Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Медиация в России состояние, тенденции, проблемы развития. Коллективная монография
.pdf
1.2. Взаимопомощь как социальная коммуникация и фактор консолидации…
в целом может даже и не догадываться, сколько обслуживается
людей, скольким эта помощь необходима ежедневно, не только
в пандемию. Теперь эти цифры публикуются в СМИ, и все знают, что нуждающихся в помощи очень много всегда» (мужчина,
30 лет, средний город).
Наиболее благоприятные оценки практик взаимопомощи (за
пределами семейно-родственных отношений) в местных сообществах Белгородской области эксперты дают применительно
к сельским сообществам. Так, 63,6 % опрошенных считают, что
люди там включены в коммуникацию и охотно помогают друг
другу, 22,7 % – что общение между людьми в основном ограничивается формальным уровнем, а практики взаимопомощи имеют фрагментарный характер, и лишь 9,1 % – что люди там практически не включены в повседневную коммуникацию, а взаимопомощь является исключением из правил.
Менее позитивно оценивается ситуация в данном отноше-
нии в малых городах и поселках: лишь 13,6 % экспертов считают, что люди там включены в коммуникацию и охотно помогают друг другу; большинство оценок связано с тем, что общение
между людьми в основном ограничивается формальным уровнем, а практики взаимопомощи имеют фрагментарный характер (68,2 %); и некоторые эксперты считают, что в малых городах и поселках люди практически не включены в повседневную
коммуникацию, а взаимопомощь является исключением из правил (13,6 %).
В отношении крупных городов оценки носят принципиаль-
но иной характер. О том, что люди в них включены в коммуникацию и охотно помогают друг другу, думает незначительное
меньшинство экспертов (4,5 %), большая часть (54,5 %) считает,
что общение между людьми там в основном ограничивается формальным уровнем, а практики взаимопомощи имеют фрагментарный характер, и почти столько же (40,9 %) – что люди там
практически не включены в повседневную коммуникацию, а взаимопомощь является исключением из правил.
Ключевыми факторами индивидуально-личностного уровня,
способствующими включенности человека в практики взаимопомощи и благотворительности, эксперты считают высокий уровень эмпатии, сопереживания (81,8 %), особенности социализации, семейного воспитания (54,5 %), в меньшей мере – наличие
21
Глава 1. Конфликт в современном мире и технологии его регулирования
свободного времени (40,9 %) и наличие свободных материальных
и нематериальных ресурсов (13,6 %).
Основными средовыми факторами, способствующими включенности человека в практики взаимопомощи и благотворительности, эксперты назвали: пример ближайшего окружения (семьи,
соседей, родственников) (68,2 %), сложившуюся в местном сообществе культуру отношений (54,5 %), общекультурные ценности
и стереотипы поведения (45,5 %), в меньшей мере – активную деятельность общественных объединений, занимающихся социальной поддержкой и благотворительностью (36,4 %), трансляцию
соответствующего опыта и призывы в СМИ, социальных сетях
(22,7 %), финансовую поддержку со стороны власти, выделение
грантов на различные социальные проекты (18,2 %), пропаганду
соответствующего опыта и призывы со стороны власти (13,6 %),
пример местных лидеров общественного мнения (9,1 %).
Основные причины, препятствующие, с точки зрения экспертов, более активному участию жителей региона в отношениях взаимопомощи за пределами семейно-родственных связей, состоят в отсутствии или слабости социальных институтов
и платформ, вовлекающих граждан в отношения взаимопомощи
(54,5 %), отсутствии сопереживания, сосредоточенности исключительно на собственных интересах (50,0 %), атомизации людей, неразвитости сетей коммуникации (50,0 %). В меньшей
мере, по их мнению, на это влияют низкие доходы и отсутствие
свободных денег, других материальных ресурсов (22,7 %), слабая информированность граждан о тех, кто нуждается в помощи
(18,2 %), некоторые другие причины.
