Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Методология научного познания. Учебное пособие для вузов
.pdf
Основные усилия Дильтея были направлены на «критику исторического разума» и в целом совпадали с критикой позитивизма в
истории, с которой выступили неокантианцы. Как мы уже отмечали, антипозитивистская критика философов-неокантианцев Виндельбанда и Риккерта в последней четверти XIX в. была поддержана
немецкими историками и социологами И. Дройзеном, Г. Зиммелем
и др. Все они, как известно, выступали против перенесения приемов, методов и моделей исследования естествознания в исторические
и социальные науки, поскольку это приводит, по их мнению, к игнорированию их специфических особенностей.
К этому антипозитивистскому направлению примкнул также
Дильтей, но он не ограничился простым отрицанием и критикой
позитивистской концепции, а задался конструктивной целью разработать положительную программу в области гуманитарных наук.
Внутренняя духовная человеческая жизнь, ее формирование и развитие, подчеркивал Дильтей, представляют собой сложный процесс, в которой связаны в единое целое и мысль, и чувство, и воля.
Поэтому гуманитарные науки не могут изучать духовную деятельность людей с помощью чуждых им понятий, таких, как причинность, сила, пространство и им подобные. Дильтей считал, что категории гуманитарных наук должны быть выведены из живого опыта людей, они должны опираться на факты и явления, которые
осмысленны только тогда, когда они имеют отношение к внутреннему, духовному миру человека. Именно благодаря этому становится возможным понимание другого человека, которое достигается в
результате духовного перевоплощения. Вслед за Шлейермахером он
рассматривал такой процесс как реконструкцию и переосмысление
духовного мира других людей. Проникнуть в него мы можем только
с помощью правильной интерпретации выражений внутренней
жизни, которая находит свою объективацию во внешнем мире в
произведениях материальной и духовной культуры.
Решающую роль в гуманитарных исследованиях играет поэтому
понимание, так как именно оно объединяет в единое целое внутренне и внешнее, рассматривая последнее как специфическое выражение внутреннего опыта человека, его целей, намерений и мотиваций. Только через понимание достигается постижение уникальных и неповторимых явлений человеческой жизни и истории.
В отличие от этого естествознание ограничивается лишь объяснением явлений, которое сводится к подведению явлений под некоторые общие схемы или законы. Понимание же дает возможность
постигать особенное и неповторимое в социальной жизни, а это
имеет существенное значение для постижения духовной жизни, например, искусства, где мы ценим частности ради них самих и
больше обращаем внимание на индивидуальные особенности худо-
181
жественных произведений, чем их сходство и общность с другими
произведениями.
Такой же подход должен применяться при изучении истории,
где мы интересуемся индивидуальными и неповторимыми событиями прошлого, а не абстрактными схемами общего исторического
процесса. Однако историческое понимание не сводится к эмпатии,
или психологическому вживанию исследователя во внутренний мир
участников событий прошлого. Такое вживание в духовный мир
даже отдельной личности, а тем более личности выдающейся, реализовать крайне трудно. Что же касается мотивов действий и интенций участников широких общественных движений, то они могут
быть очень разными, и поэтому найти равнодействующую их общего поведения бывает очень трудно.
Главная же трудность заключается в том, что Дильтей, как и историки-антипозитивисты чрезмерно преувеличивают индивидуальность и неповторимость исторических событий и тем самым выступают против обобщений и законов в исторической науке. И все же
герменевтический метод исследования, который он пропагандировал для изучения истории, заслуживает нашего особого внимания,
хотя это не исключает применения других оправдавших себя методов познания.
