Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О разведке и разведчиках. Июнь 1941 - июль 1944 г.
.pdf
но-морское командование еще летом 1942 г. вело разговор
о ядерных реакторах для подводных лодок, что позволило
бы повысить радиус действий лодок типа «У» до 26 тыс.
миль. С этой целью было проведено совместное совещание
с физиками. В октябре того же года, в разгар Сталинградской битвы, руководство ракетного полигона в Пенемюнде
заключило с одной из ядерных лабораторий контракт на
«изучение возможностей использования атомного распада и цепных реакций для при ведения в действие ракет».
С 1943 г. в Германии велись углубленные исследования
по изучению биологического воздействия корпускулярного излучения, включая нейтронное, с точки зрения его
использования в каче стве новейшего оружия, т. е. нейтронной бомбы.
Был май 1944 г., и никто точно не мог сказать, на каком
именно этапе находятся разработки фашистами уранового
проекта. Поэтому так ценна была любая, даже приблизительная, информация о работах в этом направлении в Германии. Р. Август сообщил о слышанных им в среде военных специалистов разговорах о «бомбе нового типа», столь
большой, что в бомбардировщик можно погрузить только
одну. Двенадцати подобных бомб, созданных на принципах
ядерной физики, якобы достаточно для разрушения города
с миллионным населением. Рассказал он и о том, что вермахт еще в 1940 г., захватив Бельгию, конфисковал и перевез
в Германию 1200 тонн урановой руды и главная задача сейчас – получение необходимого количества «тяжелой воды»
для постройки и успешной эксплуатации «уранового котла».
Сообщил он и некоторые фамилии немецких физиков, имевших отношение к созданию ядерного оружия, – Гейзенберг,
Герлах, Шуман, Эзау, Хартек, Вайцзеккер. Они часто упоминались в получаемых в радиоцентре шифрованных радиограммах, а некоторые из них в 1942–1943 гг. бывали на заводе «тяжелой воды» в Норвегии. По его данным, работали эти
физики в секретных лабораториях в самой Германии, и гдето велось строительство завода по переработке урановых
261
руд в металл, необходимый для работы реактора. Действительно, такой завод начали строить еще в 1942 г. в Грюнау
(Германия), и он сумел выработать к 15 апреля 1945 г. 1500 кг
металлического урана в виде кубиков и пластин.
Сообщил пленный и о героических операциях норвежских патриотов и английских диверсантов по срыву производства «тяжелой воды». В феврале 1943 г. они незаметно
пробрались ночью на завод и подорвали 18 бочонков – пропало почти полтонны «тяжелой воды» и на несколько месяцев были сорваны работы фашистов. В ноябре 1943 г., когда
от норвежского Сопротивления в Лондон поступили сведения о возобновлении работы завода «тяжелой воды», был
предпринят воздушный налет нескольких групп «летающих крепостей» – они сбросили на Велюрк более 700 бомб,
а на Рьюкан – более 100.
Была разрушена электростанция, питающая завод энергией. В результате опять было прекращено производство
«тяжелой воды». Гитлеровцы решили полностью демонтировать завод в Велюрке и вывезти его в Германию, а там
построить хорошо укрытый новый завод. Однако в Норвегии осталось значительное количество уже выработанной
«тяжелой воды», вывоз которой в Германию мог привести к
серьезным последствиям для ускорения работ по атомному
проекту. Гитлеровцы сделали все для обеспечения безопасности транспорта «тяжелой воды». В Рьюкан выслали специальную команду из 7-го полицейского полка СС, а Гиммлер лично приказал эскадрилье из 7-й специальной воздушной группы перебазироваться на аэродром неподалеку
от завода «тяжелой воды». Со стороны вермахта в Рьюкан
было направлено крупное подразделение специально для
охраны этого транспорта. Однако норвежские подпольщики
сумели заминировать паром, на котором перевозилась «тяжелая вода», и уничтожили 14 тонн воды различной концентрации. О значении этой диверсии сказал один из немецких физиков-атомщиков Курт Дибнер: «...В последних
экспериментах, проведенных в начале 1945 г., мы факти-
262
чески располагали 2,5 т «тяжелой воды». Наша неудача
в попытках запустить атомный реактор еще до конца войны
объясняется главным образом прекращением производства
«тяжелой воды» в Норвегии».
