Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Гражданское право и его роль в формировании гражданского общества = Civil Law and its Role in the Formation of Civil Society. Сборник статей Междунаро
.pdf
E.A. Sukhanov,
Lomonosov MSU, Law School,
professor
on moDern DeveloPment of ruSSian
civil legiSlation
The adoption of Part 4 of the Russian Civil Code in 2006 (took effect
on January, 1, 2008) completed the modern codification of Russian civil
laws. However, on July, 18, 2008, the President of the Russian Federation
issued Decree N 1108 «On updating the Russian Civil Code» which required
«to work out the conception of civil legislation development» and to draft
federal laws amending the Code. What reasons are behind the decision?
In 2007 following the adoption of Part 4 of the Russian Civil Code the
Russian President noted that Parts 1 and 2 were drafted at the time when
Russia was taking first steps to market economy and that fact should be
accounted for. No one was aware of the whole variety of forms free economic
activities provided for by the Constitution could be realized in. The limits of
the economic freedom were not determined1.
The importance of developing fundamental rules laid down in the Code
is called by the requirement to take into consideration the 15-year-old
experience of their judicial application, interpretation and enforcement.
The sense of incomplete legal theory and method is felt in the transitive
nature of the civil legislation in question. This concerns the following aspects:
1) new property relations have hardly concerned land ownership because
legal regulation and conveyance of land plots as real property institution are
traditionally provided for by the Land Code rather than Civil Code. This is
rooted in Soviet legal tradition with land being national property; 2) new
participants of civil relationships, namely, commercial and non-commercial
1
Medevedev D.A. On codofication of Russian civil laws (extracts from speeches and reports).
71
E.A. Sukhanov
organizations, as legal entities abuse their rights and powers and produce
very little economic and social effect; at the same time legal entities – nonproperty owners continue to operate which does not meet new economic
requirements (public-private companies are meant).
Thus the Russian president formulated the requirement «to reflect in the
Code the experience of its application and interpretation by courts and to
amend its part 1 by a number of rules taking into account existing property
relations in Russia and regulating more strictly the status of different forms
of legal entities» thus three major dimensions in developing civil legislation
were determined:
1) Updating civil regulation of property relations (right in rem);
2) More precise definition of legal entities’ status;
3) Account for court decisions (mainly in law-of-obligation area).
Developments of other civil laws institutions including private international law (Part 3 of the Code) and intellectual property law (Part 4) can
not be ignored either.
The drafting of the Conception of civil law development was assigned
to the Council on codification and civil law development and Private law
Research Center at the President of Russia. After the Conception had been
drafted and discussed by scholars and lawyers it was approved by the President
in October 2009. The working groups of the Council on codification drafted
a federal law «On amending the Russian Civil code in Parts 1,2,3,4 and some
other laws of the Russian Federation».
After the draft law was discussed and agreed upon by respective governmental ministries and agencies it was proposed by the Russian Government
to the State Duma.
In May, 2011, however, the Ministry of Economic Development and
trade spontaneously drafted a new law on amending the Civil Code which
added the Ministry’s proposals and those made by the closely cooperating
law firms to the Council’s draft law. There were some provisions in the
Ministry’s draft which had earlier been rejected or agreed upon in a different
wording during the discussions. In June, 2011 the Government proposed
a few laws drafted by the Ministry of Economic Development and Trade
to the State Duma and some of them were approved in the first reading.
Thus, in autumn 2011 a stalemate situation is observed when there are two
draft laws providing serious amendments to the current Civil Code neither
of them has an opportunity to be proposed to the present Duma before its
term expires.
72
On Modern Development of Russian Civil Legislation
The ministry’s main objective is «to create comfortable conditions
for business» and the most important economic purpose – to improve
«Investment climate», that is to facilitate the flow of investments mainly
from abroad. The leading role in the investment program will be played by
the International financial center (IFC) the members of which proposed
quite a few other amendments to the draft law prepared by the Council on
Codification. They find the Council’s draft law to be incapable to solve the
current problems with traditional legal instruments as if «investment climate»
could be determined by civil laws alone.
According to the Ministry there should be introduced new types of legal
entities which meet the requirements of the modern innovation business to
a greater extent than traditional forms of companies. The status of the new
entities is determined by the following: 1) absolutely free constitution and
governance determined only by members’ will except big «public» companies;
2) a single document specifying company’s status, its governance and
management, relations among its members shall be «corporate agreement»
between the members of a respective company and the company itself
and third persons; 3) rejection of the rule of proportionality concerning
members’ contributions to the capital and their participation in its governance
(including matters of profits and losses). Anglo-American models of Limited
liability Partnership (LLP) and Limited liability Company (LLC) serve as
examples. The above provisions were included into draft laws «On Business
Partnership» and «On Investment Partnership» propose by the Russian
Government to the State Duma in June, 2011, where they were approved
in the first reading.
