никласа Лумана
Общество, следовательно, не просто сумма всех в данный момент протекающих интеракций, а система более высокого порядка, система другого
типа. Однако, естественно, как и любая социальная система, определяется
на основе дифференциации «система – внешний мир».
Согласно Н. Луману, общество никак не может быть объектом, доступным какому-то независимому наблюдению. Н. Луман переносит
структуру самореференциального способа оперирования субъекта на
теорию социальных систем. Обоснование общественной теории на базе
системно-теоретической понятийности предполагает не только восприятие иного вокабулярия из различных и, прежде всего, естественнонаучных и технических дисциплин, но кроме этого требует четкого размежевания и отказа от онтологической концепции мира. Самое глубокое
и радикальное предположение заключается в том, что речь отныне идет
не об объектах, а о различениях. Причем они понимаются не как предзаданные реалии (то есть различия), а как нечто такое, что сводится
к требованию именно «осуществлять» различения. В противном случае
было бы невозможно ничего обозначить, ничто бы не могло наблюдаться и продолжаться. Посредством замены понятия субъекта на понятие
«система» и переводом дифференциации «субъект – объект» в различение «система – внешний мир» Н. Луман начинает движение в направлении радикально-конструктивистской теории общества, которая на
натуралистически-эмпирическом базисе развивается как теория наблюдения. Эта принципиальная установка нововременной философии субъекта
и базирующаяся на этом различении естественной и гуманитарной наук,
а также связанное с этим отклонение гуманистической и соотнесенной
с человеком понятийности, применяемой к определению общества, повлекли за собой широкую критику и еще большее непонимание.
Комплексность лумановского теоретического дизайна выражается в разнообразии тематик, которые он смог разработать с помощью
теоретико-познавательного подхода, и еще в том, как варьируются акценты в той или иной перспективе, когда он снова и снова представляет
свой общий теоретический подход.
Н. Луман проводит различие между системами итераций, организаций, общественными функциональными системами и социальными
движениями, причем общество представляет собой охватывающую социальную систему. Одновременно с определением общественной системы вводится вторая основополагающая дифференциация. Второе
основополагающее различение, с помощью которого Н. Луман структурирует свою теорию общества, – дифференциация социальной структуры и семантики. Для этого различения характерно: оно само себя
содержит, становится семантическим различением, а плодотворность
теории как раз и состоит в разворачивании этого парадокса.
Свое понятие «общество» Н. Луман вводит с помощью трех предпосылок, которые вызвали самую резкую критику и не были адекватно
Глава 14. Новая парадигма теории систем
167
поняты. Его упрекали за антигуманистический, циничный стиль мышления.
Итак, согласно Н. Луману:
1) общество не состоит из людей, поскольку они принадлежат к его
внешнему миру;
2) общество представляет собой аутопойетическую систему, состоящую исключительно из коммуникаций и помимо этого, ничего
в себя не включает;
3) общество может быть адекватно понято лишь в качестве общества
мирового.
Изгнанием человека во внешний мир общества завершилась традиция децентрализации гуманистически-космологической картины мира.
После того как в Ренессансе он потерял свое место в центре физического космоса, Ч. Дарвин лишил его выделенного и своеобразного места
в биологической эволюции, а З. Фрейд отнял у него право на автономию
и самоуправление, Н. Луман словно подводит резюме и делает из этого
процесса последние и решительные выводы, освобождает человека от
последних общественных уз. Если староевропейская традиция в своих различениях человека и животного ставила на сторону первой части
дифференциации разум, рассудок, волю, сознание и чувство, то неумолимое разделение психических и социальных систем, которые Н. Луман
вводит на место, ранее занимаемое Homo Sapience, помогает осознать,
1
что общество – новый эмерджентный порядок sui generis
, который не
может быть описан путем антропологических понятий. Ему не свой-
2
ственен субъектный порядок, пусть даже и в эмфатическом
, трансцендентальном смысле, как условие возможности фундирующих идей или
механизмов человеческих качеств. Оно не может быть неким адресом,
куда можно обратиться с требованием вести себя так или иначе, или
куда можно пожаловаться на неравенство, несправедливость во имя автономного субъекта. Общество – последняя достижимая коммуникативная
редукция, ограничивающая неопределенное от определенного, или обрабатываемую комплексность от той, которую уже невозможно переработать. В ходе детального анализа индивидуума Н. Луман прослеживает
увеличивающееся различие между индивидуумом и обществом.
