Этика государственной службы. В 3 частях. Ч.1. Учебное пособие

требность удовлетворяется автоматически, ценностных отношений не возникает. Иначе говоря, полезность, значимость вещи для субъекта, сами по себе еще не образуют ценностных отношений, а сама вещь не есть ценность. И, напротив, чем проблематичнее возможность удовлетворения потребности и чем актуальнее потребность, тем выше ценность предмета.

Известно, например, что необходимым условием нормального процесса жизни является достоверность информации, соответствие слова и дела. Но поскольку эта необходимость не удовлетворяется автоматически (слово может содержать обман), возникает моральная ценность, которая включает в себя ряд понятий, таких как «честность», «верность слову» и т.д. Можно привести и другие примеры. Красота – это ценность, так как в мире есть много безобразия. Нравственный поступок, следование долгу – это всегда утверждение определенной нравственной ценности, поскольку возможны противоположные поступки.

Так же как и другие ценности, моральные ценности возникают для удовлетворения потребностей, составляющих основу для мотивации поведения и действий. В то же время, особенность нравственных потребностей состоит в том, что они определяются внутренним, не обусловленным соображениями личной выгоды, стремлением человека к добру, к справедливости, честности, к благополучию общества в целом. Эти ценностные понятия, как правило, полифункциональны и используются одновременно и как обозначение качества человека, и как критерий оценки, и как моральная норма (требование), и как принцип поведения.

Ценности в отличие от конкретно установленных требований и норм поведения всегда абсолютны, надличностны и объективны, они существуют до и помимо нашего сознания, являются тем высшим ориентиром и тем содержанием, которое утверждается в любой без исключения норме и без которого нормы пусты и безжизненны. Кроме обычных ценностей (трудолюбие, исполнительность, ответственность и др.) существуют ценности высшего порядка (такие как добро, любовь, справедливость), которыми нельзя пожертвовать. В персонифицированном виде, спускаясь с высоты высших абстракций на землю, высшие ценности предстают в виде идеалов.

Ценности следует отличать от оценок, которые, как правило, имеют субъективный характер. Так, с позиции одного тот или иной поступок человека может оцениваться высоко, а с позиции другого, наоборот, низко. В отличие от оценок ценности, как было уже сказано, имеют объективный характер и не зависят от субъективно оценки индивидов.

C понятием «моральные ценности» тесно связаны жизненные блага, к которым в обыденной жизни люди всегда стремятся. Они так же являются объективной ценностью для человека. В то же время, в отличие от высших ценностей, все жизненные блага, как условные, так и безусловные (каким является, например, здоровье человека) – всегда относительны, так как до-

11

пускают возможность пожертвовать ими ради чего-то высшего. Опасность их абсолютизации связана с тем, что всегда найдется оправдание для использования любых (в том числе, дурных) средств для достижения конкретного блага (удовольствие как самоцель ведет к чрезмерностям и распущенности).

В этической теории вопрос о том, что есть высшее благо для человека, является главным и универсальным критерием для определения мораль-

ных позиций и этических концепций (в зависимости от решения этого вопроса различают такие разновидности этических концепций, как гедонизм, эвдемонизм, утилитаризм, ригоризм и др.).

Ряд категорий этики, выражающих моральные ценности (такие, как благо, добро и зло, долг, ответственность, совесть, честь, достоинство) имеют важное значение для сферы государственного управления. Особого разговора требует вопрос о моральных аспектах конституционных ценностей, к которым следует, прежде всего, отнести: свободу, справедливость, равенство, права граждан. Эти вопросы будут рассмотрены в последующих темах и параграфах учебного пособия.

