Русская история

Несколько позднее, чем организовались военные игры Петра, пробудилось в нем сознательное стремление учить­ся. Самообучение несколько отвлекло Петра от исклю­чительно военных забав, сделало шире его умственный кругозор и практическую деятельность. Лишенный пра­вильного образования, Петр, однако, рос в кругу далеко не вполне невежественном. Нарышкины из дома Матвее­ва вынесли некоторое знакомство с западной культурой. Сын А.С. Матвеева, близкий к Петру, был образован на европейский лад. У Петра был немец доктор. Словом, не только не было национальной замкнутости, но была неко­торая привычка к немцам, знакомство с ними, симпатия к Западу. Эта привычка и симпатия перешли и к Петру и облегчили ему сближение с иноземцами и их наукой. Сближение это произошло около 1688 года таким обра­зом: в предисловии к морскому регламенту сам Петр рас­сказывает, что князь Я. Долгорукий привез ему в подарок из-за границы астролябию, и никто не знал, как сладить с иностранным инструментом; тогда нашли Петру знаю­щего человека, голландца Франца Тиммермана, который объяснил, что для употребления астролябии нужно знать геометрию и другие науки. У этого-то Тиммермана Петр «гораздо с охотою пристал учиться геометрии и фортифи­кации». В то же время он нашел в селе Измайлове старый английский бот, валявшийся в амбаре. Тиммерман объяс-

Из лавры Петр и руководящие им лица потребовали от Софьи отчета в вооружениях 7 августа и присылки депу­таций от всех стрелецких полков. Не отпустив стрельцов, Софья отправила к Петру патриарха Иоакима как посред­ника для перемирия. Но преданный Петру патриарх не вернулся в Москву. Петр вторично потребовал представи­телей от стрельцов и от тяглых людей Москвы. На этот раз они явились в лавру наперекор желаниям Софьи. Видя, что сопротивляться Петру невозможно, что в стрельцах нет поддержки, Софья сама едет к Троице мириться с Петром. Но ее возвращают с дороги именем Петра и угрозой, если она приедет к Троице, обойтись с нею «нечестно». Возвра­тясь в Москву, Софья пробует поднять стрельцов и народ на Петра, но терпит неудачу. Стрельцы сами заставляют Софью выдать Петру Шакловитого, которого он потребо­вал. Лишается Софья и князя В.В. Голицына; после выда­чи Шакловитого Голицын добровольно явился в лавру, и ему от Петра была объявлена ссылка в Каргополь (позднее в Пинегу) за самоуправство в управлении и за нерадение в Крымском походе. Шакловитый подвергся допросу и пыт­ке, повинился во многих умыслах против Петра в пользу Софьи, выдал многих единомышленников, но не признал­ся в умысле на жизнь Петра. С некоторыми близкими ему стрельцами он был казнен (11 сентября). Не избег казни и преданный Софье Сильвестр Медведев. Обвиненный, как еретик и государственный преступник, он сперва был при-

ные сношения (Посольский приказ) были поручены Льву Кирилловичу Нарышкину. Прежде влиятельный Борис Голицын потерял теперь свое влияние благодаря тому, что его заподозрили в желании смягчить участь князя В.В. Голицына. Сам Петр, оставив дела на руки матери и родных, возвратился к потехам и кораблестроению. Если же иногда он и вмешивался в жизнь двора и государства то при столкновениях со взглядами матери и патриарха должен был им уступать. Так новое правительство обна­руживало резкое нерасположение к иноземцам (вероятно, под влиянием патриарха), несмотря на то что Петр лично к ним благоволил. По смерти же патриарха Иоакима (1690) на его место был избран Адриан — положительно против воли Петра, предлагавшего другое лицо.

Петр зато совершенно самостоятельно устраивал свою личную жизнь. В эти годы он окончательно сблизился с иноземцами. Прежде они являлись около него как учите­ля и мастера, необходимые для устройства потех и только. Теперь же мы видим около Петра иностранцев — друзей сотрудников и наставников в деле, товарищей в пирушках и веселье. Заметнее прочих из таких иностранцев были шотландец Патрик Гордон, в то время уже генерал русской службы, и швейцарец Франц Лефорт, полковник русской службы. Первый был очень умным и образованным инже­нером и артиллеристом. Всегда серьезный, но любезный и остроумный, всегда следящий за наукой и политикой, Гордон был слишком стар, чтобы стать товарищем Петру (в 1689 году, когда он познакомился с Петром, ему было пятьдесят четыре года), но Гордон привлек к себе Петра своим умением обходиться с людьми и по своим знаниям и уму стал его руководителем во всех серьезных начина­ниях. Петр до самой смерти Гордона выказывал ему свое уважение и привязанность. Но ближе и сердечнее сошелся Петр около того же 1689 года с Лефортом. Это был не сов­сем уже молодой человек (родился в 1653 году), но живость характера и редкая веселость и общительность позволили