Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Богословие красоты
.pdf
114 БОГОСЛОВИЕ КРАСОТЫ
ее к единству «символов, гимнов и действий» церковного богослужения. Таким образом, это определение явным образом выделяет
важность этих материальных объектов и, в то же время, помещает
их в еще более замечательную перспективу взаимоотношения между небесами и землей.
Согласно Ван дер Лаану, самые чистые формы и пропорции
лучше всего подходят для того, чтобы служить естественным сим-
11
волом сверхъестественного порядка
. Говоря, например, о помещениях кухни и мастерских в монастыре, он замечает, что здания,
целевое предназначение которых состоит в их материальном использовании, имеют наиболее характерные, отличающиеся от
других помещений, формы12. Когда функция какого-то места имеет
более возвышенную природу, отмечает он, его форма становится
более универсальной. Иначе говоря: чем меньше внимания необходимо уделять специфическим материальным нуждам при конструировании здания, тем больше это здание может соответствовать универсальным законам природы. Ван дер Лаан ссылается на
Правило святого Бенедикта, который сказал, что «молельня должна быть тем, что соответствует ее названию»13. Из всего этого он
делает вывод, что церковь для верующего должна быть domus ora-
*
, т.е. тем, что подразумевает под собой слово oratorium**, отра-
tionis
жая «идею» молитвы, opus Dei
***
. Он говорил, что нужно «не искать
прямую связь между литургическими особенностями и литургическими формами, а признать, что существует параллель между осно-
14
вополагающей идеей литургии и архитектурной идеей»
11
Cfr. e.g. H. van der Laan, Het Liturgisch kader van Vaals, Vaals 1989, p. 9–11; M.P. Re-
mery, Mystery and Matter, Leiden 2011, p. 246-248.
12
Cfr. H. van der Laan, La forme des églises, in: M.P. Remery, Mystery and Matter, Leiden
2011, p. 479.
13
Cfr. S. Benedictus, Regula, c. 52: “Oratorium hoc sit quod dicitur”. Cfr. H. van der
Laan, Letter to N. van der Laan 19400910.
*
Домом молитвы (лат.).
**
Ораторий (лат. oratorium — «молитвенный дом, место для молитвы») – освящён-
ное здание или помещение, которое предназначено для молитв и совместного
поклонения Богу. – Прим. пер.
***
Дело Божье (лат.)
14
H. van der Laan, Letter to N. van der Laan 19400910: “geen direct verband zoeken tussen
liturgische bijzonderheden & liturgische vormen, maar het spiegelbeeld ontdekken
tusschen de hoofdgedachte van de liturgie & die der architectuur”.
.
115МИХЕЛЬ РЕМЕРИ. Красота как связующее звено...
Затем Ван дер Лаан задался вопросом: «Тогда какими должны
быть формы у здания, которое служит исключительно целям молитвы и собрания верующих?»15 «Функция», которую выполняет
церковь, не подразумевает, по его словам, никакой четко определенной формы здания, и правила проведения литургии не являются специфическими в отношении формы церкви. Именно по этой
причине он заявляет, что в здании церкви законы архитектуры находят свое самое замечательное выражение. Как воплощение Бога
во Христе произошло в определенное время и в определенном месте, оставаясь истиной во все времена и для всех людей, так, по
твердому убеждению Ван дер Лаана, истинные основы архитектуры верны в универсальном смысле, в том числе и для церквей. На
основе этого он сделал заключение, что «церковная архитектура»
не существует как отдельный вид архитектуры. Следовательно, он
мог рассматривать сооружение церквей как вершину архитектуры
в целом. Это нашло свое выражение в том факте, что Ван дер Лаан
ушел от вопроса «Что такое церковь?» и задался другим: «Что такое
16
здание по своей сути?»
Этот вопрос занимал его на протяжении
всей жизни, заставляя искать наиболее универсальные законы,
самые чистые архитектурные элементы и самый лучший способ
объединить их в архитектурное целое.
Богу не нужно, чтобы дом удовлетворял функциональным требованиям, – говорил он, заключая из этого, что необходимое условие при строительстве церквей состоит в надлежащем применении
всех законов архитектуры: «Именно Его Имя должно прославляться в здании церкви, и если это воздаяние почестей не находит отражения во внешних формах, тогда все сооружение, предназначенное
для прославления Бога, построено напрасно»17. Другими словами,
без красоты церковное сооружение не может вносить свой вклад в
конечную цель литургии и выполняет лишь функции укрытия. Как
одеяния и церковная утварь играют роль в литургии, точно так же
15
H. van der Laan, La forme des églises, in: M.P. Remery, Mystery and Matter, Leiden 2011,
p. 480: “Quelles doivent être alors les forms d’une habitation qui ne sert qu’à la prière
et la réunion des fidèles sans plus?”