После краха идеи включения человека в сущностный космос объ-
ектов, которые предписывали ему некоторый порядок, ранг и форму
жизни, в XVIII столетии дифференциация индивида и общества все
сильнее проступает в общественном сознании. Хотя почти вплоть до
XIX столетия продолжают придерживаться антропологического основания общественной теории, все труднее становится понимать общество как совокупность всех телесных и конкретных людей. Ни теория
1
Своего рода (лат.).
2
Эмфатический – выразительный (греч.).
168
Раздел IV. Теория общества и теория систем Никласа Лумана
общественного договора, ни примыкающие к ней теории общественного согласия (консенсуса) были не в состоянии убедительно показать
на базе соотнесенных с человеком понятий своеобычность и самостоятельность общества по отношению к людям или хоть сколько-нибудь
достоверно обосновать единство этой дифференциации. Ведь, чтобы
как-то охарактеризовать это единство, предшествующее и предпосланное различению людей и общества, оба теоретических подхода должны были опираться на семантику субъекта или индивида. Эта дилемма
восходящего к человеку понятия общества каждый раз всплывает во
всех теориях большого стиля – у К. Маркса, Э. Дюркгейма, М. Вебера.
У Т. Парсонса дихотомия индивида и общества сужается до тезиса, что
общее у людей сводится лишь к ценностному консенсусу. И лишь если
осуществить ясное разделение общества и человека, можно увидеть то,
что принадлежит обществу, а что можно причислить к сфере человеческого. Благодаря этому открывается – по ту сторону всякого высокого
классического вокабулярия разума и рациональности, которые всегда
будут оставаться априорными гипотезами, – возможность исследовать
человека, его сознание и способы функционирования его духа на базе
эмпирически-натуралистических определений. Посредством тезиса о
разделении социальных (в том числе общественных) и психических
систем Н. Луману удается ясно эксплицировать отношения общества и
человека, рассмотреть их изменения и вариации на протяжении исторического процесса. Оба вида – автопойетические системы. Первый
оперирует на базе сознания, второй – на базе коммуникации. Но что же
такое общество? Поначалу можно дать приблизительную формулировку. Общество – охватывающая социальная система, включающая в себя
все социальное и не знающая ничего социального вовне и помимо себя.
Однако социальное определяется как коммуникация. «Коммуникация –
подлинно социальная (и единственная социальная) операция. Она подлинно социальная в той мере, в какой, хотя и предполагает некоторое
множество соучаствующих систем сознания, она (именно поэтому) не
может как единство приписываться никакому отдельному сознанию»
1
Напротив, существенно то, что коммуникация всегда принадлежит обществу, что бы в процессе ее не происходило и не рассматривалось. Тем
самым Н. Луман уже формулирует важные определения. Во-первых,
2
коммуникация – реальность sui generis
, которая более может быть сведена к чему-либо иному. Во-вторых, коммуникация конституируется
как механизм общества в качестве автопойетической системы, и благодаря этому, оказывается, получает свое продолжение. Даже отрицание
коммуникации само по себе также является коммуникацией, и, следовательно, выражением общества. В-третьих, если коммуникация – авто-
.
1
Luhmann N. Die Gesellschaft der Gesellschaft. S. 81.
2
Cвоего рода (лат.).
Глава 14. Новая парадигма теории систем
169
пойетическая репродукция, то это означает, что общество развивается
как самосубститутивный порядок, который может изменяться только
внутри себя и через себя.
Тем самым коммуникация становится базисной структурой общества, причем отношение «коммуникация – общество» приобретает цир-
кулярный характер: общество невозможно вне коммуникации, а коммуникация невозможна вне общества. Однако что же такое коммуникация?
Или в постонтологическую эпоху такой вопрос был бы неправомерен.
Первый (и самой простой) ответ мог бы быть следующим: коммуникация – операция различения или отличения. Посредством коммуникативных актов еще ничего не сказано о самом мире. Столь же мало
коммуникация отражает реальности этого мира или дифференцирует
мир. Ее подлинный смысл – в создании дифференциаций, к которым
в ходе дальнейшего процесса могут присоединяться следующие коммуникации, стабилизирующиеся затем благодаря созданию (как раз этими
коммуникациями) системных границ. Но и коммуникация сама не что-то
первоначальное, не какой-то последний неразложимый элемент, а синтез этих процессирующих (присоединяющихся друг к другу) селекций,
которые Н. Луман называет информацией, сообщением и пониманием.
