Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О разведке и разведчиках. Июнь 1941 - июль 1944 г.
.pdf
Ясно, что операция «Родина» проводилась скоординированно, из единого центра управления контрразведки
НКВД (НКГБ) СССР, с широким привлечением чекистов
Белоруссии, Украины, Ленинграда, Москвы, сотрудников
особых отделов ряда дивизий и армий. Безусловно, каждый
из исполнителей этой сложной и многоступенчатой операции знал толь ко небольшую часть всего замысла, и далеко
не все, даже руководители среднего звена, представляли,
с какой подлинной целью проводится то или иное мероприятие. Это было крайне важно, чтобы сохранить весь замысел операции в абсолютной тайне, избежать любой, даже
случайной, огласки, утечки информации, ни в коем случае
не привлечь к ней внимания спецслужб врага. Данную задачу советская контрразведка сумела успешно решить, несмотря на довольно значительное количество привлеченных сил и самые различные обстоятельства военного времени. Общее руководство ею осуществляли руководители
контрразведки П. В. Федотов, Л. Райхман, В. Михеев.
В связи с тем что многие основные события операции
«Родина» разыгрывались на территории Белоруссии и примыкающих к ней западных областей РСФСР – Смоленской,
Брянской, Орловской, Ваупшасов назвал мне фамилию чекиста, ответственного за все стороны белорусского узла
операции, подчинявшегося по данному вопросу непосредственно И. А. Серову в Москве и контактировавшего по
линии разведывательного отдела штаба Западного фронта
с А. К. Спрогисом при проведении тех или иных операций в расположении войск на фронте, тыловых частях и на
крупных железнодорожных станциях, – майор Вячеслав
Иванович Формашев. Он играл одну из ключевых ролей, и,
видимо, стоит хотя бы кратко рассказать о нем, тем более
что до нынешнего дня его фамилия практически нигде не
упоминается.
В. И. Формашев родился в 1911 г. в семье служащего –
отец бухгалтер, мать – домохозяйка. Воспитывался в демократическом духе, в приверженности идеалам счастья
111
и свободы трудового народа. Становление его как личности
проходило уже после революции. Учился в единой трудовой школе, которую закончил в 1928 г. Началась первая пятилетка, в стране развернулось грандиозное строительство.
Вячеслав Иванович идет работать слесарем на фабрику, там
вступает в комсомол. Проработав два года, понимает, что
кроме искреннего энтузиазма для успешного строительства
новой жизни нужны знания, и поступает учиться в Ленинградский университет.
Сразу после окончания вуза, в середине 30-х годов,
его по комсомольскому набору направляют в органы государственной безопасности. Несколько лет он обучался
в спецшколе, наряду с другими предметами выучил немецкий язык, а позже самостоятельно – английский. Служить
молодого чекиста направили в Белоруссию. Перед войной
он совершил несколько «загранкомандировок» в оккупированную гитлеровцами Польшу и в саму нацистскую Германию. Задания выполнял в срок и полностью, в сложных ситуациях неоднократно проявлял выдержку, находчивость
и разумную инициативу. В 1941 г., до начала войны, работал в Минске в республиканском аппарате НКГБ. Он был
молчалив, вежлив, полностью предан своей работе по защите Родины от происков германской разведки, не сомневался в необходимости всей предвоенной внутренней политики в стране, верил Сталину, но никогда не доверял до
конца Л. Ф. Цанаве и Л. П. Берии, видя фабрикацию различных дел и нарушения законности по их приказам. Формашев был честным чекистом и убежденным коммунистом –
в партию он вступил в годы войны.
В 1942–1943 гг. Вячеслав Иванович был офицером связи между Центральным штабом партизанского движения и
4-м Управлением НКГБ СССР, руководящим практической
деятельностью спецгрупп госбезопасности на оккупированной фашистами советской земле. Более десяти раз за два года
войны он забрасывался через линию фронта на захваченную врагом территорию, как правило, один, с целью передачи
112
секретных указаний командованию партизанских бригад,
полков или зональных и областных соединений, которые
нельзя было передать по радиосвязи (или ее там еще не было),
а также для получения важной разведывательной информации от спецгрупп. Некоторые задания длились две-три недели, другие – несколько месяцев. Действовать приходилось
в крайне тяжелых условиях, часто на пределе человеческих
сил и выносливости, при постоянном нервном напряжении,
быстро и безошибочно определять при встречах с людьми,
кто перед тобой – патриот или замаскированный враг.