Таким образом, взаимопомощь как социальный институт
и культурная ценность выполняет консолидационную и коммуникационную функцию в российском обществе на микро- и мезоуровне социальных отношений, хотя ее функциональность неравномерно распределена в сообществах разного типа. Взаимопомощь как принцип социальных отношений имеет высокую нормативную ценность в российском обществе, что предполагает и достаточно развитые установки россиян на включение в соответствующие практики. При этом в качестве потенциальных и реальных участников отношений взаимопомощи, по мнению большинства участников социологического исследования, могут быть
представлены как лично знакомые, так и незнакомые люди. Од-
22
1.3. Речевой конфликт как отражение общей социальной конфликтности
нако если лично знакомые люди, преимущественно из близких
кругов коммуникации (родственники, друзья, коллеги по работе, а для сельских сообществ – и соседи), являются, как правило,
полноценными партнерами отношений взаимопомощи, то незнакомые люди в основном выступают как потенциальные реципиенты. Сельские сообщества, как правило, сохраняют традиционные связи и отношения с полноценными практиками соседской
взаимопомощи. Отношения в городских сообществах гораздо более атомизированы, но в последние годы наблюдаются достаточно интенсивные практики консолидации локальных городских
сообществ с использованием информационно-коммуникативных
технологий (мессенджеров и социальных сетей).
Вместе с тем существует ряд барьеров реализации потенци-
ала взаимопомощи и благотворительности в местных сообществах, среди которых: отсутствие или недостаточность материальных и финансовых ресурсов у значительной части местных
сообществ; недостаток межличностного и институционального
доверия, особенно в городах.
1.3. Речевой конфликт как отражение общей социальной
конфликтности
В современных исследованиях речевой конфликт определяется как состояние противоборства двух сторон (участников конфликта), в процессе которого каждый из коммуникантов сознательно и активно действует в ущерб противоположной стороне,
эксплицируя свои действия вербальными и прагматическими
средствами. Сама дефиниция речевого конфликта свидетельствует, что исследования речевых конфликтов должны базироваться
на материале естественной речи и входить в компетенции теории
речевой деятельности, социопсихологии языка либо социопсихологии речи. Понятие речевого конфликта дает возможность
обобщить и теоретически осмыслить весь комплекс подобных
явлений речевой интеракции, которые определенное время исследовались спорадически, дискретно или вовсе не включались
в ряд социо- и психолингвистических исследований. Историкоязыковедческий анализ приводит к выводу о преимущественно
имплицитном представлении большинства исследователей о ре-
23
Глава 1. Конфликт в современном мире и технологии его регулирования
чевых конфликтах до второй половины ХХ в., что ознаменовано
в лингвистике становлением прагматических концепций языка.
Единственным исключением из этого является «энергетическая» концепция языков В. фон Гумбольдта, основные теоретические и методологические принципы которой заключаются
1
в следующем
:
– синтез натуралистического и деятельностного подхода (язык
как организм духа и как деятельность духа);
– диалектическое соотнесение противоположных начал (в форме антиномий);
– системно-целостный взгляд на язык;
– приоритет динамического, процессуально-генетического
подхода над структурно-статическим;
– трактовка языка как порождающего себя организма;
– приоритет вневременного (панхронического или ахронического) взгляда на язык над историческим анализом изменения
языка во времени;
– приоритет изучения живой речи над описанием речевого организма;
– сочетание интереса к реальному разнообразию существующих языков и к языку как всеобщему достоянию человечества;
– попытка представить в идеальном плане языки как ступени
к совершенному образованию языка как такового;
– отказ от описания языка только посредством его самого, вне
связей с другими видами человеческой деятельности;
– сочетание философски отвлеченного взгляда на язык с сугубо научным его изучением.
В. фон Гумбольдту было присуще свое собственное понимание
целей и методов лингвистического компаративизма, призванного, по его мнению, искать глубинные истоки языка не в материальных условиях жизни, а в духовной сфере. Речевая способность понималась ученым не только как уникальный дар человека, но и как его сущностная характеристика. В. фон Гумбольдт был убежден в том, что язык не развивается постепенно
по пути усложнения и совершенствования, а появляется сразу
как целостная и сложная система, заложенная в человеке. В связи с этим ученый новаторски для своего времени утверждал,
1
Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс,
1984. Ñ. 3–10.
