Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Безопасность как социально-политический феномен государственная политика, управление, социологические исследования. Монография
.pdf
21
чтобы спровоцировать состояние террора среди широкой публики,
группы лиц или отдельных лиц в политических целях, не имеют оправдания ни при каких обстоятельствах, какими бы ни были соображения
политического, философского, идеологического, расового, этнического, религиозного или любого другого характера, который может использоваться для их оправдания» [29].
Следует отметить, что источниковедческий анализ свидетельствует об отсутствии в политической науке консенсуса относительно
определения терроризма. Это объясняется способностью данного феномена адаптироваться к изменяющимся политико-экономическим
условиям, что обусловливает его трансформационный характер. Как
отмечает О. Г. Х ар ит он о в а, с с ыл а я сь н а з а ру бе ж ны х и с сл е д ов ат е л ей ,
«в академических кругах анализ феномена терроризма находится на
„дотеоретическом этапе“ или, другими словами, является теоретически
несостоятельным» [108]. По мнению исследователя, концептуальные
сложности изучения терроризма связаны прежде всего с необходимостью четкого разграничения террористических актов от повстанческих
действий, похищений, геноцида, убийств, репрессий и гражданских
войн.
Таким образом, ключевая проблема заключается в отсутствии единого подхода к определению терроризма, включающего вопросы:
– трактовки терроризма как цели или средства;
– целесообразности разграничения государственного и негосударственного терроризма;
– дифференциации международного и внутреннего терроризма;
– научной обоснованности отделения терроризма от иных форм
насилия.
Многие исследователи отмечают, что главным препятствием
к формированию всеобъемлющего определения терроризма является
доминирование политической составляющей данного термина над
юридической. Эта ситуация объяснима, поскольку терроризм всегда отражает реальный или потенциальный конфликт, независимо от того, какую сторону представляют террористы. Однако можно констатировать,
что объединяющим элементом различных дефиниций терроризма остается применение насилия или угроза его применения.
В политической науке представлены различные подходы к исследованию сущностных характеристик терроризма. С. И. Грачев, в частности, поддерживает точку зрения исследователей, выделяющих два
22
основных подхода к объяснению данного явления: биологический и социальный. «Биологический подход объясняет это явление некой
„насильственной“ сущностью человека, „естественным“ стремлением
людей угрожать интересам других и использовать любые доступные
средства для достижения своих целей. Социальный подход основывается на определяющем значении социальных процессов, хотя и характеризуется большим разнообразием оценок роли и механизма влияния
тех или иных социальных факторов, обусловливающих террористическую деятельность. Он является преобладающим среди различных подходов к объяснению природы и формулированию понятий терроризма» [30].
Социальный подход к изучению терроризма особенно актуален
в контексте нарастающих проблем, связанных с проявлениями человеческой агрессивности в современном мире. Исследования феномена
агрессии занимают значительное место в таких областях знания, как
философия, биология, юриспруденция, медицина и психология. Данная
тенденция обусловлена резко возросшим влиянием информационнокоммуникационных технологий, которые предоставляют новые возможности для воздействия агрессивных, в том числе террористических, проявлений на политические институты и общественное мнение
в странах с различным уровнем социально-экономического развития.
Так, В. Н. Красиков определяет человеческую агрессивность как
«постоянные, с разной степенью успешности попытки достижения контроля над доступной индивиду или группе ситуацией с соответствующим стремлением ограничения других сил, претендующих на те же
жизненные ресурсы, как условие собственного самоутверждения» [56,
с. 19]. Ряд авторов рассматривает агрессивность как «свойство, присущее человеку как биологическому виду, а проявление агрессивности
и ее направленность связаны с рядом психологических, культурных,
биологических и других факторов… резкое увеличение проявлений
специфической агрессивности в современном человеческом обществе
связано с особенностями современной цивилизации» [98, с. 21].
Однако бесспорным остается факт, что человеческая агрессив-
ность, независимо от ее причин, представляет собой ключевой фактор
насилия как основной содержательной составляющей понятия терроризма. С методологической точки зрения для изучения данного феномена целесообразно применение социетальной теории терроризма,
23
предполагающей анализ его современных социальных, экономических
и политических характеристик.
Как отмечает И. И. Хохлов, «Именно предрасположенность индивидуума к воздействию на сознательное, сверхсознательное и подсознательное оказывается решающим фактором вовлеченности в террористическую деятельность». Автор выделяет два уровня влияния на формирование террористического поведения: «социальная среда, включая экономические условия, отношения внутри сообществ мигрантов, столкновение традиционных ценностей с ценностями западного мира, распространяемое через СМИ и т. д., и психологические процессы, связанные
со склонностью к девиантному поведению, в том числе связанные
с насилием со стороны организованных групп» [112, с. 36].