В этих «командировках» В. И. Формашев сильно подорвал здоровье, несколько раз находился на лечении в госпитале, но тем не менее действовал в тылу противника уверенно и мужественно. За свою успешную работу был награжден орденом Красного Знамени и орденом Красной
Звезды. После освобождения Белоруссии летом 1944-го по
инициативе Цанавы, недолюбливавшего самостоятельного и принципиального чекиста, был переведен на работу
в создавшееся Министерство иностранных дел БССР, неоднократно прини мал участие в разнообразной дипломатической деятельности делегации БССР в ООН, являлся
заместителем министра. В 50–60-е годы работал в Министерстве высшего образования СССР начальником спецотдела. Все, знавшие его по работе, отмечали свойственные
Формашеву принципиальность, отзывчивость и честность.
Умер в 1969 г.
Операция «Родина», безусловно, не сыграла ни главной,
ни решающей или определяющей роли как в развитии военных действий в 1941 г., так и в крахе плана «Барбаросса», но все же оказала немалое влияние на ход событий лета
1941 г. Ведь главным являлось то, что, по сути, наша война
с фашистской Германией была самым крупным военным
столкновением СССР с ударными силами фашизма. Истоки Победы – в народном характере Великой Отечественной войны. Определяющим стало то, что уже в 1941 г. план
молниеносной войны, разработанный германским генера-
113
литетом, был перечеркнут героическим отпором, который
противник встретил на Советской земле. Мир помнит героическое мужество защитников Брестской крепости, Москвы, Ленинграда и Сталинграда, Киева и Минска, Одессы
и Севастополя, Новороссийска и Керчи, Тулы, Смоленска
и Мурманска. Ведь города становятся героями лишь тогда,
когда героями становятся их защитники. В жестоких сражениях наша армия накапливала опыт, училась побеждать.
Страна выстояла, хотя в ходе войны у нас складывались
и критические ситуации.
В процессе развития военных действий, особенно в критических ситуациях, когда очень активно взаимодействуют
различные силы и подходы, давая большую или меньшую
возможность выбора принципиально разных путей развития, то относительно небольшие и далеко не главные факты
своевременной информации или дезинформации о силах
и планах противника могут дать решающий перевес в том
или ином положении на общем военно-стратегическом направлении действий войск на фронте. Эту роль с немалым
успехом сыграла многоступенчатая операция советской
контрразведки летом 1941 г.
Что касается логичности или противоречивости данной
версии хода военных действий в первые месяцы войны, то
отметим, что автор опирался в основном на устные рассказы С. А. Ваупшасова и А. К. Спрогиса. Документы архивов
Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Советской Армии и контрразведки КГБ СССР по
сей день исследователям почти не доступны и подтвердить
или опровергнуть с их помощью данную версию не представляется пока возможным. Следует также учитывать, что
в связи с совершенно секретным характером самой операции далеко не все распоряжения и отчеты могли фиксироваться на бумаге, особенно на начальном этапе войны. Кроме того, о сохранении имеющихся документов – неоднократно проводились «чистки»: уничтожение при эвакуации
из Москвы в октябре 1941 г. части архивов Наркомата Обо-
114
роны и НКВД (КГБ) СССР, возможность ликвидации по
тем или иным причинам ряда документов в связи с известными событиями весны – лета 1953 г. и после XX съезда
КПСС. Это связано с тем, что на некоторых материалах
(а они не обязательно должны были быть подшиты в делах органов отдельно от других бумаг) могли быть те или
иные подписи, резолюции, разработки лиц, скомпрометировавших себя в результате нарушений законности в послевоенный период. Однако изученная обобщающая научная
литература о войне не противоречит возможности развития хода событий с учетом результатов операции «Родина»,
а переводная западная, в первую очередь изданная в ФРГ, содержит ряд косвенных подтверждений данной версии, в особенности «Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных сил 1939–1942 гг.»
генерал-полковника Ф. Гальдера.
Руководство нацистской Германии придавало первостепенное значение проведению успешной разведки против
СССР. Ведь во всех предшествующих военных кампаниях
обладание полными разведывательными сведениями о противнике и ведение результативной подрывной работы позволяло вермахту рационально распределять свои военные
силы, оставляя в неприкосновенности стратегические резервы, направлять войска только туда, где они могли быть
использованы с максимальным эффектом. Именно поэтому
количество забрасываемой в Советский Союз немецко-фашистской агентуры увеличилось в 1940 г. по сравнению
с 1939 г. в 4 раза, а в 1941 г. по сравнению с 1940 г. – уже
в 14 раз. Многие шпионы и диверсанты, которые забрасывались в СССР, снабжались, кроме оружия, взрывчатыми
веществами, специальными средствами для совершения
террористических актов, воинскими и гражданскими документами и коротковолновыми приемно-передающими радиостанциями и шифрами для быстрой и надежной связи.
Для достижения своих целей гитлеровцы сосредоточили на
советско-германском фронте более 130 разведывательных
115
и контрразведывательных органов, создали свыше 60 специальных школ по подготовке агентуры. За год войны все
школы и различные курсы выпускали около 10 тыс. шпионов и диверсантов со сроком обучения от 1,5 до 3 месяцев.