Однако часть «тяжелой воды», пусть и небольшая, уцелела и была вывезена в Германию. Но она не годилась для
использования вследствие малой концентрации и загрязнения. Запасы «тяжелой воды» переправили в Силезию, где
предприятия немецкой монополии «ИГ-Фербениндустри»
собирались переработать их в чистую «тяжелую воду».
Наступление советских войск летом 1944 г. сорвало планы
гитлеровцев.
Особый интерес представляло сообщение Р. Августа об
одном разговоре во время его нахождения в Германии в начале 1944 г. с коллегой по работе в лаборатории, принимавшим участие в секретных опытах по созданию еще одного,
принципиально нового вида оружия, основанного на «энергии водорода», которое могло привести к расщеплению самой материи и вызвать невиданную катастрофу. Это была,
как мы теперь знаем, группа специалистов по взрывчатым
веществам во главе с физиком Дибнером. Ученые пытались методом воздействия мощного кумулятивного взрыва
обычной бомбы получить термоядерную реакцию. И хотя
из-за недостаточных знаний и слабой материально-технической базы опыты закончились неудачей, само направление исследований было примечательным – создание водородной бомбы. По словам знакомого Р. Августа, который
возлагал на эти опыты большие надежды, обладание таким
всеразрушающим оружием позволило бы Германии если не
выиграть войну, то хотя бы заключить с противником «почетный мир».
Эти данные подтверждают захваченный американской
разведывательной группой по вопросам возможности создания нацистами атомного оружия – «Миссией Алсос» – отчет
о проведении опытов и краткое описание исследований, данное Дибнером незадолго до его смерти, в 1950-е гг.
263
Данные Р. Августа подтверждали имеющуюся в БШПД
информацию от разведывательной службы партизан Минской области о том, что фашисты собираются в будущем
применить ракеты со взрывчаткой на основе «расщепления
атомов» с дальностью действия до 300 км и силой взрыва,
уничтожающей все живое в радиусе 4 км. Эти сведения
передал добровольно перешедший в партизанскую бригаду им. Фрунзе 24 ноября 1943 г. военнослужащий вермахта
Рудольф Муцак. В декабре 1943 г. сведения были включены
в разведывательную сводку БШПД, отправленную командованию Красной Армии, НКГБ и военной разведке Генштаба, политическому руководству страны.
Ряд фактов свидетельствует о реальности сообщенных
Рудольфом Муцаком сведений о ведущихся работах по созданию атомной боеголовки для ракет и примерном масштабе разрушений.
Во-первы х, 5 авг уста 194 4 г. в бе седе с рум ынски м ди кта тором Антонеску Гитлер, говоря о четырех новых видах оружия, разрабатываемых в Германии, назвал ФАУ-1 и ФАУ-2,
а также оружие, которое обладает токой огромной мощью,
что один удар уничтожит все живое в радиусе 3–4 км.
Он говорил о проведении самых последних опытов над
«новым взрывчатым веществом, разработка которого уже
доведена до стадии экспериментов», т. е. об атомной бомбе
и о возможности ее применения на ФАУ.
Во-вторых, в информации, полученной английской разведкой от агентуры и бойцов Сопротивления, были данные
о создании немцами ракеты с весом в 40 тонн и дальностью
полета 300–500 км, атомной боеголовкой, а также были
указаны некоторые места ее разработок.