Необходимость обращения к методам интерпретации и понимания герменевтики объясняется тем, что историк-исследователь работает прежде всего с различного рода текстами. Для их анализа и
истолкования в классической герменевтике разработаны многие
общие и специальные приемы и методы раскрытия их смысла, а,
следовательно, их интерпретации и понимания
Специфические особенности при интерпретации текстов не
только гуманитарных наук, но и исторических и юридических документов, несомненно, существуют. Тем не менее этот процесс в
целом происходит по общей схеме, которую в естествознании иногда называют гипотетико-дедуктивным методом. Однако лучше всего такую схему следует рассматривать как вывод заключений, или
следствий, из гипотез, выступающих в виде своеобразных вопросов.
Когда естествоиспытатель ставит эксперимент, он, по сути дела, задает определенный вопрос природе. Результаты эксперимента —
факты представляют собой ответы, которые дает природа. Чтобы
понять эти факты, ученый должен их интерпретировать, или истолковать. Для этого необходимо в первую очередь осмыслить их, т.е.
придать им определенное, конкретное значение или смысл.
Несмотря на то что Дильтей, как мы знаем, противопоставлял
естественнонаучное познание социально-гуманитарному познанию,
он признавал, что всякая интерпретация начинается именно с выдвижения гипотезы общего, предварительного характера, которая в
ходе ее разработки и интерпретации постепенно конкретизируется
182
и уточняется. Если при постановке эксперимента задают вопрос
природе, то в ходе исторического исследования этот вопрос задают
историческому свидетельству или тексту сохранившегося документа. Таким образом, в обоих случаях задаются определенные вопросы, формулируются предварительные ответы на них в виде гипотез
и предположений, которые затем проверяются с помощью существующих фактов (в естествознании) или свидетельств и других источников (в истории). Такие факты и исторические свидетельства
становятся осмысленными потому, что они включаются в некоторую
систему теоретических представлений, которые, в свою очередь,
представляют собой результат сложной, творческой, познавательной
деятельности.
С чисто логической точки зрения, процесс интерпретации и
понимания исторических свидетельств источников и авторитетов
можно рассматривать как гипотетико-дедуктивный метод рассуждения, который действительно связан с выдвижением гипотез и их
проверкой. В настоящее время есть немало ученых, которые считают,
что этот метод может быть использован в разных отраслях социально-гуманитарного познания. Некоторые ученые даже утверждают,
что сам герменевтический метод по существу сводится к применению гипотетико-дедуктивного метода к социально-гуманитарному
знанию. Необходимо, однако, помнить, что гипотетико-дедуктивный метод служит здесь скорее общей схемой, своего рода стратегией научного поиска и его рационального обоснования. Главную
же роль в этом поиске играет именно стадия генерирования и изобретения гипотез, связанная с интуицией и воображением, мысленными моделями и другими творческими и эвристическими способами исследования.
Различие между естественнонаучной и исторической интерпретацией заключается прежде и больше всего в характере объекта интерпретации. В то время как в естествознании таким объектом служат явления и процессы природы, в истории, как и других гуманитарных науках, речь идет о результатах духовной и материальнокультурной деятельности человека, в которых воплотились его цели, воля, мысли и чувства. В историческом познании, где изучаются события прошлого, правильность интерпретации не может быть
проверена существующими фактами, как в экономических и социально-гуманитарных науках, и поэтому в истории приходится интерпретировать немногочисленные дошедшие до наших дней свидетельства критически, а главное — с ориентацией на те ценности,
которые превалируют в современном обществе.
С одной стороны, интерпретация и основанное на ней понимание должны учитывать все объективные данные, относящиеся к историческому свидетельству или тексту документа. С другой стороны,
никакой исследователь, даже в естественных науках, а тем более в
183
исторических и гуманитарных науках, не может подходить к своему
объекту без каких-либо идей, теоретических представлений, ценностных ориентаций, т.е. без того, что связано с духовной деятельностью познающего субъекта. Именно на эту сторону дела обращают
особое внимание Дильтей и его последователи. Нам уже приходилось
отмечать, что интерпретация в их представлении рассматривается
прежде всего как эмпатия, или вчувствование и вживание в духовный мир личности. Но при таком психологическом и субъективном
подходе исследование деятельности выдающихся исторических личностей сводится к анализу, к тому же гипотетическому, их намерений,
целей и мыслей, а не поступков и действий. Не приходится уже говорить при этом об интерпретации деятельности больших групп и
коллективов людей.
