Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Безопасность как социально-политический феномен государственная политика, управление, социологические исследования. Монография
.pdf
41
3. Сразу после завершения фокус-группы индивидуальное интер-
вьюирование участников, на которое отводилось 7 дней.
Следует отметить, что Республика Татарстан, и в частности Казань,
привлекает студентов из тюркских стран (за исключением таджикской
этнической группы), которые стремятся получить российское образование, сохраняя при этом свою этническую и конфессиональную идентичность, связанную с исламскими традициями. Социокультурная среда Татарстана способствует более легкой адаптации таких студентов.
Результаты исследования. Предварительные результаты двухлетнего исследовательского проекта были представлены на Международной социологической Грушинской конференции в мае 2023 года [52].
В данной работе приводятся ранее не публиковавшиеся результаты,
включая новые материалы сравнительного анализа.
Миграционное поведение и связанные с ним установки. Респонденты отмечают рост численности и влияния своих этнических диаспор в Казани. В их представлениях о будущем прослеживается установка, что мигранты не должны оставаться исключительно низкооплачиваемой рабочей силой, а, получив образование и капитал, также имея
поддержку внутри этнических диаспор, создавать группы активистов
способных продвигать интересы своих родных государств.
Для всех этнических групп характерна выраженная урбанистическая ориентация: Город воспринимается как гарантия успешной карьеры и самореализации. Студенты-иностранцы демонстрируют многоэтапную миграционную стратегию, где обучение в России лишь первый этап. В частности, представители тюркских этносов часто рассматривают Турцию как следующий миграционный пункт: Возврат домой
в целом рассматривается крайне редко, к примеру: «Далеко и сразу из
Туркменистана ехать было страшно <…> в России все понятно, здесь
есть гарантии… теперь хочу в Турцию попробовать поработать как
инженер пищевых производств, образование, думаю, позволит <…>
если в Турции не понравится, себя в России тоже вижу» (студент
1 курса, туркменская этническая группа, 20.06.2023).
Полное возвращение на родину характерно лишь для представителей казахской этнической группы.
Репродуктивное поведение и образ будущего. Эмпирические данные свидетельствуют, что рефлексия собственного репродуктивного
поведения у студенческой молодежи возникает лишь после анализа репродуктивных установок других этнических групп. Наблюдается
42
парадоксальная ситуация: при декларируемой ориентации на малодетность, все этнические группы демонстрируют положительное отношение к многодетным моделям поведения, характерным для туркменских
и таджикских студентов. Аргументация малодетности строится вокруг
категорий «сначала пожить для себя» (отложенное рождение детей) или
«тревожного, а далеко не светлого будущего». Во всех интервью прослеживается четкая корреляция между репродуктивными стратегиями
и образом будущего у студенческой молодежи: «Большая часть челове-
чества – это обсуживающий персонал для элиты <…> вы скажете,
что всегда так было и ничего <…> может быть, но наши родители
и их предки всегда имели позитивный образ будущего, а у нас его нет,
у нас его отняли <…> думаю чтобы нам не хотелось размножаться,
такая стратегия на вымирание» (студент 2 курса, казахская этниче-
ская группа, 13.09.2023).
Общественная риторика, основанная на драматичности факта
снижения рождаемости, считается студентами сильно преувеличенной.
Снижение рождаемости – закономерный процесс, соответствующий
духу времени, который однозначно не станет катастрофическим.
Матримониальное поведение. В таджикской и туркменской этнических группах доминирует традиционная модель брачного поведения
с выраженным родительским влиянием. Семья воспринимается как сакральный институт, о чем свидетельствуют характерные высказывания:
«как родители скажут», «как семья решит». Возраст вступления
в брак и выбор партнера преимущественно осуществляются с учетом
мнения родителей. В отличие от этого, русская, татарская и казахская
группы демонстрируют автономную модель брачного поведения, характерную для обществ с западной системой ценностей.
