Русская история

связавших себя с той или другой частью царской семьи и враждовавших из-за влияния, из-за карьеры и личного воз­вышения. Эта борьба была уже не семейной, но политиче­ской враждой. Личное чувство любви поставило Голицына около Софьи, он не чувствовал ненависти к Нарышкиным, но сознание, что они считают его своим врагом и в буду­щем не пощадят, заставляло его в отчаянии желать вслух смерти царицы Натальи. Но сначала и до конца он не был активным участником борьбы, стоял далеко не в центре политических интриг. Вел интригу Шакловитый, человек безнравственный и злобный, службою Софье строивший свою личную карьеру. Шакловитый спокойно выражал сожаление, что не все Нарышкины побиты в 1682 году; он старательно стремился поправить такую ошибку и, при случае уничтожив врагов, укрепить Софью на престоле, а себя на службе. И много лиц думали, как он, помогая Со­фье, устроиться самим. На противоположной стороне, у Натальи Кирилловны, было не меньше друзей. Во главе ее партии стояли два человека: брат царицы Лев Кириллович Нарышкин, сдержанный, умный, но малообразованный и не привыкший к широкой деятельности человек; князь Борис Алексеевич Голицын, дядька (то есть воспитатель) Петра. Это был человек, по образованию мало уступавший своему двоюродному брату князю В.В. Голицыну. Не ус­тупал он ему и умом, и общей нравственной высотой, но он был жертвою грустной привычки — пьянства. Бояре в ссоре упрекали его, что он «весь налит вином», в наро­де шел говор, что князь Борис «и государя (то есть Петра) пить научил». Слабость эта много мешала ему и в жизни, и в службе; однако, охраняя интересы Петра против Софьи, князь Борис явился боевым руководителем партии На­рышкиных и доставил Петру победу в последнем столкно­вении 1689 года. Партия Нарышкиных, как и партия Со­фьи, имела многих приверженцев во всех слоях общества, даже среди бывших помощников Милославских — стрель­цов. И чем ближе подходило время совершеннолетия Пет-