Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О разведке и разведчиках. Июнь 1941 - июль 1944 г.
.pdf
руссии, Украины, Литвы, Латвии, Эстонии, Молдавии, западных областей РСФСР, все атомные исследования были
свернуты, а ученые-атомщики в большинстве своем воевали в действующей армии: К. А. Петражак – разведчик,
Г. Н. Флеров – техник, обслуживающий самолеты на аэродроме, И. В. Курчатов и Д. П. Александров – на флоте.
В октябре 1941 г., во время наступления фашистов на Москву, внешняя разведка доложила советскому руководству
что англичане ведут работы по созданию атомной бомбы, обладающей огромной разрушительной силой (проект «Тьюб
эллойз»), такие работы, только в больших масштабах, ведут
и американцы, засекретив все данные от своего русского
союзника (Манхеттенский проект (МАП)). В апреле 1942 г.
И. В. Сталину пришло письмо от Г. Н. Флерова, в котором
он подробно излагал, какие работы ведутся на Западе над
атомным оружием, а также предложил схему атомной бомбы. На совещание к Сталину в сентябре 1942 г. были приглашены виднейшие ученые – А. И. Иоффе и В. И. Вернадский,
которых он знал и к чьему мнению прислушивался. «Сколько понадобится времени и сколько будет стоить создание
бомбы?» – спросил их Сталин. Ученые ответили правду –
стоить это будет, сколько стоит вся война, а отстали мы
в исследованиях на несколько лет.
Летнее наступление 1942 г. гитлеровцев и их прорыв
на Кавказ и к Сталинграду задержали начало наших работ
по атомной проблеме. Страна не могла в условиях тяжелой
войны выделить достаточные ресурсы – материальные,
людские – для быстрого развертывания масштабных работ.
Но руководство страны, наконец, поняло, что вопрос стоит
не только о бомбе, но и о победе или поражении в войне,
о судьбе государства. И работы по созданию атомной бомбы в СССР начались в конце 1942 г.
Известно ли о каком-нибудь конкретном влиянии сведений, полученных от Рудольфа Августа, на атомные исследования в СССР в этот период? Да, оно было. 11 июля 1944 г.,
т. е. через полтора месяца после отправки Августа в Москву
271
на самолете с еще оккупированной территории через линию
фронта, руководитель атомного проекта в СССР И. В. Курчатов пишет «Отзыв на разведматериалы о работах в Германии
и США», которые поступили ему из НКГБ. В отзыве он ставит
следующую задачу перед советской разведкой: «Было бы важно выяснить, какие количества тяжелой воды получают сейчас в Норвегии и какое применение находит эта вода», и поясняет: «Немецкие ученые и инженеры могут использовать для
осуществления котла «уран – тяжелая вода» тяжелую воду
норвежского завода, производство которого, как нам известно,
засекречено». Это ясно свидетельствует, пусть и обезличенно,
о включении информации, полученной от белорусских партизан. Курчатов подчеркивает значение этой информации: «Особенно важны сведения, что ураном занимаются в Германии...
Было бы крайне важно получить более подробную информацию о направлении работ в Германии».
Важно отметить, что в мае 1945 г. в поверженной Германии появились специальные советские группы, разыскивающие физиков и других специалистов, которые могли
работать над атомным оружием. Они точно знали, кого искать. Уже 18 июня 1945 г. в СССР были направлены первые
39 германских ученых и инженеров и 60 членов их семей.
Конечно, не только от Р. Августа советские спецслужбы
знали, кого искать, но его информация об этих ученых сыграла тоже немаловажную роль.
Интересна судьба видных ученых-атомщиков Германии
после окончания войны. Немецких ядерщиков использовали все страны-победительницы, но в первую очередь США
и СССР. Гейзенберг, Дибнер, фон Вайцзеккер рассказали
западным спецслужбам все, что знали, передали все документы по атомному проекту нацистов, помогли найти оборудование лабораторий и части атомного реактора, позже
вывезенные в США.