Чаще всего историки имеют дело с текстами, хотя нередко плохо сохранившимися и малопонятными, тем не менее именно эти
тексты являются фактически единственными свидетельствами о
прошлом. На этом основании некоторые ученые заявляют, что все,
что можно сказать о прошлых событиях, содержится в исторических свидетельствах. Аналогичные заявления можно слышать от переводчиков, историков литературы и искусства, критиков и других
специалистов, занимающихся проблемами интерпретации различных по конкретному содержанию текстов. Но сам текст, будь то историческое свидетельство или художественное произведение, в точном смысле слова представляет лишь знаковую систему, который
приобретает смысл только тогда, когда соответствующим образом
интерпретируется. Поэтому от того, как интерпретируется текст, зависит и его осмысление или понимание.
В какой бы форме ни осуществлялась такая интерпретация, она
теснейшим образом связана с деятельностью познающего субъекта,
который придает определенный смысл тексту. При таком подходе
понимание текста не ограничивается тем, как понимал его автор.
Как справедливо подчеркивал Бахтин, «понимание может и должно
быть лучшим. Понимание восполняет текст: оно активно и носит
1
творческий характер»
. Таким образом, историческое понимание не
следует смешивать с тем пониманием, что подразумевают под этим
словом в обычной речи, где оно означает усвоение смысла чего-либо
(слова, предложения, мотива, поступка, действия и т.п.).
В процессе исторической интерпретации понимание текста свидетельства или документа также связывают прежде всего с раскрытием того смысла, который вложил в него автор. Очевидно, что при
таком подходе смысл текста остается чем-то раз и навсегда данным,
неизменным и его надо лишь однажды выявить и усвоить. Не отрицая возможности такого подхода к пониманию в процессе повсе-
1
Бахтин М.М. Óêàç. ðàá. Ñ. 346.
184
дневного речевого общения и даже в ходе обучения, следует подчеркнуть, что этот подход является неадекватным и потому неэффективным в более сложных случаях, в частности в историческом
познании. Ведь если понимание сводится к усвоению первоначального, фиксированного смысла текста, то тем самым исключается
возможность раскрытия более глубокого его смысла, а следовательно, лучшего понимания результатов духовной деятельности людей.
Все это показывает, что традиционный взгляд на понимание,
как воспроизведения первоначального смысла текста, нуждается в
уточнении и обобщении. Такое обобщение может быть сделано на
основе семантического подхода к интерпретации, согласно которому
смысл или значение можно также придавать тексту как знаковой
структуре. Отсюда следует, что понимание зависит от того смысла,
который придали тексту не только автор, но и его интерпретатор.
Стремясь понять, например, историческую хронику или свидетельство, историк не только раскрывает первоначальный авторский смысл,
но привносит нечто и от себя, так как подходит к ним с определенных позиций, личного опыта, своих идеалов и убеждений, духовного
и нравственного климата своей эпохи, его ценностных и мировоззренческих представлений. Поэтому вряд ли в таких условиях можно
говорить об одном-единственном правильном понимании.
Зависимость понимания текста от конкретно-исторических условий его интерпретации ясно показывает, что оно не сводится к
чисто психологическому и субъективному процессу, хотя личный
опыт интерпретатора играет здесь далеко не последнюю роль. Ведь
если бы понимание целиком сводилось к субъективному восприятию смысла текста или речи, тогда были бы невозможны какаялибо коммуникация между людьми и взаимный обмен результатами
духовной деятельности. Такие психологические факторы, как интуиция, воображение, сопереживание и т.п., несомненно, очень
важны для понимания произведений литературы и искусства, но
для постижения исторических событий и процессов необходим глубокий анализ объективных условий общественной жизни.