The draft law proposed by the Council on codification makes stricter
provisions concerning the procedure of formation, registration, reorganization
and winding up of legal entities as well as the rules regulating charter capital,
liability of company’s promoters and members before creditors and the
company itself since there have been revealed a number of violations, abuses
and attempts to avoid law in those areas.
It is obvious that shareholders’/members’ objective to reduce risks and to
have free governance of their business (expressly provided both by Russian
and foreign laws) meets the interests of a minor part of economic turnover
participants whereas civilized corporate laws aim at protection of creditors’
interests (all of them not just «chosen» few third persons) and minority
shareholders. That is why reasonable compromise, balance of diverse interests
should be laid down in express legal provisions.
73
E.A. Sukhanov
Thus, Russian legislature will have to choose between reasonable modification of traditional corporate types (found in European civil law in modified
partnership in commendam) and dramatic turn to new forms and types of
legal entities pursuing maximal protection of developing business interests.
There is some hope that legislators will be guided by the interests of all
participants of economic relations and not by those of few influential groups
when weighing the consequences of their choice.
The choice between civil law and common law with their major differences
retained in spite of growing international economic exchange. Though the
two systems are getting closer in the area of contract law thank to respective
international conventions and uniform principles of legal regulation civil
law jurisdictions in the European Union continue to apply national law to
domestic economic relations which has more differences than similarities as
compared with common law. There are even more differences in the field of
property, succession and family laws which are codified in civil law countries.
Thus, legal regulation of economic property relations in civil law and
common law differs a lot: the former uses property right in broader sense
and right in rem – the more limited sense together they form up property
institution whereas in common law only a particular owner can have title to
property taking form of legal estate or equitable estate. As follows from the
above comparison common law key institutions (including trust) cannot be
adapted in the Russian civil law and economically identical relations can be
regulated differently for each national law came to exist thank to historic,
cultural and national evolution rather than purely economic developments.
In this sense it is impossible to impose some «international standards» upon
national civil law.
Valuable foreign legal experience should be borrowed from other civil law
jurisdictions which are closer to Russian law. German law is such an example
because it is close to Russian law both historically and genetically since
many civil law concepts and institutions e.g. transaction and its invalidity,
property law, «general tort», concept and theory of legal person, theory of
legal relations and obligations were perceived from the best developed law of
pandects and German code of civil law in pre-revolution period.
Though a number of key legal institutions in Russian civil law have much
in common with respective concepts and institutions in German law they
cannot be freely interchangeable. Each civil law system including that of
Russia is nationally biased with its own nature rooted in cultural, historical,
legal, political and social-economic developments. For example, there are
74
On Modern Development of Russian Civil Legislation
enterprises and foundations having legal personality without being property
owners which are recognized as such through the institution of right of
operative administration referred to as limited right in rem. According to
the Russian law immovable property includes not only parts of buildings
(residential and non-residential property) but constructions in progress which
are not recognized as such in any other European jurisdictions.
On the other hand new Russian Civil Code provides regulation of factoring
and franchising relations as well as modern regulation of results of creative
activities and means of appropriation and individualization of manufacturer,
etc. All these facts prove that forcefully fitting foreign institutions of «international» or «European standards» to the Russian law looks like Procrustes'
bed experiment.
Similar approach can be taken in evaluating proposed amendments
concerning the restructuring and modifying of the essence of the Civil Code in
the part on ownership and other property rights. Following European classical
civil codes a new chapter providing for possession and its enforcement should
be introduced.
There is proposed considerable extension of property rights to land plots
with building leasehold being included. Civil Code rules will consistently
provide legal regulation of land plots and other immovable things in separate
chapters. When the above amendments have been adopted the respective
provisions of the Land Code will be unnecessary and the Code will become an
act of public legal regulation intrinsic to its legal nature. Generally speaking
the Russian Civil Code as reviewed by the Council on codification will
become closer to the European classical codes and particularly to the Code
of Germany the respective provisions of which were taken into consideration.
Thoughtful and well balanced approach to the amending of the Russian
Civil Code and other civil laws is inevitable on the way to more efficient and
effective regulation of increasingly developing market relations in modern
Russia.