Фон Арденне, которого несколько раз принимал Гитлер
по «атомной проблематике», остался в советской зоне оккупации и вместе со своим научно-исследовательским ин-
272
ститутом был добровольно-принудительно вывезен в Советский Союз, в Сухуми, где был образован институт
«А». Ученые института занимались усовершенствованием
электромагнитного разделения изотопов урана. Другой немец – профессор Тиссен – конструировал диафрагмы для
диффузных установок в атомной промышленности. Нобелевский лауреат Герц, возглавивший институт «Г» там же,
в Сухуми, успешно занимался в рамках советского атомного проекта разделением изотопов с помощью газовой
диффузии. За успешное получение урана-235 для атомной
бомбы в 1951 г. ему была присуждена Сталинская премия (иностранцам ее присуждали только в исключительных случаях).
Существовала также «немецкая» лаборатория «В» на
110-м километре Варшавского шоссе (под Москвой). Ею руководил профессор Позе – ученый из Германии. В так называемой девятке – НИИ № 9, который сегодня известен как
Плутониевый институт, – немцы возглавляли две лаборатории. Одна проектировала завод для производства тяжелой
воды, в другой создавались приборы для измерения силы
взрыва атомных бомб. Они сыграли важную роль: первая
советская атомная бомба, взорванная в августе 1949 г., была
плутониевой, и именно НИИ № 9 смог получить первые
килограммы плутония. Устройство этой бомбы было, по
распоряжению Сталина, полностью скопировано с американской. Свою оригинальную советскую атомную бомбу на основе урана испытали только через год – в 1950-м.
В ее создании также принимали участие немецкие ученыеатомщики.
Главной немецкой группой в советском атомном проекте была группа профессора Николауса Риля, работавшая в Ногинске. Риль родился в Петербурге, после революции уехал в Германию. Во время войны упрекал коллег в том, что они не могут убедить Гитлера и Бормана в
важности скорейшего создания атомного оружия. После
войны помогал создавать такое оружие уже для СССР.
273
Риль первым разработал и усовершенствовал в дальнейшем технологию получения чистого металлического урана. Ему также была присуждена Сталинская премия и
присвоено звание Героя Социалистического Труда. Позже
он уехал в ФРГ.
Как видим, в создании советского ядерного щита в конце 40-х – первой половине 50-х годов XX в. определенную
роль сыграли и «трофейные» немецкие атомщики.
В «атомной разведке» СССР в США в 40-е годы принимал участие и уроженец Беларуси Жорж Коваль (псевдоним Дельмар). После революции его семья выехала
в США, но в 1932 г. вернулась в СССР, в Биробиджан. В
качестве секретного сотрудника Главного разведывательного управления Генерального штаба Советской Армии он около 8 лет находился на нелегальном положении
в США. Единственный из граждан СССР он работал на
секретных американских военно-промышленных объектах: в Окридже и в Хенфорде, где производился плутоний
и обогащенный уран для первых атомных бомб, а также
в особо секретной лаборатории в г. Дейтон, штат Огайо,
где разрабатывали нейтронный запал для бомб. Особо
важной была информация о роли полония в этом запале
и его конструкция, которую он передал. Нейтронный запал к первой советской атомной бомбе был изготовлен во
многом «по рецепту» Дельмара.
Главным итогом разведывательной деятельности Жоржа Коваля в США стало то, что он смог выявить многие секретные атомные объекты, их структуру, объемы производства ядерных материалов, количество занятых специалистов, связи с другими закрытыми объектами американского
атомного проекта. Он вернулся на Родину в декабре 1948 г.
и был награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» В 2000 г. его наградили почетным знаком «За службу в военной разведке»,
приняли в члены Совета ветеранов разведки, ему оказывалась ежемесячная материальная помощь. В июне 2009 г.
274
закрытым Указом Президента Российской Федерации группе особо отличившихся разведчиков было присвоено почетное звание «Герой Российской Федерации». Это звание
посмертно было присвоено Жоржу Ковалю.
Теперь мы знаем советского разведчика, полковника
В. И. Формашева, уроженца Ленинграда, многие годы
проработавшего в органах государственной безопасности
в Беларуси. В годы Великой Отечественной войны он с различными заданиями 11 раз забрасывался к партизанам Белоруссии – через линию фронта пешком, с самолета на парашюте, на аэродромы народных мстителей, в том числе
и в областной штаб Могилевского партизанского соединения.