Значимость категории «насилие» в общечеловеческом контексте
подчеркивает в своих исследованиях А. Ю. Пинчук: «Само по себе
насилие, как социальная необходимость, которое делегирует себе, как
правило, государство с целью поддержания социального порядка, насилие, как форма социально-политического процесса, как способ решения каких-либо задач, насилие, как абстрактный политический феномен, насилие, как война… есть одна из важнейших тем в общем знании
об обществе и человеке. Понятие „насилие“ является обобщающим
и часто включает в себя такие его флуктуации и ипостаси, как война,
репрессии, мятеж, революция, террор, принуждение и т. п.» [78, с. 37].
Д. В. Ольшанский определяет терроризм как «обобщенное понятие, обозначающее уже комплексное явление, включающее: страх
и ужас как цель определенных (террористических) актов и действий,
сами акты и действия, их конкретные результаты и весь спектр более
широких последствий» [72, с. 12]. Данное определение существенно
расширяет границы понимания феномена. Однако в современной научной парадигме терроризм преимущественно идентифицируется как
«применение силы или насилие», «инструмент запугивания», «метод
принуждения» или «способ устрашения политических противников».
Кроме того, автор вводит понятие психологического терроризма как
«способ жизни, мышления и особой деятельности, включая ее мотивы,
идеологические обоснования и оправдания тех, кто использует террор
как цель (иногда – самоцель) и средство достижения своих потребностей и интересов» [72, с. 17].
Б. Хоффман, профессор Джорджтаунского университета (США),
подчеркивает: «Отличая террористов от других типов преступников
24
и терроризм от других типов преступлений, мы понимаем, что терроризм – это неизбежно политическая цель и мотив, насильственный или
угрожающий акт насилия... Таким образом, мы можем определить терроризм как преднамеренное создание и использование страха посредством насилия или угрозы насилия... Его цель – посеять страх и тем
самым запугать более широкую „целевую аудиторию“, которая может
включать конкурирующую этническую или религиозную группу, целую страну. Терроризм предназначен для создания власти там, где ее
нет, или для консолидации власти там, где ее очень мало. Посредством
огласки, порожденной насилием, террористы стремятся получить рычаги воздействия, влияния и власть, которых им иным образом не хватает для осуществления политических изменений либо в местном, либо
в международном масштабе» [111, с. 87].
В отличие от обширного и многогранного определения терроризма, предложенного профессором Б. Хоффманом, отечественный исследователь А. К. Боташева акцентирует внимание на бескомпромиссности политической природы терроризма, отмечая, что «в сфере политологического анализа терроризм – явление, которому присущи общественная опасность, нелегитимность и устрашение, которое отличает
непризнание компромиссов противостоящими политическими силами,
проникновение во все сферы общественно-политических отношений» [16, с. 40].
Развивая данную позицию, С. М. Бутрин пишет: «Учитывая данные характерные признаки, терроризм можно определить как угрожающую безопасности личности, общества и государства насильственную
деятельность отдельных граждан, социальных групп, общественных
объединений и иных организаций в политических целях» [18, с. 27].
Ряд авторов рассматривают в качестве предпосылок или даже причин возникновения терроризма и его различных форм такие факторы,
как «бедственное положение, увеличение неравенства между различными группами населения, резкое понижение уровня жизни, безработица, психологическая безысходность играют роль своеобразного катализатора в решении человека вести определенный образ жизни, характерный для члена любой террористической организации» [98, с. 25].
Наиболее адекватным представляется принципиально иной подход к исследованию феномена терроризма, предложенный Р. А. Азимовым [1, с. 34]. Он связывает его с необходимостью не столько формулировать новые определения, сколько сосредоточиться на идентификации
25
признаков терроризма, что существенно расширяет исследовательские
возможности.
Значительное влияние на определение терроризма оказывает принадлежность автора к тем или иным государственным структурам, политическому строю, социальной группе, религиозному течению и другим внешним факторам, обусловливающим тенденциозность в интерпретации данного понятия. Например, различные страны по-разному
воспринимают и, соответственно, трактуют терроризм, а также идентифицируют его угрозу исходя из своих уникальных национальных и политических интересов. В связи с этим так называемые «двойные стандарты» в определении террористической угрозы и самого терроризма
доминируют в национальных концепциях оценки данного явления.
В данном контексте показателен предлагаемый рядом исследователей радикальный подход к проблеме терроризма, предполагающий
введение жесткого контроля информационного пространства как «возможное уменьшение угрозы через контроль за СМИ и тем самым
уменьшение психологического воздействия на политико-юридическом
и силовом пространстве – увеличение тем самым дееспособности государства, на социальном пространстве – проведение работы по особым
программам, лишающим террористов социальной базы для распространения их идей в обществе» [98, с. 31].