Важным компонентом системы моральной регуляции являются моральные принципы. В самой краткой форме принципы можно определить как наиболее общие требования, с помощью которых регулируются отношения между людьми. В этом своем значении принципы выступают своеобразным духовным ориентиром человека в его практических действиях. В то же время они представляют собой наиболее общее обоснование существующих норм и служат критерием выбора правил поведения. Как справедливо отмечает Е.В. Золотухина-Аболина, в отличие от нравственных ценностей и идеалов, переживаемых человеком эмоционально, а также норм, которые чаще всего действуют на уровне моральных привычек и бессознательных установок, моральные принципы – феномен исключительно рационального сознания. Это, во-первых, делает их более жестко формализованными по сравнению с ценностями, что нередко ведет к этическому ригоризму, во-вторых, обуславливает их изменчивый характер в разные эпохи и в разных ситуациях, их тесную связь с той или иной идеологией. Так, если для эпохи зарождения буржуазных отношений был характерен утилитаристский принцип пользы, то в эпоху большевистской диктатуры определяющим стал принцип служения делу революции, обусловивший господство классового интереса над правом.

Коротко остановимся на характеристике моральных норм, особенностью которых, как уже было отмечено чуть выше, является жесткая заданность границ поведения и требование обязательности их выполнения. Они не терпят неопределенности, они требуют от человека поступать именно так, а не иначе, следовать общепринятым стандартам поведения. В их основе лежит признание несовершенства человеческих нравов и связанная с этим

12

необходимость морального запрета: не убий, не укради, не лжесвидетельствуй, не прелюбодействуй, не пожелай чужого добра и другие известные по десяти ветхозаветным заповедям запреты. В этом значение морального запрета, без чего, как уже говорилось, мораль превращается в область только «добрых намерений».

Было бы, однако, наивным полагать, что человеческое поведение можно выстроить на одних запретах. Реальные нравы людей часто очень далеки от понятия «морального». Именно поэтому мораль не формирует прямых повелений, а выступает в форме должного. Ориентируясь на разумное начало в человеке, она стремится ограничить присущие ему агрессивные и эгоистические устремления. Ее основными средствами являются средства духовного воздействия, осуществляющие контроль за выполнением моральных требований через чувство долга, который каждый человек осознает и делает мотивом своего поведения, а также через оценку и самооценку его поступков. Опираясь на выработанные предшествующими поколениями людей нравственные представления и ценности, человек способен самостоятельно регулировать свое поведение, взвешивать варианты, судить об их соответствии понятию «нравственного».

Важную роль в определении поведения играют так называемые этические интуиции, присущие человек по его природе. В теории морали выделяют две таких фундаментальных интуиции:

1.Все истинно хорошее и доброе – полезно, а значит, по-настоящему полезным является только хорошее и доброе;

2.То, что хорошо по отношению ко мне, хорошо и по отношению к другим и, следовательно, то, что плохо для меня, не следует совершать по отношению к другим.

По сути, это означает, что справедливость одинакова для всех: не делай сам того, что не одобряешь в других. Особенность этого правила, известного в этической науке под названием золотого правила нравственности, состоит в том, что оно построено на принципе взаимности и на интуитивном уровне известно всем. Джон Локк называл его основой всякой добродетели. По словам Т.Гоббса, это правило обладает двумя важными преимуществами. Во-первых, оно удачно сочетает в себе эгоизм и равенство, поскольку обеспечивает равное ущемление эгоистических притязаний и тем самым создает основу для социального единства. Во-вторых, оно доступно каждому (даже малообразованному человеку), так как не заключает в себе никакой премудрости, кроме того, что в каждой конкретной ситуации человеку достаточно представить себя на месте другого, по отношению к которому он намеревается совершить действие.

Мораль и нравы. Специфика национальных нравов и их роль в сфере управления

13

Понятие «мораль» (как должное, как проявление в мире и в каждом из нас абсолютного морального закона) и понятие «нравы» (как сущее, как реальные поступки и формы поведения, устоявшиеся общественные привычки) находятся в сложном диалектически противоречивом единстве, порождающем впечатление их несовместимости. Этим объясняется наличие различных подходов к пониманию задач этики. Гегель, впервые поставивший эту проблему в форме антитезы должного и сущего, считал, что этика должна определиться в своем предмете: либо она изучает мораль, либо нравы. Кант в своем категорическом императиве вывел сущее за пределы морали, видел предмет этики в изучении только должного.

Как проявление сущего, реально существующего в данном обществе поведения, нравы могут не соответствовать морали (могут быть дурные нравы). В этом смысле мы говорим о единстве морали и многообразии нравов. Так, нравы (этос) русского чиновничества чаще всего не соответствовали тем моральным требованиям, которые предъявляло к чиновникам общество, желавшее видеть в них слуг народа, а не только выразителей воли властвующей элиты.