После войны был некоторое время заместителем министра
иностранных дел Белоруссии. В конце 40-х – начале 50-х
годов под дипломатическим прикрытием посольства СССР
в США являлся одним из руководителей «атомной» разведки. Установил связи с рядом ученых-ядерщиков, которые по
идейным соображениям или не желая, чтобы только одна
страна в мире имела атомное оружие и угрожала им всем
остальным странам и народам, что было крайне опасно и
могло спровоцировать третью мировую войну, помогали
СССР необходимой информацией. Формашев действовал
вполне успешно, американская контрразведка ничего не
подозревала. Его провал и спешный отъезд в Москву были
связаны с изменой шифровальщика в советском посольстве
в Канаде. Однако ни один из сотрудничавших с ним не был
раскрыт и арестован, настолько профессионально и осторожно он работал.
Полученная Формашевым информация вместе с данными других советских разведчиков во многом способствовали появлению в СССР атомного оружия. В частности, через
него шли сведения о процессе создания в США под руководством Э. Теллера водородной бомбы, что могло помочь
обретению Советским Союзом своего оригинального термоядерного оружия. США первыми испытали водородную
бомбу в 1952 г., но стационарного типа, а СССР – в 1953 г.,
275
но несомую бомбардировщиком. Это уравняло силы двух
мировых сверхдержав и установило на десятилетия «равновесие страха», что помогло избежать ядерного ада.
Благодаря успешной разведоперации могилевских партизан советские спецслужбы знали, кого из ученых искать
в поверженной Германии, чтобы ускорить создание атомного оружия.
276
В целях осуществления своих планов завоевания мирового господства гитлеровцы стремились использовать все
средства массового уничтожения людей. Это со всей очевидностью показал Нюрнбергский процесс над главными
военными преступниками. В нацистской Германии усиленно велись работы над атомным, химическим и бактериологическим оружием. Если создание атомной бомбы и получение смертоносных бактерий и вирусов не вышли по ряду
причин из стадии теоретических расчетов и экспериментов, то по-иному обстояло дело в отношении отравляющих
веществ. Только за первые три года фашистской диктатуры
(1933–1935 гг.) в Германии было построено 70 военно-химических заводов. Мощности химической промышленности
Германии по синтезу отравляющих веществ составили к
1943 г. 180 тыс. т в год (за четыре года Первой мировой войны
воюющими странами было изготовлено всего около 150 тыс. т
отравляющих веществ). Были открыты новые сильнодействующие ядовитые вещества (в том числе обладающие нервнопаралитическими свойствами – «табун», «зарин», «зоман»,
«гелан», «циклон-Б»); их доля в производственных мощностях составила около 20 тыс. т. На вооружение химических
войск гитлеровской армии в предвоенные годы поступили
специально сконструированные химические минометы разных типов. В составе вермахта были созданы, по неполным
данным, 6 полков, 3 дивизиона, 6 батальонов, 19 отдельных
рот, предназначенных для боевого использования отравляющих веществ. Разрабатывались и проводились в жизнь
277
мероприятия по подготовке промышленности к ведению
химической войны, определялись объемы производства отравляющих веществ и защитных средств.
Фашисты готовились к развязыванию химической войны
в первую очередь против Советского Союза. Общий запас
отравляющих веществ к концу 1940 г. составлял в Германии
10 тыс. т, а численность химических войск в начале 1941 г.
была в 10 раз больше, чем в середине 1939 г. Перед началом
Великой Отечественной войны в директиве Генерального
штаба Сухопутных сил Германии по сосредоточению войск
от 31 января 1941 г. предусматривалась готовность частей
вермахта к применению отравляющих веществ. 11 июня германский Генеральный штаб разослал в войска секретную инструкцию НД 199 «Стрельба химическими снарядами и минами», в которой были даны подробные указания по технике
и тактике применения отравляющих веществ в значительных размерах. В состав первого стратегического эшелона
гитлеровских войск при вторжении в СССР были включены
специальные части для использования химического оружия.