Выбор брачного партнера иной национальности в большинстве
случаев принимался при условии сходства религиозной принадлежности. Например, девушка-студентка, идентифицирующая себя с туркменской этнической группой, готова вступить в брак с молодым человеком из татарской этнической группы, поскольку основой их брака
станут общие исламские традиции.
Стоит отметить, что в дискуссиях в рамках проведенных фокус-
групп этнический фактор наиболее ярко проявился именно в контексте
матримониальных установок. При этом значимость этнического фактора быстро приобретала политическую окраску и наоборот. Как
только затрагивались вопросы семьи и брака, сразу акцентировалась
43
этническая принадлежность, возникал нарратив, определяемый как
«демографический патриотизм», и сопутствующая ему риторика:
«наша и ваша страна», «наше и ваше государство», «наш и ваш регион»,
«сохранение этноса» и т. д.
Самосохранительное поведение. Все респонденты единодушно
определяют здоровьесберегающие практики как фундаментальный
элемент демографической безопасности. При этом большинство студентов оценивают свое здоровье как хорошее или очень хорошее, что
снижает актуальность профилактических мер. Пищевое поведение
слабо коррелирует с установками на здоровье и долголетие: «[Ем,]
чтобы голод не мешал жить» (студентка 2 курса, таджикская этническая группа, 13.09.2023).
Преобладает потребление продуктов из сетевых супермаркетов
(«Пятерочка», «Магнит», «Чижик»), включая халяль-продукцию.
Блюда национальной кухни употребляется преимущественно в праздничные дни.
В таджикской, туркменской и узбекской группах желаемый возраст дожития составляет 80–85 лет, тогда как в русской, татарской и казахской группах не превышает 75 лет. В нарративе о безопасности отмечается влияние СМИ, формирующих восприятие высокой смертности как неизбежного атрибута современности.
Наблюдается снижение толерантности к практике трансгендерного перехода в подростковом возрасте и возрастает риторика понимания ответственности «взрослых за попустительское отношение
к этому вопросу» (студентка 2 курса, русская этническая группа,
13.09.2023), за вредоносные стратегии «промывания мозгов детям на
которые никто не обращает внимания» (студентка 2 курса, татарская
этническая группа, 13.09.2023). В студенческих нарративах подчеркиваются риски трансгендерного перехода для репродуктивного здоровья
и качества жизни.
Экзистенциальные угрозы и формирование стратегии самосохранительного поведения выразились в таком понятии как буллинг
(травля). Выявлена значимая корреляция между опытом буллинга
в школьные/студенческие годы и негативным отношением к государственным институтам. Буллинг в школьные годы воспринимается информантами как посягательство на личную безопасность. Жертвы
травли, не получившие поддержки от педагогов (воспринимаемых как
представителей государства), формируют устойчивую антигосударст-
44
венную позицию. Примечательно, что помощь такие студенты часто
ищут в НКО с антигосударственной риторикой, позиционирующих
себя как организации по борьбе с буллингом.
Результаты сентябрьских исследований 2023 года демонстрируют усиление понимания демографического развития как элемента
национальной безопасности по сравнению с результатами проведенных фокус-групп в 2022 году. Среди ключевых факторов демографического роста студенты выделяют необходимость экономического развития и защиту государственных территорий, а для обеспечения демографической безопасности – рост рождаемости (где важная мера господдержки – материнский капитал), привлечение мигрантов и «молодеж-
ная политика, способствующая принятию решения принести пользу
своей стране и не мигрировать» (студентка 1 курса, татарская этниче-
ская группа, 13.09.2023). К примеру, на вопрос «Какие демографические действия противоречат интересам России?» был получен ответ:
«Аборт, миграция в другую страну на ПМЖ, самоубийство» (студентка 1 курса русская этническая группа, 13.09.2023).
Проведенное исследование демонстрирует целесообразность изучения демографической безопасности через призму специфики демографического поведения. Высшие учебные заведения Татарстана,
в частности Казани, представляют собой уникальную площадку для анализа демографических установок студенческой молодежи, где наблюдается взаимодействие тюркских и российских ментальных моделей.