Н.Ю. Ерпылева,
доктор юридических наук,
профессор факультета права НИУ
«Высшая школа экономики»
совреМенное раЗвитие
МеждународноГо частноГо права россии
Основу международного частного права (далее – МЧП) любого
государства составляют коллизионные нормы, совокупность которых
именуется коллизионным правом. Российское коллизионное право
рассредоточено по отдельным нормативно-правовым актам, в частности по пяти кодексам:
1. Гражданский кодекс РФ (часть третья) 2001 г., разд. VI «Между-
народное частное право».
2. Семейный кодекс РФ 1995 г., разд. VII «Применение семейного
законодательства к семейным отношениям с участием иностранных
граждан и лиц без гражданства».
3. Кодекс торгового мореплавания РФ 1999 г., гл. XXVI «Применимое право».
4. Арбитражный процессуальный кодекс РФ 2002 г., гл. 31 «Производство по делам о признании и приведении в исполнение решений
иностранных судов и иностранных арбитражных решений»; разд. V
«Производство по делам с участием иностранных лиц».
5. Гражданский процессуальный кодекс РФ 2002 г., разд. V «Производство по делам с участием иностранных лиц».
Основная часть норм российского коллизионного права находится
в разд. VI части третьей ГК РФ. В рамках реформы гражданского законодательства России Советом по кодификации и совершенствованию
гражданского законодательства при Президенте РФ (далее – Совет)
подготовлены изменения в существующее коллизионное регулирование
76
Современное развитие международного частного права России
частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом,
предполагающие следующее:
Понятие сверхимперативных норм, закрепленное ныне в ст. 1192
«Применение императивных норм» ГК РФ очевидно приводит к смешению двух совершенно разных категорий – императивных норм
и сверхимперативных норм. Несмотря на то что в заголовке указанной
статьи используется термин «императивные нормы», фактически она
касается особой категории императивных норм, применение которых не зависит от того, каким правом регулируется правоотношение,
осложненное иностранным элементом. В предлагаемых поправках
используется термин «нормы прямого действия», что в значительной
степени позволяет определить место и роль сверхимперативных норм
в системе правовых норм России.
В ст. 1193 ГК РФ, содержащую оговорку о публичном порядке,
вносится уточнение в целях устранения практики неоправданного
обращения к этой защитной оговорке, а также в целях более точного
определения того, какие принципы могут быть отнесены к российскому публичному порядку в контексте регулирования отношений,
осложненных иностранным элементом. Законодательство и судебная практика ряда зарубежных государств проводят различие между
публичным порядком, применимым в чисто внутренних отношениях, и публичным порядком, применяемым при регулировании международных частных отношений (так называемый международный
публичный порядок соответствующего государства). Представляется
целесообразным предложение Совета предусмотреть соответствующее
уточнение и в тексте ст. 1193, с тем чтобы ориентировать суды на учет
особенностей применения оговорки о публичном порядке к отношениям, регулируемым МЧП.
Расширяется личный статут юридического лица путем включения
в него вопросов ответственности учредителей и участников юридического лица по его обязательствам. Вводится субсидиарная односторонняя коллизионная привязка, согласно которой если учрежденное
за границей юридическое лицо регулярно осуществляет свою предпринимательскую деятельность на территории России, к требованиям
об ответственности по обязательствам юридического лица его учредителей, участников, других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания или имеют возможность
иным образом определять его действия, применяется российское право
77
Н.Ю. Ерпылева
либо, по выбору кредитора, личный закон такого юридического лица
(п. 4 ст. 1202).
В целях достижения большей определенности коллизионного регулирования дополнить нормы о праве, подлежащем применению
к вещным правам, перечнем конкретных вопросов, которые решаются
на основе указанного права (вещного статута), как это сделано при
определении сферы действия личного статута юридического лица (п. 2
ст. 1202), а также права, подлежащего применению к договорным (договорного статута – ст. 1215) и деликтным обязательствам (деликтного
статута – ст. 1220).
Ввести новую, ранее не существовавшую коллизионную норму о том,
что, если иное не предусмотрено законом, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации
юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий определяются
по праву страны, где испрашивается охрана соответствующего исключительного права (lex loci protectionis) (п. 1 ст. 1207.1). Кроме этого речь
идет об интеллектуальном статуте, включающем, в частности:
– охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации;
– виды исключительных прав;
– содержание исключительных прав;
– ограничения исключительных прав;
– действие исключительных прав;
– осуществление исключительных прав, в том числе допустимые
способы распоряжения исключительными правами;
– внедоговорные способы защиты исключительных прав, в том
числе возможность использования таких способов лицензиатом (п. 2
ст. 1207.1).