Комплексный политологический анализ региональных особенно-
стей терроризма в Российской Федерации в условиях идеологического
противоборства, связанного с усилением религиозного фактора при
формировании террористических угроз и организации эффективного
противодействия им, позволяет выявить ряд причин и условий, влияющих на возникновение и эскалацию террористических угроз в процессе
формирования общегосударственной системы борьбы с терроризмом.
Существенное воздействие на динамику активности террористических
организаций в регионах России оказывали такие факторы, как рост безработицы, снижение уровня жизни местного населения и мигрантов,
а также их недовольство мерами по противодействию пандемии и смягчению ее экономических последствий.
Анализ роли политических институтов и технологий противодей-
ствия терроризму в системе государственного управления позволяет
уточнить и дополнить экономические причины формирования терроризма, включая такие факторы, как кризисные явления в национальной
экономике, рост цен на продукты первой необходимости, снижение
26
материального благосостояния населения, уменьшение доступности
базовых социальных услуг, высокий уровень миграции и безработицы,
ослабление государственного контроля над финансовыми ресурсами,
оборотом оружия и наркотиков, рост теневой экономики, коррупции
и организованной преступности.
Среди политических причин выделяются растущее недоверие
к правительству и его институтам, усиление политической борьбы за
власть, территорию и ресурсы, политическая нетерпимость и убежденность в отсутствии законных способов достижения политических целей, обострение этноконфессиональных противоречий, нетерпимость
к группам населения, исповедующим иные религиозные взгляды, провоцирование и поддержание межрелигиозных конфликтов экстремистского характера, увеличение количества и интенсивности массовых
протестов, связанных с усилением сепаратистских настроений на национальном, региональном и местном уровнях, а также политические манипуляции межконфессиональными, этническими и национальными
конфликтами в целях реализации собственных интересов.
К социальным причинам относятся усиливающееся социальное
расслоение, рост нетерпимости между различными слоями общества,
снижение доступности государственных мер социальной поддержки,
в первую очередь институтов социальной защиты, повышение стоимости сопутствующих услуг, таких как жилищно-коммунальное хозяйство, транспорт и связь, агрессивная и провокационная риторика отдельных средств массовой информации, направленная на нагнетание
социальной напряженности, распространение страха и недоверия
к власти, пропаганду криминализации общественной жизни, а также
проникновение организованной преступности в государственный аппарат, органы управления, правоохранительные структуры и СМИ.
Особого внимания заслуживает недостаточный уровень внимания
к данным вопросам в образовательной среде, в частности в области
формирования у молодежи общегуманитарных ценностей, основанных
на патриотизме, гражданственности и межнациональном согласии.
Кроме того, следует констатировать низкую популярность и недостаточную квалификацию психологов и обществоведов, занятых популяризацией общероссийских гражданских ценностей как основы противодействия терроризму и его профилактики.
Существенное влияние на динамику активности террористических организаций оказывали такие негативные факторы, как рост
27
безработицы и, как следствие, снижение уровня жизни населения региона и мигрантов, а также их недовольство мерами по борьбе с пандемией и преодолением ее экономических последствий. Анализ системы
мониторинга указанных социально-экономических процессов, значимо
влияющих на политический климат в обществе, выявил наличие выраженных причин усиления негативных тенденций в общественных
настроениях, что подтверждается отрицательной динамикой базовых
показателей и рисков, учитываемых при оценке уровня антитеррористической защищенности республики.
В рамках стратегии антитеррористической деятельности особого
внимания требует такое новое явление в спектре террористических
угроз, как школьное насилие. Это явление заставляет по-новому оценить феномен терроризма, поскольку оно в значительной степени влияет на политическую ситуацию в регионе и в стране в целом, выступая
ярким индикатором способности государственных органов и правоохранительной системы обеспечить надлежащий уровень безопасности
детей. Именно дети сегодня становятся наиболее уязвимым объектом
террористических угроз, направленных на дестабилизацию политической и социальной обстановки в регионах.
Проблема школьного насилия, рассматриваемая как разновидность терроризма, приобретает характер политической проблемы, выходящей далеко за пределы образовательной организации и затрагивающей не только семью, но и политическую и социально-экономическую ситуацию в стране, а также качество и содержание информационного поля, включая социальные сети, в котором развивается ребенок.
Данный феномен терроризма актуализирует проблемы внеучебных взаимоотношений, организации дополнительного образования, эффективности деятельности правоохранительных органов, комиссий по делам
несовершеннолетних и защите их прав, органов опеки и попечительства, а также учреждений здравоохранения.