16
Cfr. e.g. H. van der Laan, La forme des églises, in: M.P. Remery, Mystery and Matter, Leiden
2011, p. 480; Id., “Brieven uit Oosterhout”, Katholiek Bouwblad 16 (1948) 7.
17
H. van der Laan, Bouwen ter ere Gods, Zwolle 19 Jan. 1950 [Unp. Archive]: “Het is zijn
Naam die in het kerkgebouw moet worden verheerlijkt en als dat eerbetoon zijn
weerklank niet vindt in de uitwendige vorm, dan is iedere bouwerij ter ere Gods ijdel”.
116 БОГОСЛОВИЕ КРАСОТЫ
и здание становится пригодным для совершения литургии, именно
благодаря своей красоте18. В литургии все элементы представляют
свои самые лучшие качества, и они могут этого достичь только благодаря своей необычайной красоте. Архитектура служит литургии,
которая, в свою очередь, содействует архитектуре. На основе этого положения Ван дер Лаан сумел дать объединенное видение литургии и архитектуры. Для него красота – это не самоцель, а средство, помогающее человеку достичь Бога: «Церковь предписывает
определенные формы, чтобы возвысить наши души для общения с
Богом. В этом отношении любая иная форма красоты должна быть
19
похожа на красоту литургии»
.
Даже несмотря на то что литургия в своей конечной цели выходит за рамки пространства и времени, она все же совершается во
времени и в пространстве. Как сказал Ван дер Лаан, «то, что святость воскресного дня значит для времени, – то же самое церкви и
святые места значат для пространства»20. Дизайн здания и церковной утвари, использующейся во время литургии, ограничен пространством, литургические действия совершаются во времени и в
пространстве, а песнопения – во времени21. Связь между замкнутостью литургии в пространстве и во времени и материей, которая
играет в ней свою роль, ограниченную временем и пространством,
можно найти в идее красоты. Действительно, именно эту мысль выразил Ван дер Лаан, говоря, что поклонение Богу должно отражаться во внешней форме здания, т.е. оно должно быть красивым. Только
через свою красоту «символы, гимны и действия», из которых состоит литургия, переходят пространственно-временные границы.
Например, именно благодаря своей красоте, потир может выйти за
пределы своей собственной функции. Он занимает определенное
место в пространстве, но этого нельзя сказать о его дизайне. Если
18
Cfr. e.g. H. van der Laan, Werkgroep kerkelijke architectuur II, Breda 16 Apr. 1946 [Unp.
AVdL]; ID., Bijeenkomst met de geestelijkheid, Breda 23 Nov. 1948 [Unp. AVdL].
19
H. van der Laan, Over de schoonheid van het liturgische gebaar, in: M.P. Remery, Mystery
and Matter, Leiden 2011, p. 487: “De Kerk schrijft ons bepaalde vormen voor, om onze
gemoederen tot God te verheffen. Iedere andere vorm van schoonheid zou wat dit
betreft op de liturgische schoonheid moeten gelijken”.
20
H. van der Laan, Torenveltstraat 6, Oegstgeest Jan. 1941 [Unp. AVdL]: “wat de Zon-
dagsheiliging is voor de tijd, dat zijn de kerken en heilige plaatsen voor de ruimte”.
21
Cfr. e.g. H. van der Laan, Over de schoonheid van het liturgische gebaar, в: M.P. Remery,
Mystery and Matter, Leiden 2011, p. 499.
117МИХЕЛЬ РЕМЕРИ. Красота как связующее звено...
внешний вид потира разработан должным образом, то он несет в
себе послание красоты человеческому разуму. Таким образом, роль
потира – не просто функциональная (сосуд, содержащий Кровь
Христову), но он также служит выражением связи с божественной
литургией, благодаря красоте своего облика. Именно через хороший дизайн, который можно назвать красивым, архитектура церковного сооружения и предметы, использующиеся во время богослужений, играют важную роль в качестве промежуточного звена,
не просто выражающего связь между небесной и земной литургией,
но и делающего эту связь реальной. Такой подход оказывает важное
влияние на внешнюю форму как литургии, так и архитектуры.