Таким образом, процесс понимания в широком контексте представляет собой комплексную проблему, решение которой требует
привлечения различных средств и методов конкретного исследования. В историческом познании особую роль приобретают использование текстологических, аксиологических, палеографических, археологических и других специальных методов исследования.
185
Глава 10
МЕТОДЫ ПРЕДВИДЕНИЯ
И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ
Предвидение новых событий и явлений составляет важнейшую
и вместе с тем сложнейшую функцию науки, по которой судят об ее
эффективности и практической применимости. Все наше знание в
итоге ориентировано именно на предвидение нового в мире. Эту
мысль удачно выразил О. Конт в известном афоризме: «Знать, чтобы предвидеть», подчеркнув тем самым глубокую связь между
знанием и предвидением, объяснением и предсказанием.
Предсказание наряду с прогнозом чаще всего рассматривают
как частный случай предвидения. Однако научное предвидение
следует четко отличать от разного рода пророчеств, которые так
широко были распространены в истории, а также от всевозможных
гаданий, прорицаний и предсказаний судьбы, в не меньшей степени встречающихся в современной жизни. Чтобы получить
ясное представление о характере и возможностях научного предвидения, необходимо рассмотреть его логическую структуру и реальную основу, на которую оно опирается.
10.1. Логическая структура предсказаний
Связь между объяснением и предсказанием выражается прежде
всего в идентичности их логической структуры. Предсказания, как
и объяснения, основываются на дедуктивно-номологической модели.
Согласно этой модели, предсказания по своей логической структуре
представляют собой дедуктивные умозаключения, посылками которых служат достоверные или гипотетические высказывания, а заключением достоверное или вероятное утверждение. Поскольку
дедукция полностью переносит значение посылок на заключение,
то надежность предсказаний зависит от обоснованности их посылок.
Если посылки предсказания достоверно истинны, то истинным
будет и полученное из них заключение, если посылки являются
гипотезами, то и предсказание будет вероятным в той степени, в
какой вероятны гипотезы.
Наиболее надежными в науке считаются предсказания, опираю-
щиеся на посылки, являющиеся достоверными универсальными
истинами, какими служат научные законы и теории. Но они относятся только к сравнительно простым системам, поведение кото-
186
рых имеет регулярный, устойчивый или циклический характер.
Примерами таких систем могут служить солнечная система, некоторые биологические системы, функционирующие в циклическом режиме или технические системы, созданные человеком.
Большинство же предсказаний основываются на стохастических
законах массовых случайных событий, либо всевозможных гипотезах,
заключения которых имеют только вероятностный характер. Однако
важно при этом учитывать степень этой вероятности: если она значительно меньше половины, то предсказание вряд ли осуществится.
Кроме того, надежность предсказания зависит также от точности
тех единичных высказываний, которые служат его посылками.
В целом, таким образом, структура предсказания будет пред-
ставлять собой дедуктивное рассуждение, большой посылкой
которого служат достоверные или вероятные высказывания, а меньшей посылкой — единичные высказывания, характеризующие
начальные или граничные условия, а заключением — предсказуемое событие или явление.
Если обозначить законы, служащие посылками предсказания, че-
, L2, L3, …, LM, а начальные условия — через C1, C2, C3, …,CK,
ðåç L
1
то структуру дедуктивно-номологического предсказания можно представить в следующем виде:
L1, L2, L3, …, L
C1, C2, C3, ..., C
E
M
K
.
Сравнив эту схему с приведенной в главе 7 схемой дедуктивно-
номо-логического объяснения, легко убедиться в идентичности их
структуры. Но тождество структур не исключает различия между
ними.
С общей, формальной точки зрения различие между объяснени-
ем и предсказанием заключается прежде всего в том, что если объяснение относится к событиям и явлениям уже существующим и
известным, в то предсказания — к событиям неизвестным, существование которых необходимо еще установить.