Естественно, основным объектом подрывной деятельности противника в годы войны являлась Красная Армия.
В 1941 г. из общего числа немецких шпионов, диверсантов
и террористов, забрасываемых в СССР, 55 % направлялись
непосредственно в зону боевых действий советских войск.
С точки зрения нацистов и разработанных ими планов, это
было логичным и вытекало из стратегической доктрины
«молниеносной войны», на которую гитлеровцы отводили
всего 3–4 месяца. Основная цель вермахта и всех военных
органов Германии заключалась в уничтожении в скоротечных и маневренных боях Красной Армии. После этого захват важных для Германии советских экономических районов, включая Москву, Ленинград, нефтеносные районы Кавказа, представлялся фашистам делом техники. В результате
задачи немецкой разведки с начала войны и примерно до
марта 1942 г. сводились к обеспечению войск агрессора как
можно большей и точной информацией о советских войсках
в районе военных действий на сегодня и в ближайшее время.
Разведка должна была представлять данные о дислокации
и численности войск на фронтах, подходе новых войсковых
соединений, о наличии оборонительных рубежей, их прочности и уязвимых местах, о моральном состоянии военнослужащих Красной Армии. Поскольку война предполагалась
скоротечная, то вне интересов разведки оказались стратегические возможности Советских Вооруженных Сил, те факторы, которые будут действовать через 6–8 месяцев войны,
на следующий год. В этом заключался один из важнейших
просчетов гитлеровских спецслужб. Ошибалась фашистская
разведка и в своих расчетах на то, что нападение Германии
на Советский Союз вызовет внутреннее брожение, открытые
выступления против советской власти, национальную рознь
между народами СССР и т. д.
116
Агентура спецслужб Германии была главным, но не
единственным средством достижения разведывательных
целей. Определенное и немалое внимание отводилось получению информации радиоразведывательной службой, занимающейся перехватом переговоров советских военных
радиостанций, воздушной разведке и т.д. Все эти средства,
как правило, были взаимосвязаны и дополняли друг друга.
Генерал-лейтенант Л. Пиккенброк, один из руководителей
Абвера, так оценивал значение воздушной разведки: «Эта
разведка давала хорошие результаты, она сохраняла нам
большое количество агентов и в то же время добывала данные для заброски агентуры».
Встает вопрос, зачем нам эти подробные данные об организации, направленности, средствах и задачах фашистских спецслужб в предвоенное время и в начале войны? Все
дело заключается в том, что советские чекисты, ряд руководителей НКВД (НКГБ) СССР, которые являлись высококвалифицированными специалистами и хорошо представляли,
в том числе и с помощью советских разведчиков в лагере
врага, главные установки и задачи нацистских разведслужб,
сумели быстро и правильно оценить ситуацию и использовать складывающиеся обстоятельства, сильные и слабые
стороны противника для успешного выполнения проводимой операции. Они хорошо представляли всевозрастающую угрозу агрессии против СССР нацистской Германии
и принимали соответствующие меры. Как свидетельствует
в своих мемуарах видный советский разведчик П. А. Судоплатов, бывший с мая 1939 г. заместителем начальника
внешней разведки НКВД СССР, «военная контрразведка
оказалась на переднем крае мобилизационных действий. Ее
руководство еще за полгода до начала войны (в конце декабря 1940 – начале января 1941 г. – В.К.) разработало ряд
мероприятий для действий в «особый период», т. е. в период войны». И далее самокритично указывает, что в разведуправлении НКВД (НКГБ) СССР начали проводить эти
меры в большой спешке лишь в апреле – мае 1941 г.
117
18 декабря 1940 г. А. Гитлер подписал директиву № 21
под названием «План Барбаросса», предусматривавшую
полный разгром СССР, уничтожение Красной Армии, ликвидацию советского строя. Он указывал на совещании еще
в 1940 г.: «Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше.
Операция будет иметь смысл только в том случае, если мы
одним стремительным ударом разгромим все государство
целиком». 30 марта 1941 г. на секретном совещании высших
военных руководителей Гитлер повторил основную идею:
«Наши задачи в отношении России – разгромить ее вооруженные силы, уничтожить государство». Фюрер нацизма
рассматривал войну против Советской России как беспощадную борьбу двух идеологий.
Гитлеровцы делали все возможное для введения в заблуждение о своих истинных целях, планах и ближайших
намерениях советского политического и военного руководства. Фашистами было проведено примерно 70 мероприятий для дезинформации нашего руководства. Особенно активно велась дезинформация в промежутке с февраля до начала июня 1941 г. Но уже в декабре 1940 г. возглавлявший информационный отдел ГРУ Красной Армии
подполковник Новобранец, убедившись на основании
многочисленной и разнообразной поступавшей информации в серьезности надвигающейся на страну опасности,
разослал сводку № 8 всему начальствующему составу
Красной Армии, до командиров корпусов включительно.