В-третьих, по сведениям, которые были опубликованы
спустя много лет после окончания войны, в Пенемюнде
действительно работала группа физиков-атомщиков, которые разрабатывали конкретные технические условия
для компоновки, сборки и установки на ФАУ атомной боеголовки. Если бы гитлеровцы успели запустить «урано-
264
вый котел» (реактор) и получить через несколько месяцев
первые килограммы обогащенного урана или плутония,
то были бы готовы носители «атомной взрывчатки» и хорошо отработаны технические условия для ее установки
на ракеты.
Интересны сведения о подготовке гитлеровцами в 1944 г.
ракетной войны против СССР, в первую очередь для бомбардировки с помощью самолета «Хе-111», который мог вооружаться ФАУ-1, для поражения промышленных городов
Советского Союза, расположенных в глубоком тылу. По
замыслу эсэсовцев, самолет-носитель при приближении
к объекту удара должен был запустить ФАУ-1, пилотируемую летчиком-смертником, который бы наводил крылатую ракету на объект. Группенфюрер СС В. Шеленберг
в своих мемуарах писал: «Бомбардировке должны были
подвергнуться индустриальные комплексы Куйбышева,
Челябинска, Магнитогорска, а также районы, расположенные за Уралом». Для исполнения этого замысла СС были
предприняты конкретные меры. Фашистский преступник
и диверсант Отто Скорцени уже отдал приказ набрать 250
летчиков-смертников для пилотируемых ФАУ-1, чтобы поразить и парализовать наиболее значимые центры нашей
промышленности и снабжения. Под угрозой оказался и Ленинград.
Мощное и стремительное наступление советских войск
в 1944 г. в Прибалтике и в Белоруссии сорвало планы гитлеровцев.
Фюрер надеялся на всемерное затягивание войны,
чтобы дождаться раскола в антигитлеровской коалиции
и дать время нацистским ученым изготовить и испытать
в тайных лабораториях и на полигонах «оружие победы».
В 1944–1945 гг. гитлеровские ученые, не исключено, смогли
бы завершить работу над атомной бомбой. По данным немецкого историка и исследователя Райнера Карлша, приведенным в его книге «Бомба Гитлера» (2005 г.), в марте 1945 г.
в Тюрингии были произведены два испытания тактиче-
265
ского ядерного заряда – гибридной, или «грязной», бомбы
малой мощности. Испытания прошли в условиях строгой
секретности, под руководством СС, на хорошо охраняемом
полигоне в горно-лесистой местности. В ходе испытаний
погибли от 500 до 700 советских военнопленных и заключенных из расположенного неподалеку фашистского концлагеря. Однако у нацистского рейха не хватило времени
наладить производство и усовершенствование нового оружия. Подвиг Советской Армии, в рядах которой сражались
в годы войны 1 млн 100 тыс. белорусов, добившей Третий
рейх в его столице – Берлине в самом начале мая 1945 г.,
предотвратил мировую катастрофу.
Знала ли советская разведка о ведущихся в Германии
исследованиях по проблемам создания атомного оружия?
Да, кое-что знала и информировала высшее военно-политическое руководство страны.
В период битвы за Москву, осенью – зимой 1941 г., было
получено донесение с фронта о том, что у взятого в плен
гитлеровца обнаружены записки с формулами и расчетами
по «тяжелой воде» к урану-235. Значит, в Германии шли работы по созданию атомной бомбы.
С расширением исследований немецких ученых по
созданию ядерного оружия в 1942 г. соответственно увеличилось и количество разведывательных данных, поступающих в Москву. 14 марта 1942 г. пришло очень тревожное сообщение от нашего разведчика, который работал
под псевдонимом Вадим: «Совершенно секретно. Срочно.