В условиях нарастающих демографических угроз и необходимости поиска путей преодоления депопуляционного кризиса, проведение
полиэтнических фокус-групп позволило выявить несколько значимых
результатов:
– степень совместимости демографических установок среди молодых представителей различных этнических групп;
– механизмы взаимовлияния и взаимопонимания;
– потенциальные траектории совместного будущего.
Важным условием разработки эффективной демографической
и семейной политики [33] является активное вовлечение молодежи
в процесс их формирования через выражение запросов и артикуляцию
установок.
Анализ научно-практического дискурса демографической безопасности в России, несмотря на его концептуальную неоднородность,
позволяет выделить следующие согласованные положения:
45
1. Человечество уже вошло в период глобальной демографической
революции, которая характеризуется переходом от роста к сокращению
численности населения и преобладанию суженного типа воспроизводства (за исключением ограниченного числа стран).
2. Вопросы демографической безопасности на этом фоне приобретают глобальный характер.
3. Будущее человечества и отдельных государств зависит от выработки эффективных демографических стратегий.
Экспертное сообщество подчеркивает необходимость формирования в России общества, основанного на семейных ценностях, где семья
и государство взаимно поддерживают друг друга. Стратегической целью определяется развитие среднедетной семьи в условиях устойчивого социально-экономического прогресса.
Не следует игнорировать нарративы, поддерживающие идеи сокращения населения, контроля рождаемости и планирования семьи
в рамках толерантного отношения к разнообразию жизненных стратегий. Эти концепции присутствуют в научно-исследовательском дискурсе [73]. В частности, к наиболее деструктивным для демографической безопасности России относятся распад гетеронормативной матрицы [28], трансформация гендерных представлений как элемент «мяг-
кой силы» в геополитике [50], особенности восприятия сексуальных
меньшинств молодежью [76], а также распространение концепции «избыточности людей» [11].
Экспертное сообщество акцентирует внимание на необходимости
развития демографической грамотности как индикатора качества аналитического обеспечения стратегического управления [41]. Формирование системы демографического образования в российских вузах рассматривается в качестве обязательного условия обеспечения национально-демографической безопасности и сохранения населения
страны [113].
Учитывая, что демографическая безопасность составляет основу
национальных интересов и государственной политики России [106],
необходимо систематически проводить работу по сбору эмпирических
данных. Комплексное изучение современной ситуации в данной области является фундаментом для разработки эффективных мер. Как отмечает И. С. Кон, анализируя истоки сексуальной, гендерной и семейной
революций, именно социально-нравственная активность и автономия
индивидов способствуют формированию новых моделей безопасности,
при этом ориентация на «воображаемое прошлое» оказывается непродуктивной [51].
Таким образом, в современных научных исследованиях ключевое
значение приобретает анализ ценностных ориентаций молодежи, формирования репродуктивных установок и приоритетов семейных ценностей в контексте демографической безопасности [83, 84, 107].
Социологическая экспертиза становится важнейшим инструмен-
том анализа актуальных социальных явлений и процессов, обладая значительным эвристическим потенциалом. Вопросы необходимости социологической экспертизы значимых социально-политических явлений и решений государственных органов освещаются в работах
И. В. Батыкова [7], Ю. Г. В о лк ов а [ 27], Ю. Н. Соловаровой [95],
М. С. Ивченковой [44], В. Н. Иванова [49] и др.
Проведение социологической экспертизы ключевых нарративов
в сфере демографической безопасности позволяет оперативно восполнять информационные лакуны посредством экспертных опросов, фокус-групп, метода «длинного стола» [115] и визуализации данных [116].
Социологическая диагностика и экспертиза демографической безопасности дают возможность объективно оценить текущее состояние как
внешних, так и внутренних аспектов государственной политики,
а также особенности ее восприятия в обществе.