Уже в июле 1941 г. во время ожесточенных боев в районах Ельни – Ярцево и Пскова частями Красной Армии были
разгромлены два химических минометных батальона врага,
захвачены документы по использованию химического оружия с подробным описанием отравляющих веществ, характеристикой условных обозначений на химических боеприпасах и т. д. Эти данные сообщались в сводках Советского
информбюро от 22 и 28 июля, а также были опубликованы
в газете «Правда» от 23 июля 1941 г. Таким образом, зловещие планы врага были раскрыты. Важным морально-политическим фактором, воспрепятствовавшим осуществлению
Германией химической войны, стало заявление Советского
Союза о том, что мы используем химическое оружие только
в том случае, если гитлеровцы применят его первыми.
Временные успехи вермахта в первые месяцы войны внушали военно-политическому руководству Германии надежду на то, что оно сможет обойтись без широкого применения
278
на фронтах химического оружия. Гитлеровцы использовали
отравляющие вещества в первые дни войны против защитников пограничных долговременных укреплений в районах Бреста (Белоруссия) и Соколя (Украина) и летом 1942 г.
против мужественно сражавшегося подземного гарнизона
Аджимушкайских каменоломен (Керченский полуостров).
Однако в ходе войны нацистское командование все больше
задумывалось о применении химического оружия: если в
июле – декабре 1941 г. вопрос о применении отравляющих
веществ ставился им 3 раза, то с января по июль 1942 г. –
уже 7 раз. Рассматривалась готовность специальных войск и
вермахта в целом начать в подходящий момент химическую
войну. Генерал Гальдер писал 7 января 1942 г.: «Полковник
Окснер (в то время он ведал в гитлеровском Генштабе вопросами химической подготовки, позже стал генерал-инспектором химических войск вермахта. – В.К.) хочет мне навязать
химическую войну против русских».
Правительство СССР не могло не учитывать этого обстоятельства. В марте – апреле 1942 г. был проведен обмен
мнениями с главами правительств Великобритании и США
о подготовке гитлеровцев к развязыванию химической
войны. В принятом Заявлении говорилось о неминуемости
мощного ответного удара в случае развязывания Германией такой войны.
Существовал ряд объективных обстоятельств, принуждавших нацистов воздержаться от развязывания химической войны. Это и химическая промышленность, созданная в Советском Союзе в годы первых пятилеток, и большие возможности соответствующих предприятий Англии
и США, которые могли стать надежной и широкой базой
для отпора вермахту в случае начала химической войны.
Фашистское военно-политическое руководство вынуждено
было считаться с тем фактом, что и вся Германия с ее относительно небольшой территорией и высокой плотностью
населения в случае такой войны не смогла бы избежать ответных ударов антигитлеровской коалиции. Сдерживало
279
гитлеровцев и то, что их военное положение было в целом
неблагоприятным: в 1943 г. стратегическая инициатива
в результате Сталинградской и Курской битв перешла к советским войскам, к тому же промышленные центры Германии подвергались систематическим ожесточенным бомбардировкам англо-американской авиации.
И все же нацисты не оставляли расчетов на возможность «химического блицкрига». В этих условиях своевременная информация о планах и мероприятиях гитлеровских захватчиков по применению химического оружия
имела важнейшее значение для принятия советским командованием контрмер и срыва подготавливаемой фашистами
авантюры.
Значительная роль в борьбе против угрозы химической
войны принадлежала партизанам и подпольщикам Белоруссии, их разведке, которая сумела наряду с другими органами советской разведки получить, обработать и передать
за линию фронта сведения о подготовке фашистов. Эти
данные были особенно важны в связи с тем, что именно на
территории Белоруссии гитлеровцы сосредоточили основные запасы отравляющих веществ, большое количество
специальных химических подразделений вермахта и широко развернули обучение своих войск методам химической
войны на советско-германском фронте. Раскрывая планы
фашистов по развязыванию химической войны, разведка партизан и подпольщиков Белоруссии действовала по
трем направлениям: сообщала обо всех зафиксированных
фактах переброски и складирования химического имущества вермахта; захватывала образцы отравляющих веществ
и средств противохимической обороны; выясняла наличие
специальных химических подразделений врага, их вооружение, организацию и возможные сроки их использования
на фронте.
24 июня 1942 г. в информационной сводке 208-го партизанского отряда, действовавшего в Могилевской области,
начальник разведки П. В. Яхонтов сообщал в штаб Западного
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]