О разведке и разведчиках. Июнь 1941 - июль 1944 г.

ленных зимой – весной 1941 г. перед ними задач, пришли к выводу о приближающейся войне. Об этом свидетельство­вали усиленное внимание фашистов к выяснению возмож­ностей железнодорожного транспорта, составление деталь­ных планов расположения частей Красной Армии в запад­ных округах, целенаправленный сбор данных о подробной дислокации советской авиации, о складах боеприпасов и горючего. Характерно, что задания носили краткосроч­ный характер и были очень частыми, что указывало на большую вероятность трагической развязки событий уже летом 1941 г. Однако и их сигнал остался без внимания со стороны руководства Наркомата.

Ближайший подручный Сталина нарком НКВД (НКГБ) СССР Л. П. Берия в докладной записке Сталину от 21 июня 1941 г. утверждал: «Я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гит­лер на нас не нападет!» Он старался выслужиться, завое­вать безграничное доверие диктатора своей преданностью и полной поддержкой всей мощью своего аппарата любых предначертаний вождя, даже когда они были бесконечно далеки от реальности и выдавали желаемое за действитель­ное. Именно поэтому Берия преступно игнорирует все по­ступающие по линии разведки данные о приближающейся войне и развертывает преследование честных чекистов, предупреждавших о грозной опасности: «В последнее вре­мя многие работники поддаются на наглые провокации и сеют панику. Секретных сотрудников... за систематиче­скую дезинформацию стереть в лагерную пыль как пособ­ников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией».

К сожалению, Сталин, оказавшись во власти своих ошибочных расчетов и прогнозов, не принял во внимание получаемую из разных источников информацию, а его ближайшее партийное и советское окружение послушно и боязливо соглашалось со всем, что исходило от Генсека, а с мая 1941 г. – Председателя Совнаркома СССР. Высшее

ведение, хотя никаких документов об этом они не видели. В чем дело? Ведь Сталину Берия и Голиков докладывали и убеждали совсем в другом! Здесь надо учитывать одно об­стоятельство: да, Берия был политическим авантюристом, садистом и абсолютно беспринципным человеком. Но в то же время он был умным, расчетливым, хитрым и хорошо понимал коварство и беспощадность Сталина, его мане­ру находить всегда «козлов отпущения» за свои промахи и ошибки. Перед глазами Берии были судьбы его предше­ственников – Г. Г. Ягоды, Н. И. Ежова и их приближенных, которых не спасли ни фанатическая преданность вождю, ни реки пролитой по его приказам крови невинных. А Голиков, сменивший в июле 1940 г. на посту начальника Главного разведывательного управления честного и прямолинейного И. И. Проскурова, открыто перечившего Сталину, знал о судьбе последнего – тот был арестован и позже расстрелян по приказу Берии осенью 1941 г. Поэтому он и давал толь­ко ту информацию руководству, которую там хотели слы­шать – в угоду вождю, от страха, для своей безопасности, для своей карьеры. Но, с другой стороны, он как профессио­нальный военный, добровольно вступивший в Красную Армию еще в 1918 г., успешно закончивший в 1933 г. Воен­ную академию им. Фрунзе, не мог не понимать реального положения вещей. Значит, им обоим нужна была «страхов­ка» в случае начала войны, возможность отвести от себя смертельно опасный гнев Сталина. Именно поэтому группе контрразведчиков-чекистов при содействии некоторых во­енных разведчиков было разрешено в условиях абсолютной секретности начать операцию. Если удастся, то Берия и Го­ликов смогут быстро представить впечатляющие резуль­таты своей работы. Если же в самый последний момент по тем или иным причинам нацистское руководство Германии отложит на некоторое время агрессию против СССР, ни­кто и ничто не помешает им, в обстановке культа личности и массовых нарушений законности, без лишне го шума унич­тожить всех исполнителей и организаторов этой операции.