По имеющимся у нас достоверным данным, в Германии,
в институте им. кайзера Вильгельма под руководством
Отто Гана, Гейзенберга и фон Вайцзеккера разрабатывается сверхсекретное ядерное оружие. По утверждению высокопоставленных генералов вермахта, оно должно гарантировать рейху победу в войне. Исходным материалом для
ядерных исследований используется так называемая тяжелая вода. Технологический процесс ее изготовления налажен в норвежском городе Рьюкане на заводе «Норок Хай-
266
до». В настоящее время решается задача увеличить мощность «Норок Хайдо» и довести поставки «тяжелой воды»
в Германию до 10 000 фунтов в год (4,5 т)».
Весной 1942 г. в руки армейской разведки попала записная книжка, которую нашли в сумке убитого немецкого офицера. По счастливой случайности ее не пустили на
курево, а передали в штаб, оттуда – в Москву. В записной
книжке были расчеты, которые указывали на работы немцев по делению урана. В том же году поступила радиограмма от руководителя советской разведки в Швейцарии
Ш. Радо по поводу германских ядерных исследований.
Имелась и другая информация о ведущихся атомных исследованиях нацистов.
Данные, срочно переданные в Москву после допроса
Р. Августа, хотя и не были решающими, но представляли
закономерное и важное звено в цепи фактов о направлениях и уровне ядерных исследований в Германии, во многом
подтверждали и дополняли их.
Каким образом Рудольф Август оказался в Белоруссии?
После успешных диверсий норвежских патриотов гитлеровцы, непосредственно отвечавшие за охрану транспорта
«тяжелой воды», были репрессированы, а рядовой состав
и обслуживающий персонал в качестве наказания решено
было отправить на Восточный фронт. Однако гестаповцы
не послали солдат и офицеров, хоть что-то знающих об
«атомных делах», непосредственно на линию фронта, где
кто-то из них вполне мог попасть в плен. Их направили
служить в оккупационные войска.
Сведения, полученные от Р. Августа во время допросов
в особом отделе, были переданы радисткой Е. Ермашевич,
заброшенной из советского тыла в июле 1943 г. специально
для связи БШПД с 9-й Кировской партизанской бригадой.
Через несколько дней пришла радиограмма, в которой сообщалось, чтобы партизаны готовились к приему самолета
для вывоза ценного пленного в Генеральный штаб Красной
Армии. Во избежание возможных неожиданностей сооб-
267
щался пароль и отзыв для встречи посылаемой специальной группы охраны. Гитлеровцы могли пойти на любую
провокацию, не пожалеть целой дивизии, чтобы окружить
и уничтожить партизан, завладевших тайной, направить дополнительные груп пы шпионов и террористов для ликвидации Р. Августа, пойти на воздуш ную блокировку истребителями партизанской зоны, чтобы не допустить его вывоза
за линию фронта. В этих условиях оперативность, которую
обеспечивала радио- и авиасвязь, приобрела жизненно важное значение. И в том, что все было сделано быстро и четко,
видна не счастливая случайность, а вполне ясная закономерность. Если бы Р. Августа захватили партизаны другой бригады или даже другого областного соединения, то все равно
оперативность связи была бы, несмотря на все трудности,
гарантирована. По данным БШПД, к июлю 1944 г. в партизанских формированиях было 188 раций.
Следующей ночью транспортный самолет с Р. Августом
и охраной благополучно вылетел с партизанского аэродрома и через несколько часов приземлился в Москве.
* * *
В конце 1940 г. в Москве была проведена научная конференция, в которой приняли участие видные физики
страны, отметившие важное военное значение решения
урановой проблемы. По итогам этой конференции в самом
начале 1941 г. была подана записка Урановой комиссии
в Президиум АН СССР о значении атомной проблемы и
одновременно – оперативное письмо руководства советской разведки резиденту НКВД в США Г. Овакимяну об
изучении проблемы урана. В письме говорилось об интересе советских физиков к решению этой «очевидно реальной проблемы получения нового вещества, обладающего
громадной энергией».