24
1.3. Речевой конфликт как отражение общей социальной конфликтности
что мышление зависит от языка, образующего промежуточный
мир между внешней действительностью и мышлением. В связи с этим различные языки квалифицировались им как различные мировидения. Язык трактуется В. фон Гумбольдтом как деятельность, главная по отношению ко всем другим видам деятельности человека, как деятельность человеческого духа (energeia),
в которой осуществляется сплавление понятия со звуком, превращение звука в живое выражение мысли, а не как мертвый
1
продукт этой деятельности (ergon)
.
Последователи В. фон Гумбольдта (Х. Штайнталь, А. А. По-
тебня, П. А. Флоренский, А. Ф. Лосев) констатируют следующие антиномии, иллюстрирующие диалектическую связь двух
взаимоисключающих и взаимообусловливающих начал: деятельность – предметность (energeia – ergon, жизненность – вещность), индивидуум – народ (индивидуальное – коллективное),
свобода – необходимость, речь – понимание, речь – язык, язык –
мышление, устойчивое – подвижное, закономерное – стихийное,
импрессионистическое (временное, индивидуальное) – монументальное, континуальное – дискретное, объективное – субъектив-
2
.
íîå
В связи со всем этим нельзя не отметить, что исследуемый фе-
номен речевого конфликта оказывался в поле зрения языковедов – от простых указаний на факты непонимания или негативных эстимаций речи собеседников до признания языка тотальной причиной не только нарушений речевого взаимодействия
в кросс-аспекте, но и соматических и психических расстройств.
Кроме собственно лингвистики, речевые конфликты рассма-
тривались и в рамках других дисциплинарных подходов – в философии (Л. Витгенштейн, А. Н. Уайтхед, Г.-Г. Гадамер, Ю. Хабермас), в социологии и экономической теории (М. Мескон,
М. Альберт, Ф. Хедоури, Ф. Бородкин, М. М. Коряк, А. А. Ершов и др.), в литературоведении и эстетике (от Г. Ф. В. Гегеля до М. М. Бахтина), в структурной антропологии (К. ЛевиСтросс) и особенно в социальной психологии, где конфликт является одной из базовых категорий интеракции межличностного
1
Òàì æå. Ñ. 3–10.
2
Потебня А. А. Мысль и язык // Слово и миф. М.: Правда, 1989.
Ñ. 98–105.
25
Глава 1. Конфликт в современном мире и технологии его регулирования
или когнитивного типа (Т. Шибутани)1. Таким образом, необходимо признать, что речевые конфликты – это явления комплексные, обращенные к предметно-объектным областям всех гуманитарных и социальных наук, а потому при осмыслении речевых конфликтов следует учитывать не только языковые аспекты
их динамики и функций, но и прежде всего социальные, этнокультурные, психологические аспекты, однако с закономерной
направленностью в сторону социолингвистики.
В период «прагматического поворота» основателем теории речевых актов Дж. Остином было предложено терминообозначение «перформативная неудача» для номинации явления срыва
условий осуществления перформативных речевых актов, а также представлена первая классификация этой разновидности речевых конфликтов, что можно рассматривать как экспликацию
феномена конфликтного типа речевого взаимодействия в языкознании
2
. Позже отечественными и зарубежными учеными вводились и другие термины, которые толковались шире по сравнению с предложенными Дж. Остином (коммуникативные неудачи, коммуникативные конфликты и т. п.) или охватывали
еще не освоенные участки конфликтных коммуникаций (речевой
конфликт как термин макросоциолингвистики, речевые шумы
и помехи как диахронический подход к проблеме понимания/
непонимания текста)
3
. Таким образом, сложилась целая терминологическая группа для обозначения различных типов речевых конфликтов с той или иной степенью обобщенности термина. При этом нельзя признать, что хотя бы один из предложенных терминов был удачным.
Асимметрия речевой коммуникации обусловливает существование речевого конфликта как феномена интеракции между коммуникантами, поскольку последние являются не идеальными
моделями, а реальными речевыми личностями, неконгруэнтными друг к другу в социальном, психологическом и, соответственно, речевом отношении. Все это стимулирует возникновение ре-
1
Шибутани Т. Социальная психология. Ростов н/Д: Феникс, 1999.