Он сделал это без ведома начальника Разведуправления
генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова, искажавшего донесения советских разведчиков при докладах И. В. Сталину.
Голиков подгонял данные нашей разведки под схему, переданную ему через НКВД югославским атташе в Москве
Путником, в которой числилось всего 35–40 фашистских
дивизий, разбросанных вдоль советских границ и не объединенных замыслом общей идеи. Эта схема была известна
Сталину и он писал об этих дивизиях Гитлеру. И от него
получал конфиденциальный, успокаивающий ответ. Про-
118
анализировав «схему Путника», Новобранец убедился,
что это чистейшей воды дезинформация.
Все же, понимая всю ответственность за распространяемые данные о подготовке фашистской Германии к агрессии против СССР в ближайшие месяцы, В. А. Новобранец
разослал также текст сводки № 8 по особому списку для
сведения: И. В. Сталину, В. М. Молотову, Г. М. Маленкову,
Л. П. Берии, К. Е. Ворошилову, С. К. Тимошенко, К. А. Мерецкову, Г. К. Жукову. В тот же день он лично сумел доложить
обстановку на границе начальнику Генштаба К. А. Мерецкову и представил ему и заместителю начальника оперативного отдела Генштаба А. М. Василевскому составленную им карту с действительным развертыванием ударных
группировок вермахта в количестве 110 дивизий (в том числе 11 танковых).
Мерецков, который поверил в данные сводки, был снят
с должности начальника Генштаба. Василевский, понявший правдивость сведений Новобранца, «тяжело заболел».
Сам Новобранец был смещен Голиковым с занимаемой
должности и отправлен на «бериевский курорт» – в закрытый дом отдыха Разведуправления, превращенный в «отстойник» для «паникеров войны». Там в любой момент его
могли арестовать и расстрелять.
Подтверждением правоты подполковника Новобранца
стало донесение военного атташе посольства СССР в Берлине генерал-майора В. И. Тупикова от 29 декабря 1940 г.
о том, что Гитлер отдал приказ готовиться к войне с СССР
и что она якобы будет объявлена в марте 1941 г. Военная
разведка сразу дала задание о срочной перепроверке, уточнении этих сведений. Надо отметить, что Гитлер подписал
окончательный план войны с СССР – «План Барбаросса»
18 декабря 1940 г., спустя 11 дней об этом факте сообщает советский военный разведчик, что говорит о силе и возможностях советской разведки. 4 января 1941 г. из Берлина
пришло подтверждение достоверности данной информации, основанной не на слухах, а на специальном приказе
119
Гитлера, который являлся сугубо секретным и о котором
было известно только очень немногим лицам. К тому же в
этом сообщении речь шла уже не о марте, а о весне 1941 г.
Эта информация, как и другие, была сразу доложена
в Кремль. 30 декабря 1940 г. начальник Разведывательного
управления Генерального штаба Красной Армии Голиков
доложил Сталину, что 18 декабря 1940 г. Гитлер утвердил
директиву № 21 Верховного главнокомандования о плане
войны против СССР. Зимой 1941 г. органы госбезопасности
и военной разведки продолжали отмечать усиление подрывной деятельности фашистских спецслужб, их враждебная активность нарастала и весной. В апреле и мае 1941 г.
было выявлено сосредоточение вблизи советской границы
крупных группировок немецко-фашистской армии. Советский военный атташе в Берлине генерал-майор В. И. Тупиков радировал в Москву, что три группы армий вермахта
будут наступать на Москву, Ленинград и Киев. Он ссылался на данные, полученные от подпольной антифашистской
организации В. Шульца-Бойзена и А. Харнака и просил
снабдить их рацией. 17 июня 1941 г. органы госбезопасности и командование пограничных войск известили Сталина о том, что нападение фашистской Германии произойдет
21–22 июня.
С момента принятия Гитлером решения о войне против
СССР (июль 1940 г.) и до 22 июня 1941 г. советская разведка имела возможность достаточно четко квалифицировать
и оценивать поступившие от разведчиков сведения как
подготовку гитлеровской Германии к нападению. В целом,
по данным зарубежных исследователей, рассматривается
и оценивается возможность поступления советскому руководству по различным каналам информации по более 100
эпизодам подготовки намечавшейся агрессии.
В ходе уже первого этапа операции «Родина» чекисты,
анализируя задания, полученные из Абвера и РСХА выявленной фашистской агентурой, а в ряде случаев проведя
наблюдения за их деятельностью по выполнению постав-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]