Эти три операции различения структурированы бинарно. Информация
селекционируется из общего смысла. Из этого резервуара выбирается
все то, что может рассматриваться как релевантное для сообщения и не
должно просто прийти к забвению. Для завершения коммуникативного
акта следует принять решение о том, что должно быть акцептировано,
а что может быть отклонено или непонятно. Этот синтез трех селекций,
в свою очередь, представляет собой самореференциальный закрытый
процесс. Тем самым Н. Луман делает более отчетливым процесс самоконституирования социального. Если социальное (или общественное)
состоит исключительно из коммуникаций, то оно как раз и находится
в данном автопойетическом процессе, который лишь из себя самого способен развернуть всю свою динамику. Внешний мир поставляет лишь
стимулы, но не доставляет никакой информации. Понимание означает,
соответственно, непроизвольное и неслучайное ответвление коммуникативных событий посредством самореференциального процесса коммуникации. Через повторяющиеся обсуждения образовываются идентичности, на основе чего формируются границы общества, и то, что
раньше в социологии понималось под обществом, освобождается от
всех субстанциональных определений. Оно более не считается общей
моралью, его базис вряд ли стоит искать в консенсусе или выражаемой
в той или иной форме, опосредованной разумом интеграции. Общество
формируется исключительно на основе продолжающихся и присоединяющихся друг к другу коммуникаций. Соответственно, нет никакого смысла в том, чтобы говорить о таких различениях, как экономика
и общество или наука и общество, ибо политика, экономика, право
170
Раздел IV. Теория общества и теория систем Никласа Лумана
не находятся вне общества и не могут быть как-то от него отделены,
а в своих коммуникативных операциях как раз и представляют общественный процесс. «Общество, тем самым, состоит из взаимосвязи
именно тех операций, которые не производят никакого различения,
когда они производят различения. И все гипотезы о взаимопонимании,
прогрессе, рациональности и других благих целях благодаря этому от-
1
ступают на второстепенные теоретические позиции»
.
Также и в своем третьем определении, а именно, в определении общества как мирового, Н. Луман сознательно вступает в конфронтацию со
староевропейской традицией. Он отмежевывается от территориального
определения понятия общества, которое сопрягало границы общества с
границами национальных государств. Всемирные взаимозависимости,
аннигиляция временных и пространственных ограничений современными информационными и транспортационными технологиями делают все менее убедительным понятие общества как территориальноограниченной реалии. Такие компромисные теории, как концепция
интернациональных систем, концепция транснационального общества,
страдают от того, что при всех своих отличиях, культурных дифференциациях, на которые они упирают, в результате не достигают единства
этих различий и, следовательно, не способны внятно объяснить свои
понятия «интер-» и «транс-». Традиция гражданского общества не предлагает здесь понятия, которое смогло бы прийти ей на смену, мы сталкиваемся лишь с описаниями все большего разнообразия, комплексности
и растущего числа возможностей выбора. Если мир не может отныне
постигаться как множество всех осязаемых и непосредственных вещей,
т.е. как aggregation corporum, в чем же состоит тогда общее, которое де-
лает возможным вести разговор о мировом обществе? Н. Луман исходит
скорее из некоторого банального наблюдения. Вместе с завершением
эпохи великих географических открытий, и, возможно, после проникновения в космическое пространство, стало очевидно, что мир образует
некую закрытую коммуникационную связь. В принципе каждый пункт
на Земле отныне доступен из любого другого пункта вопреки всем возможным политическим или географическим препятствиям. «Мировое
2
общество – это самоокончательность мира в коммуникации»
. Это
определение получает большую убедительность, когда мы привлекаем
к рассмотрению безусловную ориентированность современного общества на будущее. С исторической точки зрения отдельные территории
могут различаться между собой, и тем не менее их общее состоит в том,
что будущее они рассматривают лишь как совместное, единое. «Мир»,
следовательно, образует ориентир в коммуникационной структуре
полностью дифференцированных функциональных систем. Он стано-
1
Luhmann N. Die Gesellschaft der Gesellschaft. S. 91.
2
Ibid. S. 150.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]