Ñ. 122–144.
2
Остин Дж. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике.
Вып. 17. Теория речевых актов. М.: Прогресс, 1986. С. 22–129.
3
Городецкий Б. Ю, Кобозева И. М., Сабурова И. Г. К типологии комму-
никативных неудач // Диалоговое взаимодействие и представление знаний. Новосибирск: Наука, 1985. С. 64–78.
26
1.3. Речевой конфликт как отражение общей социальной конфликтности
чевых конфликтов: 1) при нарушении одним из коммуникантов нормативных ограничений социального характера; 2) из-за
языково-когнитивных различий адресанта и адресата. В первом
случае негативные эстимации речевого образования и характер
лиц, которые его производят, появляются, если селекция речевых средств – ненормативная. И происходит это при нарушении принципов уместности и тональности речевого образования,
а также при нарушении правил сенсогенерации. Согласно представленной нами исследовательской матрице, основными вехами
на пути описания речевых конфликтов являются:
– конфликтогенный фактор;
– структура ситуации речевого конфликта;
– динамика развития ситуации речевого конфликта;
– функции речевого конфликта;
– классификация речевых конфликтов как их лингвопрагма-
тическая таксономия – принципы и порядок классификации.
Ориентация на социально-психологические компоненты рече-
вых конфликтов позволяет представлять их как одну из разновидностей социально-психологических конфликтов вообще, обусловленных явлениями структуры и функционирования речевой
системы в целом, а также определенных общим развитием конфликтогенности современного мира. Конфликтогенные факторы в целом являются причиной порождения речевого конфликта – феномена, который негативно характеризует коммуниканта
как языковую личность с лингвальной, паралингвальной и экстралингвистической сторон, т. е. с этнокультурных, социальных,
психологических, собственно речевых позиций, так или иначе
пропущенных через систему языка. Конфликтогенные факторы могут носить социолингвистический, психолингвистический
или интралингвистический характер, основываясь в первом случае на негативных эстимациях коммуникантами кода коммуникативного акта, друг друга или самого предмета речевого акта,
во втором случае – на индивидуальном характере речемыслительных механизмов языковой личности, речекогнитивных различиях коммуникантов, а также на их личностных патологиях и возможных тератологиях, а в третьем случае – на знаковых деформациях, которые вербализируют экстралингвистические факторы.
27
Глава 1. Конфликт в современном мире и технологии его регулирования
Следует отметить, что большинство современных социолингвистов отождествляет понятия «конфликтогенный фактор»
и «коммуникативная неудача», что, безусловно, является ошибкой, поскольку конфликтогенный фактор является лишь первым этапом, а не фактом речевого конфликта (последний может
и не реализовываться, оставаясь при этом в потенциальной форме). То есть конфликтогенный фактор – это причина, а коммуникативная неудача (речевой конфликт) является результатом действия конфликтогенного фактора под влиянием личностных особенностей. Это позволяет утверждать, что в акте общения конфликтогенные факторы выступают не в чистом виде, не отдельно
друг от друга, а как некий сплав или коррегирующее звено; поэтому можно говорить о комплексности факторных восприятий
и лишь изредка – о факторной доминанте речевого конфликта,
т. е. вычленение и описание конфликтогенных факторов в значительной степени базируется на принципе конвенциализма.
Речевой конфликт имеет статические компоненты, присущие
ему на всех этапах его зарождения и развития. Сами же процессы
зарождения и развития речевого конфликта являются феноменами динамическими. Статика речевого конфликта определяет его
общую структуру, динамика – характер течения и разрешения.
К статическим характеристикам речевых конфликтов относятся
такие компоненты, как адресант и адресат, осуществляющие речевую интеракцию с противопоставленными коммуникативными интенциями и соответствующими речевыми действиями. Эти
действия могут быть совмещены с паралингвальным и экстралингвистическим подкреплением в социально-психологической
конфликтной ситуации.
