Православные праздники педагогический аспект Пасха и Рождество Христово

в чем она, что значит она не вообще для человечества, а для конкрет­ного человека, например для меня?» Действительно, это трудный, но очень важный вопрос. Это вопрос жизни и смерти конкретного чело­века как личности. И разрешается он иногда очень долго и мучительно и только в онтологических категориях, таких как жизнь, смерть, свобо­да. Например, у В. Набокова в его стихотворении «Пасха», написанном на смерть отца, в щемящей сыновней утрате присутствует светлая на­дежда на вечную жизнь через Воскресение:

«Ныне спасение миру, миру видимому и миру невидимому! Христос из мертвых – восстаньте с Ним и вы; Христос во славе Своей, – восходите и вы; Христос из гроба, – освобождайтесь от уз греха; отверзаются врата ада, истребляется смерть, отлагается ветхий Адам, совершается новый»

А может, она осталась, только что-то в ней изменилось за век? Как от­вет на эти вопросы приведем замечательное наблюдение современной предпраздничной пасхальной антиномии, сделанное священником Константином Пархоменко. «А мы вот так радуемся. Многие хозяйки в пятницу и в субботу и в храм успевают, и замесить тесто для кулича, купить творог и начать приготовлять творожную пасху, и яйца красить. Все мы успеваем. И вся Великая Суббота, если вы были в этот день в храме, – это день предрадостной суеты. Да, несут яйца, несут куличи, и все это освящается. Я недавно говорю своей жене: “Все-таки меня смущает это противоречие между тем, что Суббота – это день осо бого покоя и траура, ведь Христос – во Гробе, а с другой стороны, люди приходят в этот день освящать куличи, яйца и пасхальную снедь. Этот обычай настолько глубоко вошел в психологию нашей русской души, что его до Второго Пришествия не истребить ни указами, ни распоря­жениями. Как совместить то, что этот день нужно проводить в особом молчании, а мы суетимся? Представь, что думали, что чувствовали уче­ники, когда их Учитель лежал во Гробе. Разве они суетились? Разве они вот так бегали, радовались чему-то? Может, эту Субботу нужно как-то иначе проводить?” А жена мне говорит: “По-моему, ты не развиваешь­ся, а деградируешь. Когда мы с тобой были только знакомы, больше десяти лет назад, я тебя об этом же спрашивала и ты мне ответил на этот вопрос: «Они не знали, что Христос воскреснет. Но мы-то зна­ем. Поэтому для них это была просто скорбь, скорбь без надежды. Для нас это тоже скорбь, но скорбь, растворенная надеждой, с радостью, с

После прочтения этого рассказа как не вспомнить слова стихи­ры Пасхи: «Воскресения день, просветимся торжеством и друг друга обымем»1. Казалось бы, что проще? ан нет! Лукавый и в этот радостный час не прекращает свою борьбу, хотя, по народному поверью, «лежит в аду ничком, не шелохнется всю Святую неделю до самого Вознесения»

нибудь начальник чмокнет в щеку инвалида, желая показать подчи­ненным чиновникам, как нужно любить своего брата, да какой-нибудь отсталый патриот… прокричит гневно: У нас все есть – и семейная жизнь, и семейные добродетели, и обычаи у нас соблюдаются свято; и долг свой исполняем мы так, как нигде в Европе; и народ мы на удив-