Ван дер Лаан подтверждает сделанное выше заключение, что
для совершения литургии требуется совсем немного материальных
элементов. И именно благодаря своему небольшому количеству, они
должны как можно лучше соответствовать той роли, которую они
играют в литургии. Например, одеяния вносят свой вклад в красоту
литургии и выражают достоинство того, кто их носит, но они не представляют собой ценности в качестве одежды как таковой, поскольку
надеваются поверх повседневной одежды священника. Таким образом, они должны выполнять не функциональную, а экспрессивную
роль. Аналогично, материальные требования, предъявляемые к
зданию церкви, минимальны: оно должно защищать собравшихся
от неблагоприятных погодных условий и позволять им принимать
необходимое участие в литургии. Чаши, используемые во время литургии, должны содержать только некоторое количество хлеба и
немного жидкости. Следовательно, размышление о материальных
предметах как таковых, используемых в литургии, не имеет прямой
связи с ней, кроме чисто функциональной. Такую связь можно найти лишь в дизайне этих предметов, в той мере, в какой их замысел
позволяет материальным вещам выражать красоту. Только красивые
церкви и предметы, используемые во время богослужения, могут
способствовать поклонению Богу – главной цели литургии. Как было
сказано, для Ван дер Лаана возведение церкви, какой бы она ни была,
не имеет смысла, если она не построена во славу Бога.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Именно создание красивого дизайна вносит вклад в прославление Бога. Хотя Ван дер Лаан никогда не делал явно такого вывода,
118 БОГОСЛОВИЕ КРАСОТЫ
однако на основе его идей можно заключить, что связь между
литургией и архитектурой – это красота. Настоящая архитектура – это намного больше, чем просто конструкция, отвечающая
законам физики. Аналогично, литургия – это больше, чем набор
предписанных текстов и ритуалов.
Большинство людей могут подтвердить, что ключевое слово, характеризующее хорошую архитектуру – это красота, несмотря на то
что они могут лишь указать на условия, которым должен отвечать
красивый дизайн: например, ритм, пропорции, выбор формы, материала и цвета. Главное условие существования здания – это его
физическая конструкция, которая должна быть достаточно мощной, чтобы служить опорой для материала, составляющего его замысел. Остальное зависит от его красоты.
Аналогично, красота – это ключевое слово для литургии.
Основное условие ее существования заложено в правилах проведения литургии. В то же время, в них содержится много информации, позволяющей судить о литургии по ее красоте. Именно
через красоту литургия имеет возможность выйти за пределы нашего мира к миру небесному и служить средством передачи Божьей благодати.
Возвращаясь к определению литургии, предложенному Геранже, который рассматривал ее как «единое целое, состоящее из символов, гимнов и действий, которыми Церковь проявляет и выражает свое поклонение Богу», следует спросить, в какой мере внешняя
форма литургии, архитектуры и предметов служит тому, что заключено в этом определении. В конечном счете, это их красота, потому
что без красоты их роль становится чисто функциональной и дает
лишь минимум для того, чтобы предоставить Божью благодать ‘ex
opera operatum’. В последнем случае «символы, гимны и действия»
не выполняют должной роли, потому что не достойны занять места в этом определении литургии. С этой точки зрения, данное
определение подтверждает, что без красоты невозможно говорить
о литургии или об архитектуре в истинном значении этих слов. И
причина этого кроется в том, что для самого существования как литургии, так и архитектуры необходима красота.
И в наши дни красота как центральный элемент должна играть
важную роль в богослужении. Существует опасность того, что
представление о связи между литургией и архитектурой может носить слишком функциональный и упрощенный характер, что ведет
119МИХЕЛЬ РЕМЕРИ. Красота как связующее звено...
к чисто функциональному дизайну, не обязательно красивому. Выражение ‘nobilis simplicitas’ (благородная простота) часто используется для того, чтобы защитить подобный функциональный подход
к внешнему облику зданий и предметов, используемых во время
литургии. Этот термин применялся и в Sacrosanctum Concilium по
отношению к правилам проведения литургии, а позже был использован в установлении чина таинств Римско-католической церкви –
22
Римском Миссале
. Однако Sacrosanctum Concilium* также указывает,
что когда речь идет о проекте здания церкви, нужно стараться най-
23
ти форму, выражающую благородную красоту
. Римский Миссал
добавляет: «Убранство церкви должно скорее способствовать ее
nobilis simplicitas, чем показному богатству»
24
. Можно сделать вывод, что во внешней форме самой литургии, а также в разработке
облика зданий и предметов, играющих в ней роль, всегда следует
стремиться к благородству и красоте. Как сказал Ван дер Лаан, все,
что используется в богослужении, должно представлять собой «облагороженные формы искусства»25.