Отменить одностороннюю коллизионную норму об обязательной
письменной форме внешнеэкономической сделки, даже если одной
из сторон которой выступает российское юридическое лицо. Согласно
проекту Совета форма сделки подчиняется праву страны, подлежащему
применению к самой сделке. Однако в соответствии с принципом favor
negotii вводится кумулятивная коллизионная норма, согласно которой
достаточно соблюдения права страны места совершения сделки для
признания ее юридически действительной. Совершенная за границей сделка, хотя бы одной из сторон которой выступает лицо, чьим
личным законом является российское право, не может быть признана
78
Современное развитие международного частного права России
недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены
требования российского права (п. 1 ст. 1209). Таким образом, Советом
обоснованно предлагается отказаться от выделения особых последствий несоблюдения простой письменной формы для внешнеэкономических сделок российских юридических и физических лиц как неоправданных в современных условиях и ставящих стороны таких сделок
в неравное положение по сравнению с участниками обычных сделок.
Коллизионная норма п. 2 ст. 1211 ГК РФ направлена на определение права, подлежащего применению к договору при отсутствии
соглашения сторон о выборе права. Она предусматривает, что к договорным отношениям по общему правилу подлежит применению
право страны, где находится место жительства или основное место
деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее
решающее значение для содержания договора (lex connectionis fermitatis).
Данная коллизионная норма является гибкой, поскольку суд может
прийти к выводу о необходимости применения права другого государства, если это вытекает из условий или существа договора либо
совокупности обстоятельств дела.
Предлагается в целях обеспечения определенности правового регулирования и предсказуемости его результата уточнить норму п. 2
ст. 1211 путем указания на то, что отказ от применения общей коллизионной привязки может происходить исключительно в ситуации, когда
договор явным образом демонстрирует более тесную связь с правом
другого государства.
По мнению Совета, п. 3 ст. 1211 ГК РФ, в котором установлено,
какая сторона осуществляет исполнение, имеющее решающее значение
для содержания ряда основных видов договоров, следует дополнить нормой о том, что стороной, которая осуществляет исполнение, имеющее
решающее значение для содержания договора возмездного оказания
услуг, является исполнитель, а для содержания договора об отчуждении
исключительного права – правообладатель (п. 3−4 ст. 1211).
По мнению Совета, представляется целесообразным расширить
круг внедоговорных обязательств, в отношении которых предусматривается коллизионное регулирование. В их число желательно включить коллизионные нормы относительно действий, ограничивающих
свободную конкуренцию, а также так называемую преддоговорную
ответственность (culpa in contrahendo). Так, к обязательствам, возника-
ющим вследствие ограничения конкуренции, предлагается применять
79
Н.Ю. Ерпылева
право страны, рынок которой затронут или может быть затронут таким
ограничением конкуренции, если иное не вытекает из закона или существа обязательства (п. 2 ст. 1222). К обязательствам, возникающим
вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении
договора, применяется право, подлежащее применению к договору, а если договор не был заключен, то применяется право, которое
применялось бы к договору, если бы он был заключен (ст. 1222.1).
К сожалению, такое основание возникновения внедоговорных обязательств, как ведение чужих дел без поручения (negotiorum gestio),
не нашло отражения в проекте Совета.
Советом предлагается введение абсолютной новеллы в российское
коллизионное право. Речь идет о таком институте, как прекращение
обязательств зачетом. В настоящее время отсутствуют коллизионные
нормы, посвященные внесудебному зачету встречных требований, его
допустимости и порядку осуществления. Применение общих правил
ст. 1210 и 1211 в данной ситуации затруднительно, поскольку зачетом
могут прекращаться два встречных обязательства, каждое из которых
регулируется своим применимым правом. Согласно предлагаемой
ст. 1217.1 прекращение обязательства зачетом определяется по праву
страны, подлежащему применению к отношению, из которого возникло требование, против которого заявляется о зачете встречного требования. Прекращение обязательства зачетом, производимое
по соглашению сторон, определяется по правилам ГК РФ о праве,
подлежащем применению к договору.
По мнению Совета, желательно внести уточнения в п. 2 ст. 1219. В существующем виде он предусматривает, что к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда за границей, если стороны являются
гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, применяется право этой страны. В случае если стороны такого обязательства
не являются гражданами одной и той же страны, но имеют место жительства в одной и той же стране, применяется право такой страны. Целям
совершенствования регулирования указанных отношений будет служить
признание приоритетного значения коллизионной привязки к праву
общего места жительства сторон деликтного обязательства вместо отсылки к общему закону гражданства, что отражает возрастающее значение
критерия места жительства и соответствует международным подходам.
По мнению Совета, п. 3 ст. 1219 о допустимости выбора сторонами
деликтного обязательства применимого права нуждается в пересмот-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]