В содержательном и методологическом отношении предсказа-
ния отличаются от объяснений.
Во-первых, предсказания отличаются своей направленностью во
времени, причем не только от настоящего к будущему, но и от настоящего к неизвестному прошлому. В последнем случае его называют ретросказанием.
Во-вторых, предсказания, как правило, относятся к отдельным
событиям, тогда как объяснения могут относиться к законам частного типа, полученным путем дедуктивного вывода из общих законов
или теорий. Например, с помощью теоретических законов механики
Ньютона можно объяснить эмпирические законы Галилея и Кеплера.
187
В-третьих, характерной чертой многих предсказаний является
èõ вероятностный, или правдоподобный, характер. Действительно,
многие предсказания основываются на стохастических, или вероятностно-статистических законах, заключения которых никогда не могут быть достоверно истинными, а только вероятными. Очень часто
предсказания имеют в качестве посылки гипотезу или систему гипотез, предсказания которых нередко вероятны еще в меньшей степени.
В-четвертых, научные предсказания имеют дело скорее с услов-
ными высказываниями, чем с категорическими утверждениями. В
самом деле, основная посылка предсказания представляет собой условное высказывание, антецедентом которого является либо гипотеза, либо закон или теория (система законов). Только при их наличии возможно говорить о предсказании некоторого события или
явления. Символически это можно представить в виде импликации
P ⊃ Q, ãäå Ð обозначает антецедент, в качестве которого может служить закон или теория (система законов), a Q — консеквент или
заключение предсказания. Но для предсказания необходимо, как
мы видели, наличие конкретных начальных условий Ñ1, Ñ2, ..., Ñк, относящихся к характеристике антецедента. Следовательно, если эти
условия действительно существуют и сама импликация истинна, то
можно говорить о предсказании. Все это дает основание представить логическую структуру предсказания в форме, напоминающей
умозаключение вида условно категорического типа modus ponens:
åñëè P ⊃ Q è Ð, òî Q.
Такой подход к логической структуре предсказания дает возмож-
ность по-новому взглянуть на его отличие от объяснения. Однако
конкретные формы предсказаний весьма разнообразны, чтобы охватить их единой структурой. Поэтому мы можем выделить несколько
их типов.
10.2. Основные типы предсказаний
В зависимости от информации, содержащейся в посылках рассу-
ждений, можно выделить несколько видов предсказаний.
Ê первому типу относятся предсказания, которые чаще всего
имеют более локальный, но в то же время более определенный и
конкретный характер. В посылках точных предсказаний могут фигурировать универсальные законы и тогда их заключения будут достоверными. Такие предсказания считаются наиболее надежными,
поскольку их заключения представляют дедуктивный вывод из истинных посылок и поэтому имеют достоверно истинный характер.
Такого рода предсказания являются наиболее убедительными доказательствами эффективности науки в познании мира.
Êî второму типу принадлежат предсказания, в посылках кото-
рых содержится по меньшей мере один стохастический, или веро-
188
ятностно-статистический, закон. В данном случае вероятность этой
посылки переносится и на заключение, которое оказывается лишь
правдоподобным, или вероятным. Поскольку в стохастических законах обобщена информация о большом коллективе или массе случайных событий, то вероятность предсказаний, основанная на ней,
обладает большей степенью вероятности, чем вероятность предсказания единичного события из отдельной гипотезы.
Третий тип предсказаний основывается на объединении универ-
сальных и стохастических законов. Поэтому предсказания, полученные из них, имеют также вероятностный характер. Конкретным
примером могут служить предсказания погоды, которые опираются
в своих посылках не только на статистическую информацию, но и
некоторые универсальные законы. Наибольший интерес среди этой
группы представляют статистические выводы и рассуждения по
аналогии, применяемые при моделировании исследуемых процессов. Статистические выводы, как мы знаем, значительно лучше
обоснованы, так как опираются на тщательный анализ исследуемой
совокупности объектов или популяции, из которой делается выборка. Соответственно этому и предсказание, сделанное на основе репрезентативной выборки, является более надежным, чем предсказания обычной, неполной, индукции.