На небесах нет ни материи, ни времени, ни пространства, а есть
лишь вечная литургия и бесконечная красота. Из этого можно заключить, что общее у земной и небесной литургии – это красота их
«формы», единственной целью которой должно быть прославление
Бога. Его благородство невозможно должным образом выразить в
простых человеческих творениях иначе как через стремление к
красоте. Итак, в архитектурном замысле церквей и дизайне предметов, используемых в литургии, необходимо стремиться только
*
Sacrosanctum Concilium (лат. Святейший Собор) — конституция Второго
ватиканского собора Католической церкви. Полное название – Конституция о
Священной Литургии «Sacrosanctum Concilium». Утверждена папой Павлом VI
4 декабря 1963 года, после того как она была одобрена на соборе. – Прим. пер.
22
Conc. Vaticanum II, Const. Sacrosanctum Concilium, Roma 1963, n. 34, in: AAS 56
(1964), p. 109.
23
Conc. Vaticanum II, Const. Sacrosanctum Concilium, Roma 1963, n. 124, in: AAS 56
(1964), p. 131.
24
Institutio Generalis Missalis Romani, in: Missale Romanum ex Decreto Sacrosancti Oecumenici
Concilii Vaticani II instauratum auctoritate Pauli PP. VI promulgatum, Typis Polyglottis Vaticanis 1969, p. 279: “Ornatus ecclesiae ad nobilem ipsius simplicitatem conferat potius
quam ad pompam”.
25
H. van der Laan, Het domein van de kunst, Antwerpen 1952, p. 13: “de veredeling der
kunstvormen”.
120 БОГОСЛОВИЕ КРАСОТЫ
к красоте. Уделяя большее внимание красоте литургии во всех ее
аспектах, сегодня тоже можно построить церковные здания так,
что о них можно будет сказать, что они поистине возведены во славу Господа.
Хорошо исполненная литургия, включающая в себя церемонию богослужения, слова, жесты, предметы и здание церкви – дает
намного больше, чем просто укрытие для верующих или канал
священной благодати ‘ex opera operatum’. Когда все эти элементы
объединены своей красотой, литургия способна на мгновение «перенести» всех участвующих в ней туда, где небесная и земная литургия сливаются воедино в хвалебный гимн во славу Бога.
Перевод с английского Елены Смирновой
Григорий Гутнер
КРАСОТА – МЕЖДУ ИСТИНОЙ И БЛАГОМ
В этих кратких заметках я попытаюсь немного прояснить понятие
красоты (или прекрасного) с философской точки зрения. Для этого я
попытаюсь ответить на вопрос: что мы имеем в виду, называя какойлибо предмет прекрасным? В своем рассмотрении я буду ориентироваться на понятие «целесообразность без цели», с помощью которого
описывал прекрасное Кант в «Критике способности суждения».
Чтобы понять приведенное определение, нам нужно прояснить
обе использованные в нем категории. Начнем с категории цели.
Цель, в самом общем определении, есть понятие, под которое подводится предмет. Нам, однако, потребуется уточнить это понятие,
различив два его разных значения. Первое значение состоит в том,
что предмет определяется посредством некоторого желания или нужды. Это означает, что предмет рассматривается как нечто полезное.
Например, садовник имеет понятие о цветке, который он намерен
вырастить. Иметь такое понятие означает иметь определенную цель,
которая, в свою очередь, связана с некоторым желанием или нуждой.
Возможно, садовник предполагает заработать себе на жизнь, продавая выращенные цветы. Возможно, он лишь намерен доставить удовольствие гостям, посещающим его сад. В любом случае он заинтересован в существовании цветка. При этом все его знания о цветке:
о его свойствах, особенностях роста, внешнем виде и т.д. включены
*
*
Доклад на международной конференции «Богословие красоты».
