О положении вещей. Малая философия дизайна

колеса, то есть обратить свой взгляд на телегу, запря­женную ослом, на которой на мельницу везут зерно. Эта сцена носит совершенно иной характер, неже­ли та, в которой нам являлся героический изобрета­тель-жрец. Она датируется серединой исторического периода и более близка к индустриальной револю­ции, чем к эпохе мифов. Понятие ездового колеса, того самого колеса телеги, в полной мере обяза­но своим возникновением историческому созна­нию и может появиться только там, где люди живут исторически.

Следует обратить внимание, насколько мы, углу­бившись в тему колеса ездового, отдалились в рас­смотрении нашего вопроса от темы мистического солнечного колеса. Основополагающее разли­чие между миром мифа и нашим миром в следую­щем: в мифологическом пространстве движение не может быть немотивированным. Если там что-то и движется, то потому, что этому движе­нию есть основание и это основание вдохновляет на движение. Напротив, в нашем мире движение требует объяснения. Наш мир инертен — или, гово­ря более корректно, законом инерции объясняет­ся в нем любое движение и любой простой. Однако и в нашем мире существует движение, кажущееся мотивированным. Например, наши собственные движения. Подобные нетипичные движения явля­ются отличительным признаком живых существ. В XVIII веке существовала надежда рассматривать мотивы, движущие человеком, как вымысел, и тем самым вывести их за пределы поля зрения, чтобы живые существа представлялись не более чем слож­ными механизмами. Этим надеждам не суждено было сбыться, но всё же: мир мифа — это одушев­ленный мир, в нем всё живое, и всё подвластно колесу судьбы. А наш мир — мир инерции, безжиз­ненный, несмотря на то, что в нем присутствуют живые существа, и он катится вперед совершенно без всякой мотивации.

Увы, но это ненадолго. Не так давно выясни­лось, что то омерзительное трение, которое тормо­зит колесо прогресса, действительно может быть преодолено, и тогда прогресс начинает двигаться вперед автоматически. Становится автомобилем. Любая дальнейшая попытка со стороны человека воздействовать на управление колесом становится излишней. Тогда прогресс не просто движется даль­ше, а скользит и катится, словно в гололед. Возни­кает опасность, что при столь беспрепятственном ходе прогресса человека просто раздавит — именно в тот момент, когда он попытается нажать на тор­моза. И эта ситуация непрямым образом напо­минает нам об Эдипе, воспротивившемся колесу судьбы и вынужденному лишить себя глаз. Воз­можно, в этом и заключается объяснение нынеш­ним попыткам отказаться от колес и переместиться из ездового мира в иной, еще непознанный. Настоя­щее сочинение — это попытка еще раз оглянуть­ся назад перед тем, как выпрыгнуть из катящегося вперед, ничем не сдерживаемого автомобиля, чтобы узреть за скользящими колесами сияние той тайны, благодаря которой вся эта история была приведена в движение.

Исполнительный директор: Кирилл Маевский