Динамика речевого конфликта реализуется в следующих этапах:
– подключение конфликтогенного фактора;
– осознание конфликтогенного фактора хотя бы одним из коммуникантов и последующее создание образов конфликтной ситуации, которая определяется представлениями говорящего и слушающего друг о друге, о конфликтной среде речевого взаимодействия (с ее предметно-деятельностными и хронотопическими характеристиками), о коде коммуникативного акта, а иногда и о
канале связи между коммуникантами;
28
1.3. Речевой конфликт как отражение общей социальной конфликтности
– развитие речевого конфликта путем применения различных
секвенций либо через полное или частичное решение, иными словами – эскалация словесного конфликта, достижение пика конфликтности и дальнейший спад, прекращение общения или неречевое дальнейшее развитие конфликта как когнитивного или
межличностного;
– завершение речевого конфликта (устранение конфликтоген-
ного фактора) или его новый виток.
Динамика и статика речевого конфликта определяют функ-
циональность, которую приобретает речевой конфликт не только
в коммуникативном акте, но и для развития речи в целом. При
этом если классические конфликтологические исследования выполнены с уверенностью, что речевой конфликт является коммуникативной аномалией, то мы считаем, что он несет не только
дисфункциональные последствия, но и положительные результаты в производстве речи обоих коммуникантов. По этой причине выделяются две основные функции речевых конфликтов: де-
1
структивная и конструктивная
. В рамках деструктивной функции реализуются все негативные результаты речевого конфликта – непонимание и недоразумение, различные негативные оценки компонентов коммуникативного акта и т. п. Конструктивные
же последствия речевых конфликтов подобны процессу решения
творческих задач. Они предполагаются в том, что речевой конфликт может давать положительные результаты в коммуникативном акте для развития языковой личности и в целом для
формирования всего речевого коллектива. Таким образом, знание производительных возможностей речевого конфликта позволяет успешно использовать конфликтогенную тактику как средство достижения коммуникативных целей, следовательно, является необходимым условием оптимизации любого вида человеческой деятельности, для которой характерны процессы общения
и взаимодействия.
Охваченная нами проблематика речевых конфликтов является далеко не исчерпывающей. Необходимо назвать теоретические
и прикладные аспекты, которые остались за пределами предлагаемого исследования.
1
Борисевич В. В. Деструктивная и конструктивная функции вербальных конфликтов // Культура народов Причерноморья. 2004. ¹ 54.
С. 211–215.
29
Глава 1. Конфликт в современном мире и технологии его регулирования
1. Существует проблема других классификаций речевых конфликтов с другими основаниями. На наш взгляд, если привлечь
к описанию речевых конфликтов иные базовые параметры, можно было бы существенно уточнить состав и природу объекта исследования речевого конфликта. Такими параметрами могли
бы выступать:
– степень проявления речевого конфликта: при анализе появилась бы возможность градуировки и, соответственно, скалярного представления различных его типов;
– тип речи: в этом случае можно было бы последовательно противопоставить информативные речевые конфликты – фактическим (в которых речевые высказывания направлены на установление контакта с собеседником и не несут в себе никакой смысловой нагрузки), тем более что этот вопрос на сегодня не имеет
однозначного решения;
– степень осознания коммуникантами выбора конфликтного
типа речевого взаимодействия: по этому параметру мы бы получили сознательный (интенциональный) и бессознательный (возможно, «нонреалистический») речевой конфликт;
– тип диалогической интеракции: исходя из этого признака
можно рассмотреть специфику статико-динамических проявлений речевых конфликтов в конъюнктивных, дизъюнктивных
и нейтральных диалогах.
2. Существует проблема преодоления речевых конфликтов,
что имеет важное теоретическое и прикладное значение. В этом
плане интересно было бы проанализировать не только прямой,
но и обратный процесс, задав вопрос: почему некоторые речевые конфликты не возникают, хотя должны бы возникнуть исходя из заданных условий коммуникации. Здесь можно отметить, что преодоление и объективизация конфликтогенного фактора могут быть:
– собственно речевыми (например, контекстуальное снятие
многозначности или использование таких секвенций для обеспечения понимания, как уточнение, пояснение, переспрашивание
и т. п.);
– паралингвистическими (сюда можно было бы отнести жесты и мимическое подкрепление речевых действий, использование сигнальных билингв, особые регистры тембра речи и т. п.);
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]