121
122 БОГОСЛОВИЕ КРАСОТЫ
в понятие о цели, которую требуется достичь. Эта цель, в свою очередь, определяет необходимые средства. Понятие о цветке, таким
образом, с одной стороны, содержит знание, а с другой стороны,
включает представление о цели и средствах. Здесь нужно отметить
два существенных обстоятельства. Во-первых, предмет рассматриваемого понятия представляет собой пространственно-временной
объект. Во-вторых, этот объект подчинен причинно-следственным
отношениям. Именно знание о причинах и следствиях позволяет
правильно подобрать средства для достижения желаемой цели.
Здесь мы видим связь двух понятий: познаваемости и прагматической заинтересованности. Всякий предмет прагматического
интереса (предмет желания, предмет, от которого ожидается некоторая польза, предмет, необходимый для поддержания жизни)
неизбежно оказывается предметом познания. Без познания, т.е.
без достижения истины о предмете, невозможно использование.
Менее очевидно обратное: является ли всякий предмет познания
также и предметом прагматического интереса? Думаю, что с некоторыми оговорками можно допустить и это. Даже если речь не
идет о непосредственном удовлетворении желаний или потребностей, всякий познаваемый предмет доступен для использования.
Все, что существует в пространстве и времени и подчинено закону
причинности, может в определенной перспективе оказаться полезно, войти в круг человеческих практик.
В другом своем значении понятие цели не имеет отношения ни
к какому пространственно-временному объекту. Имеется в виду понятие о моральной цели. Она заключается в исполнении морального закона или долга. Иными словами, моральная цель есть нечто
должное, а не сущее. Поэтому предмет моральной цели не является
пространственно-временным объектом. Долг состоит в свободном
следовании моральному закону. Будучи свободным действием, такое следование не подчинено закону причинности.
Чтобы разъяснить это, нужно сказать несколько слов о природе
должного. Оно всегда остается за пределами знания, поскольку мы
никогда не может удостовериться в его существовании. Проще говоря, нет возможности точно знать, является ли поступок моральным
и свободным. Я никогда не могу сказать этого о другом, поскольку
не существует внешних отличий в поведении «по закону» или «сообразно закону». Первое означает поступок, совершенный исключительно из уважения к моральному закону. Второе же представляет
123ГРИГОРИЙ ГУТНЕР. Красота – между истиной и благом
собой поступок, внешне сообразный с законом, но совершенный из
внеморальных побуждений. Кант приводит в пример торговца, который при всех обстоятельствах поступает честно со своими клиентами и партнерами. Невозможно, исходя из его поведения, понять,
действительно ли он честен, следуя моральному закону, или избрал
такую стратегию поведения, чтобы, снискав доверие других, сделать
свое предприятие максимально выгодным. При внешней неразличимости разница принципиальна: во втором случае честность есть
лишь средство для достижения внеморальной цели. Интересно,
что и о собственных мотивациях я не могу вынести определенного
суждения, поскольку вполне возможно, что вовсе не моральные мотивации побуждают меня быть моральным, а тайные желания (например, тщеславие или страх) незаметно для меня самого руководят
моими действиями. Исследование человеческой природы может
раскрыть нам такие желания и объяснить механизм их действия.
Но моральная мотивация остается за пределом этого механизма.
Она недоступна познанию, лежит вне пространства и времени и
причинно-следственных отношений.
Итак, человек, как разумное существо, может ставить два рода целей, имеющих существенно разную природу. Каждый из этих родов
соотносится с разными типами понятий: понятие о природном (т.е.
пространственно-временном) объекте или умопостигаемое понятие
морального разума. Первое из них выражает истину, поскольку выражает существующее положение дел. Второе же можно назвать благом, составляющим нечто морально должное. Однако, ни первое, ни
второе не может быть названо прекрасным. Тот факт, что прекрасное
есть целесообразность без цели, и означает, что оно не подчинено ни
одному из двух рассмотренных понятий. Далее, чтобы понять смысл
красоты, нам нужно прояснить понятие о целесообразности.
Красота эпистемологически и этически нейтральна. Ее необходимо отличить как от истины, так и от блага. Однако, отличаясь от
того и от другого, она имеет, с другой стороны, сходство с обоими.
В этом сходстве и раскрывается смысл целесообразности.
Эпистимическая истина подразумевает пространственно-вре менной объект. Красота также характеризует такой объект. Красивым называют нечто (что бы это ни было: цветок, восход солнца, симфония,
поэма), воспринимаемое чувствами и пребывающее в пространстве и
времени. Попробуем точнее понять, что значит воспринимать нечто
как объект познания и что значит воспринимать нечто как красивое.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]