В то же время лишь в единстве сущего и должного может существовать общество. Мораль вырастала из нравов (сущего), когда в процессе совместной жизни поступки и мысли людей, вкусивших запретного плода добра и зла, постепенно стали приобретать форму должного. В морально развитом обществе нравы помогают реализации морального закона. Сама мораль формируется в соответствии с существующими в обществе традициями и обычаями как устойчивыми нормами поведения, соответствует требованиям общества.

Нравы имеют сложную структуру, их изучением занимается теоретическая дисциплина – этосология. Можно говорить о нравах общества в целом, той или иной социальной группы, класса, о нравах государственной бюрократии, интеллигенции. Изучение нравов особенно важно в практике государственной и политической деятельности. Учет особенностей индивидуальных и общественных нравов является необходимым условием при принятии решений органами власти и управления. В то же время органы государственного управления и политические деятели посредством целенаправленного воздействия на общество могут оказывать влияние на изменение нравов людей. В этом состоит педагогический аспект государственного управления как формы гражданского воспитания.

По своей структуре нравы могут иметь религиозномировоззренческую, предметно-деятельностную, антропогенетическую, этническую составляющие. Для государственного служащего особенно важно знать и учитывать этническую составляющую нравов, связанную с особенностями национальных нравов. Хотя в современную постиндустриальную эпоху этническая специфика нравов не оказывает такого определяющего

14

влияния на характер развития общества, как это было в средние века, тем не менее, национальные (этнические) черты проникают во все сферы жизнедеятельности общностей и индивидов, что придает этническим нравам этическую (моральную) окраску. Национальные особенности оказывают воздействие на характер политических нравов.

Особое место среди этнических (национальных) нравов занимают те из них, которые отражают специфику национального характера, в обобщенном виде выражающего наиболее типичные для данного народа свойства, стереотипы поведения.

В специально посвященной исследованию этосологии книге В.Т.Ефимов, обращая внимание на чрезвычайную сложность объективного изучения национального характера, в качестве образца такого всестороннего анализа национальных черт приводит известный философский труд Н.О. Лосского «Характер русского народа». Знаменитый русский философ исходил из необходимости решения двух основных проблем при исследовании национального характера: во-первых, необходимо найти такое основное свойство, из которого вытекают два противоположных; во-вторых, важно определить, какие свойства народа являются первичными, а какие вытекают из этой первоосновы. К основополагающим свойствам русского национального характера Лосский относит: 1) религиозность русского народа и связанное с ней искание абсолютного добра; 2) могучую силу воли.

Из этих свойств вытекает, с одной стороны, способность русских к высшим формам опыта (религиозного, нравственного, этического), свобода духа русского человека, а с другой – максимализм, экстремизм, отсутствие средних, говоря словами А.С.Ахиезера, областей культуры, склонность к анархизму, неумение столковаться для общего блага, нигилизм и даже хулиганство. Доброта как одно из первичных свойств русского народа, искание абсолютной правды и религиозность воспитали и развили у русских разностороннюю одаренность, теоретический и практический ум, способность к художественному творчеству. Но одновременно чуткость к добру соединялась у русских с сатирическим направлением ума, со склонностью критиковать все и не удовлетворяться ничем. К отрицательным свойствам русского человека Лосский относит, наряду с нигилизмом и склонностью к анархизму, невыработанность характера, отсутствие дисциплины, неуважение к прежним ценностям.