В результате проведенного анализа выделены специфические особенности терроризма, такие как усиление трансграничных тенденций
и отсутствие явной связи между национальной или религиозной принадлежностью исполнителей террористических актов и конкретным
государством или религиозным движением.
Кроме того, к отличительным чертам терроризма следует отнести
расширение использования законодательных норм о предоставлении
политического убежища для легализации присутствия террористов на
28
территории ряда государств, а также растущую диверсификацию методов и форм их проникновения и маскировки в государственные, политические, общественные и правоохранительные структуры.
В экономической сфере к таким специфическим особенностям
следует отнести активизацию привлечения криминальных видов бизнеса в различных формах для пополнения источников финансирования
террористической деятельности.
С психологической точки зрения к отличительным чертам относятся трансформация единичных террористических актов в систематические масштабные операции, имеющие признаки диверсионно-террористической деятельности, а также возрастающий интерес террористических структур к применению современных информационных технологий с целью максимизации эффекта психологического воздействия
на широкие слои населения.
Анализ современной научной литературы, аналитических материалов и эмпирических данных позволяет утверждать, что в настоящее
время практически невозможно составить исчерпывающий перечень
методов деятельности террористических организаций. Это обусловлено постоянной эволюцией данных методов, их адаптацией к текущим
экономическим, политическим, социальным, климатическим и иным
условиям. Многообразие форм терроризма обусловливает необходимость разработки дополнительных мер противодействия, которых
в настоящее время недостаточно.
Понятие управленческой эффективности вполне применимо и для
оценки критериев эффективности антитеррористической деятельности.
Следовательно, эффективность антитеррористической деятельности
можно определить как степень соответствия ее результатов целям субъекта управления, представленного органами государственной власти.
Таким образом, антитеррористическую деятельность следует рассматривать как стратегический инструмент разработки и реализации
политико-управленческих решений, направленных на противодействие
терроризму всеми доступными в рамках государственной политики
средствами.
Особую актуальность приобретает разработка комплексной общегосударственной антитеррористической политики, включающей технологии прогнозирования террористической активности, формирования
коллективного иммунитета общества к идеологии терроризма и организации активного противодействия, с четкой детализацией управлен-
ческих механизмов и разграничением полномочий между региональными и муниципальными органами власти в сфере борьбы с терроризмом [12–14].
Декларативный характер отдельных положений антитеррористического законодательства Российской Федерации, отсутствие методических рекомендаций и системы оценки деятельности антитеррористических комиссий существенно снижают эффективность их работы на
региональном и муниципальном уровнях, что в конечном итоге негативно влияет на выполнение Национальным антитеррористическим комитетом своих основных задач в области противодействия и профилактики терроризма. Указанные факторы значительно затрудняют реализацию стратегии антитеррористической деятельности и противодействие
терроризму в системе политического управления России и ее регионов.
29
30
2. СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА
КЛЮ ЧЕВ ЫХ НАРРАТИ ВОВ В РОССИЙСКОМ
КОНТЕКСТЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ
БЕЗОПАСНОСТИ
Страны с суженным типом воспроизводства населения сталкиваются с рядом демографических проблем, обусловленных низкой рождаемостью, старением и сокращением численности населения, а в некоторых случаях – отрицательным естественным приростом. Демографическая ситуация в России также характеризуется устойчивым суженным типом воспроизводства, что актуализирует изучение нарративов,
связанных с демографической безопасностью, и требует осмысления
установок и рисков, возникающих в сфере демографического поведения (репродуктивного, самосохранительного, миграционного и матримониального) [36].
Социологическая экспертиза, основанная на концептуально-исследовательских подходах к диагностике демографической безопасности, нередко проблематизирует интерпретацию самого термина «демографическая безопасность» и сопутствующего терминологического
поля, формирующего его смысловой контекст.
Юридический (базовый) и социологический контексты интерпретации понятия «демографическая безопасность» не имеют четких границ и согласованного исследовательского поля. Например, в «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» [100], Национальном проекте «Демография» [74] и Федеральном законе «О безопас-
ности» [67] данная дефиниция не закреплена в явном виде, в отличие
от законодательства Республики Белоруссия, где демографическая безопасность определяется следующим образом:
«Демографическая безопасность – состояние защищенности со-
циально-экономического развития государства и общества от демографических угроз, при котором обеспечивается развитие Республики Беларусь в соответствии с ее национальными демографическими интересами; демографические интересы государства и общества – формирование типа воспроизводства населения, основными характерными чертами которого являются отсутствие депопуляции, сознательно регулируемая рождаемость, направленная на полное замещение родительских
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]