46
47
3. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ
ИЗУЧЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ГОСУДАРСТВЕННОГО
ПОТЕНЦИАЛА, НАЛИЧИЯ НЕФТЯНЫХ
РЕСУРСОВ, ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
И ДИНАМИКИ ПОВСТАНЧЕСКИХ
ГРУППИРОВОК
Актуальность исследования причин возникновения и динамики
деятельности повстанческих группировок обусловлена необходимостью поиска механизмов противодействия этим организациям, которые
представляют радикальную угрозу стабильности государства и национальной безопасности.
Какие факторы определяют результативность и динамику деятельности повстанческих группировок в государствах, обладающих
значительными запасами нефти? В социально-политическом контексте
существует несколько теоретических подходов, позволяющих ответить
на данный исследовательский вопрос.
При проведении любого исследования необходимо исходить из
«человеческой реальности» внутри страны, что подразумевает глубокий анализ структуры населения и его фрагментацию. Важно учитывать, что граждане, способные четко идентифицировать себя, отвечая
на вопрос «Кто ты?», обладают потенциалом трансформировать эту
идентичность в движение, которое может породить повстанческую
группировку.
Рассмотрение проблемы с политико-антропологической точки
зрения позволяет объяснить, почему этнический фактор играет ключевую роль и способствует большей сплоченности повстанческих группировок, а также их устойчивости к боевым действиям даже в условиях
военных и экономических кризисов.
Анализ конфликтов на Ближнем Востоке возможен на основе постулатов теории ресурсного проклятия и концепций этнического конфликта. Во-первых, высокие доходы от нефтедобычи снижают эффективность государственных институтов, что ослабляет их способность
противостоять повстанческим движениям. Во-вторых, полиэтничные
48
общества подвержены риску этнических конфликтов, которые могут
дестабилизировать функционирование государственных институтов
и угрожать территориальной целостности государства. В-третьих,
наличие нефтяных ресурсов в регионах компактного проживания этнических меньшинств на фоне кризиса государственных институтов создает предпосылки для сепаратистских требований, включая контроль
над добычей и распределением нефти, а также стремление к силовому
удержанию территории.
Теоретико-методологическая база исследования включает два основных блока: анализ влияния нефтяных ресурсов и изучение генезиса
идеологических оснований повстанческих группировок. Особое внимание уделяется взаимосвязи между наличием нефти и снижением государственного потенциала.
Что понимается под государственным потенциалом? Согласно
определению Т. Скочпол, государственный потенциал – это способность правительства эффективно управлять своей территорией [163,
с. 7]. Чем выше этот потенциал, тем устойчивее реальный (а не формальный) суверенитет, самостоятельность в формировании политики и
способность государства поддерживать функционирование политических, экономических, социальных и иных институтов [151]. Однако эта
способность может быть ослаблена по ряду причин, среди которых:
а) наличие природных ресурсов, способных спровоцировать «политическую голландскую болезнь», подрывающую государственный
потенциал;
б) этническая раздробленность общества.
Термин «политическая голландская болезнь» восходит к последствиям открытия Нидерландами месторождений газа в Северном море.
Первоначально считалось, что «болезнь» проявляется преимущественно через колебания обменного курса вследствие масштабного
притока иностранной валюты, например, из-за освоения природных ресурсов, резкого роста цен на сырье, денежных переводов, иностранной
помощи или инвестиций. Однако современные исследования демонстрируют, что «заражение» может происходить легче, чем предполагалось ранее, даже без значительного укрепления национальной валюты.
Как отмечают Н. Бехзадан, Р. Чисик, Х. Ондер и Б. Баттайл [123],
болезнь может развиваться из-за неравномерного распределения природной ренты. Рост спроса и возможностей в сырьевых секторах приводит к оттоку рабочей силы из других отраслей, например
49
обрабатывающей промышленности. Таким образом, сокращение производства в этих секторах обусловлено не столько их высокой стоимостью, сколько отсутствием краткосрочных приоритетов.
