Медиалогия как синтез наук

Таким образом, медиаобразование, по Л. Мастерману, — это не процесс оценки произведений медиа культуры, а процесс их исследования. «Необходимо, — пишет он, — развивать новые пути диалога, когда и учителя, и учащиеся могли учить чему-то друг друга и быть соисследователями». Поэтому значительно перспективнее и лучше изучать не шедевры медиакультуры, а поле взаимодействия медиа и че­ловека, то есть медиа образование «должно быть направлено на развитие у учащихся понимания особенностей функци­онирования средств массовой информации, использования ими выразительных средств, механизма создания «реаль­ности» и ее осознания аудиторией. Именно «пониманию» с его акцентом на развитие критического мышления по от­ношению к медиа необходимо придать основное значение»2.

2) Медиаобразование как культурологическая теория. Здесь утверждается, что медиа скорее предлагают, чем

В этой связи один из ведущих британских медиапедаго­гов Э. Харт писал, что медиаобразование должно еще более активно внедряться в учебный процесс, так как «новая гра­мотность потребует, чтобы учащиеся изучали «метаязык», который позволит им говорить о медиа».1

Во многих странах Восточной Европы (прежде всего —

Практический вид медиаобразования был особенно по­пулярен в 1930-е — 1950-е годы. В частности, если вспом­нить историю российского образования, то только такой вид массового медиаобразования одобрялся тоталитарной системой, что соответствовало тогдашней общей установке на художественное воспитание: минимум размышлений и анализа, максимум исполнительской, преимущественно коллективной, практики. Однако и сегодня данное направ­ление медиаобразования имеет немало сторонников среди российских и европейских педагогов, считающих анализ медиатекстов пустой тратой времени и предпочитающих конкретные практические упражнения в кружках «юных киномехаников», «операторов», «фотографов», «компью­терщиков» и т. д.

Интересен в этой связи опыт уральского аниматора

Анализ идеологической концепции медиаобразования показывает, что в 1920 х — середине 1980 х она существо­вала в виде двух основных вариантов — «западного» и «со­ветского». В одном случае медиапедагоги уделяли основное внимание критическому анализу политических, социаль­ных и экономических аспектов медиатекстов своих стран. В другом — медиапедагоги полагали, что следует критиче­ски анализировать медиатексты, созданные на капитали­стическом Западе. «Социалистическая» медиапродукция (особенно напрямую пропагандирующая официальную идеологию) изначально считалась политически верной, поэтому выводилась за рамки идеологического анализа (за исключением случаев «проявления тенденций ревизио­низма»). Так, например, «идеологически неверными» счи­тались в СССР фильмы «Комиссар» В. Аскольдова (из¬за особого подхода к теме революции), «Проверка на доро­гах» и «Мой друг Иван Лапшин» А. Германа (из-за прав­дивого изображения атмосферы 1930 х — 1940 х годов). «История Аси Клячиной» А. Кончаловского и фильмы К. Муратовой «Долгие проводы», «Короткие встречи» лег­ли на полку за «субъективный подход к действительности» и т. д. Идеологически «вредными» официальная крити­ка воспринимала некоторые фильмы «польской школы» (к примеру, «Человек из мрамора» А. Вайды).