Решением Государственного комитета обороны в конце
1942 г. физик-атомщик И. Курчатов был назначен научным
руководителем урановой проблемы в целом с ориентацией
268
на проведение исследований по разработке атомной бомбы,
а весной 1943 г. организуется Лаборатория № 2 Академии
наук СССР, которую он возглавил. По запросу Курчатова
с фронта отзываются нужные ученые и специалисты. Охрана этих работ и организационные вопросы поручаются
Л. П. Бери и и его ведомству. Дух сверхсекре тнос ти и сверхбдительности витает над всем, что хоть в малейшей степени имеет отношение к атомному оружию. Из материалов
БШПД, особых отделов 9-й Кировской партизанской бригады и 539-го отряда изымаются документы, касающиеся
Р. Августа и его показаний. Кому и зачем надо было представлять фашистскую Германию, ее науку слабее, чем это
было на самом деле? Видимо, где-то в особых архивах лежат эти материалы, если только их не уничтожили при
различных «чистках устаревших бумаг».
О советской атомной программе по созданию ядерного оружия до сих пор известно немного. Исследования по
радиоактивности начались в СССР еще в 1922 г., когда
в Петрограде был создан Радиевый институт. В начале
1930-х гг. в Физико-техническом институте академик
А. Иоффе организовал лабораторию ядерной физики, руководителем которой стал И. Курчатов. В конце 1930-х
гг. будущий главный конструктор атомной бомбы Ю. Харитон вместе с Я. Зельдовичем провели расчеты цепных
реакций и определили порядок критической массы –
10 кг. Такое значение критической массы говорило о том,
что создание ядерного оружия практически возможно.
В Академии наук СССР перед войной действовала специальная комиссия по урановой проблеме, хотя она возлагала мало надежд на получение изотопа урана-235
или обогащенной им смеси в значительных количествах
(ядерной взрывчатки).
Г. Овакимян весной 1941 г. сообщает информацию от
ряда немецких ученых-физиков, спасавшихся в Америке,
Англии и Швеции от фашизма, что Гитлер прилагает серьезные усилия по созданию «урановой бомбы».
269
Так была ли реальная возможность создать в СССР ядерное оружие раньше августа 1949 г. и что этому мешало? Да,
была. Ознакомившись с выводами Я. Зельдовича и Ю. Харитона, директор Института химической физики академик
Н. Семенов обратился в вышестоящий Наркомат нефтяной
промышленности с предложением об организации работ по
созданию оружия фантастической силы. Однако в 1940 г. два
молодых ученых из Харьковского физико-технического института В. Шпинель и В. Маслов
*
самостоятельно подали в
Отдел изобретений Наркомата обороны СССР заявку на изобретение атомного боеприпаса. Формула их изобретения:
«Авиабомба, или иной боеприпас, взрыв которого основан
на использовании цепной реакции распада ядра изотопа урана-235 при сверхкритической массе последнего, образуемой
соединением нескольких субкритических масс, отличающихся тем, что с целью образования в требуемый момент
времени сверхкритической массы изотопа урана-235 заряд
последнего в бомбе разделен на несколько частей рядом непроницаемых для нейтронов перегородок из взрывчатого
вещества, например ацетил серебра, уничтожаемых путем
взрыва в требуемый момент». Это был первый в мире научный проект атомной бомбы! Однако по этой заявке авторами
было получено свидетельство на изобретение лишь в 1946 г.,
после взрывов в Хиросиме и Нагасаки.
Что же стало причиной отрицания всех предложений
советских ученых-физиков по атомной проблеме? На наш
взгляд, господство бюрократизма, нежелание рисковать,
отсутствие четкого механизма решений задач научно-технического прогресса, да и элементарная необразованность
высших военно-политических кругов в области техники и
точных наук.
В начале Великой Отечественной войны, в связи с неудачами Красной Армии, захватом гитлеровцами Бело-
* В. Шпинель погиб на фронте в 1942 г., В. Маслов после войны работал в Лаборатории № 2 у Курчатова.
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]