Кроме того, внутренняя политическая нестабильность может способствовать возникновению «голландской болезни». Исследования потоков иностранных инвестиций в страны Ближнего Востока и Северной Африки в период 2003–2012 гг. показали, что политическая нестабильность приводит к значительному сокращению инвестиций только
в обрабатывающую промышленность и сферу услуг [127]. При этом
прямые иностранные инвестиции в сектора, связанные с природными
ресурсами и неторгуемыми услугами, остаются нечувствительными
к политической нестабильности. Более того, инвесторы часто игнорируют качество управления при наличии привилегированного доступа
к ресурсам и продолжают вкладывать средства в ресурсные проекты
даже в нестабильных и охваченных конфликтами странах [171].
В любой экономической системе тщательное управление эффективным спросом имеет решающее значение для обеспечения макроэкономической стабильности. Данная функция должна реализовываться
прежде всего на государственном уровне [153]. Однако для выполнения
роли стабилизатора центральное правительство должно располагать
достаточными финансовыми ресурсами. При отсутствии необходимого
объема средств используемые им политические инструменты вряд ли
окажутся эффективными.
Ресурсы, формируемые за счет доходов от продажи нефти, могут
сталкиваться с рядом проблем, одной из которых является распределение ренты. Рента, как правило, возникает в результате эксплуатации
природных ресурсов, а не вследствие производственной деятельности
(труд), инвестиций (процент) или управления рисками (прибыль) [140].
Нефть представляет собой один из ключевых природных ресурсов
и факторов экономического роста. Как отмечает Х. Сласки [164, с. 132],
при разработке этих ресурсов в партнерстве с транснациональными
корпорациями доля ренты, поступающей в принимающую страну, варьируется в широких пределах. В одних случаях практически вся рента
остается в распоряжении принимающего государства, в других – основная ее часть присваивается транснациональной компанией, осуществляющей добычу. Соответственно, Х. Сласки концентрирует внимание
на государстве и его институтах, поскольку именно они выступают основным механизмом перераспределения прибыли от нефтедобычи,
50
а взаимодействие между этими акторами (государством и институтами)
способно формировать и трансформировать государственный потенциал. Институциональная среда играет критически важную роль, так
как определяет характер ведения переговоров. Если конкретные учреждения или отдельные лица обладают значительным влиянием, они могут направлять переговорный процесс в свою пользу, получая так называемую «теневую ренту» – выплаты, осуществляемые не в соответствии с условиями контракта, а посредством коррупционных схем. Более того, несмотря на то что такие средства извлекаются представителями государства, они используются в частных, а не общественных интересах, что наносит ущерб центральному правительству.
Х. Сласки выделяет две ключевые институциональные особенности, влияющие на переговорную силу государства. Первая – прозрачность. Согласно его предположению, в государствах с высоким уровнем прозрачности коррупция менее распространена, поскольку участники переговорного процесса в меньшей степени склонны к недобросовестным действиям, если вероятность раскрытия таких сделок высока. Нефтяной сектор особенно подвержен коррупции из-за «хищнического» характера концентрированной ренты.
Вторая особенность – бюрократическая фрагментация. В случаях,
когда переговорный процесс фрагментирован, в него вовлекается большее число участников с правом вето, а также посредников с зачастую
противоречивыми, нечеткими и пересекающимися полномочиями. Однако, как уточняет Е. Уиббелс, фрагментацию не следует смешивать
с разделением властей. Высокая степень фрагментации в сочетании
с коррупцией с большой вероятностью приводит к наихудшему резуль-
тату [169].
Чем сильнее проявляется данная тенденция, тем больше нефть
ослабляет государственный потенциал и повышает вероятность внутренних конфликтов. При наличии нефтяных богатств негативные эффекты фрагментации и коррупции могут усиливаться экспоненциально. Это связано с тем, что в условиях доступа к природным ресурсам группы, контролирующие доходы, стремятся увеличить свою прибыль, а в государстве с уже ослабленными институтами и высокой коррупцией нефть становится катализатором конфликтов. Стремление
элит, обогащающихся за счет нефтяных доходов, расширить свою экономическую власть порождает недовольство среди населения, что
в итоге повышает риск социальной напряженности и конфликтов.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]