Ê четвертому типу можно отнести во многом сходные по харак-
теру со вторыми, предсказания, полученные на основе заключений
неполной индукции и аналогии. Заключения таких предсказаний в
сущности представляют собой гипотезы, но в науке гипотезы, а тем
более системы гипотез, обычно лучше обоснованы и подтверждены
фактами и поэтому их предсказания более надежны.
В качестве предсказаний первого типа можно привести класси-
ческие примеры открытия неизвестных раньше планет солнечной
системы. Первой такой планетой был Нептун, открытию которого
способствовало обнаружение нерегулярностей в движении планеты
Уран, вызванных, как предполагалось, действием другой, неизвестной ранее планеты. Существование такой планеты теоретически
было предсказано французским ученым Леверье на основе закона
всемирного тяготения, и вскоре немецкий астроном Галле действительно обнаружил ее в том месте, которое указал Леверье. Эта планета была впоследствии названа Нептуном. В данном примере открытию предшествовали неудачные попытки объяснить аномалии в движении Урана с помощью всех известных тогда планет. Именно эти
аномалии способствовали выдвижению новой гипотезы.
Другой классический пример гениального предсказания о сущест-
вовании новых химических элементов был сделан Менделеевым на
основе открытого им периодического закона химических элементов.
Чтобы можно было сделать такое предсказание, Менделееву надо
было объяснить, в какой зависимости находятся свойства химиче-
189
ских элементов от их атомного веса (по современным представлениям от атомного номера элемента или заряда его ядра). Опираясь на
периодический закон, Менделеев смог не только указать, какое место новые химические элементы должны занять в его таблице, но и
описать их физические и химические свойства. Эти шесть элементов впоследствии были действительно обнаружены другими химиками, причем их свойства оказались очень близкими к предсказанным Менделеевым.
Более приближенным к нашему времени примером является
предсказание существования позитрона, сделанное на «кончике пера» английским физиком П. Дираком. Это была первая античастица,
равная по массе электрону, но с противоположным, положительным,
зарядом. Впоследствии были обнаружены другие античастицы, что
дало повод некоторым ученым говорить о существовании антимиров, образованных из таких частиц. Перечисленные примеры предсказаний были получены из универсальных законов с помощью дедукции и математических расчетов, поэтому отличаются особой
точностью и надежностью.
Примеры предвидений такого типа впоследствии инициировали
поиски универсальных законов, с помощью которых можно было бы
делать такие же надежные предсказания общего характера в других
науках. Например, родоначальник социологии О. Конт, вдохновленный открытиями в области механики и астрономии, призывал строить новую общественную науку с помощью универсальных законах
развития общества. Вслед за ним Милль пытался найти такие законы
путем анализа «природы» человека. Попытки поиска таких законов,
как мы покажем ниже, не прекратились и в наше время.
10.3. Прогнозирование как особый тип
предвидения
Прогнозирование представляет собой более сложную форму пред-
сказания, которую можно выделить в самостоятельный вид научного предвидения. Прогноз, если он научный, связан с подробной
разработкой плана вероятного хода событий и процессов, представляющих обычно значительный общественный интерес. Во многом
прогнозирование сходно с научным исследованием, но отличается
от него практической направленностью и точным заданием количественных параметров для каждой стадии рассматриваемого процесса прогнозирования.
Исходным пунктом прогнозирования, как и любого исследования,
является точное задание предмета, целей и проблем прогнозирования,
а также необходимых эмпирических и теоретических средств для их
реализации, сбор необходимой информации и т.д. Все они состав-
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]