Сходные характеристики русского национального характера мы находим у Н.А.Бердяева, указавшего в споре со славянофилами на антиномичность русской политической культуры как на одну из главных особенностей национального менталитета русских. Под антиномичностью Бердяев понимал наличие в менталитете народа прямо противоположных, отрицающих друг друга черт и оценок одного и того же явления. К числу таких антиномий он относил, прежде всего, отношение русских к государству, свободе и

15

национальности. С одной стороны, русским людям, по словам Бердяева, всегда была свойственна безграничная свобода духа, они в меньшей степени, чем европейцы, были закрепощены внешними нормами и мещанским бытом, всегда были поглощены исканием правды. С другой стороны, ни в одной стране Европы не было такой покорности власти, такого полного отсутствия осознания прав личности, личного достоинства, как в России. И опять же: русскому обществу, изначально формировавшемуся как полиэтничное общество, никогда не были присущи национализм и шовинизм. Считалось, что национализм может быть английским, французским, но не русским, русские почти стыдились, что они русские. В то же время, нигде в Европе, кроме России и Германии, не было таких всплесков антисемитизма и еврейских погромов, приобретавших часто характер массового психоза.

То же самое можно сказать, по мнению Бердяева, и об отношении русского народа к государству. С одной стороны, из всех народов русские оказались самыми последовательными государственниками (этатистами). Русский народ веками строил и укреплял свое государство и был самым политическим народом в мире. Ему всегда был присущ государственный инстинкт (было ли это освоение новых земель, которое воспринималось народом как «государственное дело», или защита государства от внешних врагов) и все силы его отдавались «колоссу государственности». С другой стороны, из всех народов русские оказались наиболее подвержены анархизму. Отношение русских к государству и его институтам всегда отличалось от отношения к государству европейских народов. Это отношение было больше эмоциональным, личностным, чем правовым. Русские люди не терпели посредников между собой и верховной властью и отрицательно относились к государственной бюрократии, к боярам и чиновникам («царь хороший, бояре плохие»).

Все эти черты русского национального характера наиболее полно воплотились в сознании и психологии русской интеллигенции, были ею аккумулированы и ею взращены. Как тонко заметил Н.А.Бердяев, русская интеллигенция, несмотря на ее поверхностное западничество, была «чисто русской в своей безгосударственности», точно так же как русские либералы были «скорее гуманистами, чем государственниками». Все они боялись власти как «грязного дела», хотели, как и большинство народа, «не столько свободного государства, сколько свободы от государства». Русской интеллигенции как никакой другой были свойственны максимализм целей, порождавший максимализм средств, нигилистическое отрицание прежних ценностей и идеалов. Выросшая во вражде к государству, от которого она была отчуждена, ставшая жертвой всякого рода абстракций и утопических мечтаний, она часто не способна была разграничить область политической мечты и область практически осуществимых мероприятий.

16

Однако если интеллигентский нигилизм был хоть в какой-то мере духовно оправдан религией революционных преобразований, то гораздо большую опасность представляет нигилизм в политической деятельности и в сфере государственного управления. Ибо бюрократический (административный) нигилизм, по замечанию С.Н.Булгакова, ведет к разрушению без всякого обоснования, превращаясь в программу государственного управления.

17

2. ОСНОВНЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ И ИХ ЗНАЧЕНИЕ В ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА И ОБЩЕСТВА

Виды этической теории. Утилитаристская и абсолютистская этика. Какую роль выполняют этические учения, теория морали в практиче-

ской деятельности и поведении людей, в какой мере они нужны человеку и нужны ли вообще?

Вопрос отнюдь не риторический, если учесть, что в реальной жизни нравственные представления и установки формируются в процессе социализации личности под влиянием многих конкретных обстоятельств, являются личным достоянием каждого человека.

Для того чтобы ответить на этот вопрос, следует вспомнить, что этика как наука о морали не просто выражает мораль, но и формирует ее. Она, конечно, не дает и не может давать каких-либо конкретных рекомендаций, но она формирует принципы, на которых могут быть построены конкретные оценки и решения.

Моральные знания как знания о должном, которые человек приобретает на основе своего личного нравственного опыта, важны, но недостаточны. Это связано с тем, что следование моральным представлениям и принципам всегда сопряжено с принятием сложных решений. Моральные принципы могут быть ясными, а правильный путь к их достижению сложным и извилистым. Часто достойная с точки зрения морали цель достигается порочными с моральной точки зрения средствами. Как, например, оценить поступок человека, потерявшего работу и решившего, чтобы прокормить семью, распространять наркотики? Иногда человек идет на нарушение буквы морального закона, чтобы сохранить его дух, чтобы не навредить, не сделать хуже (сокрытие, например, правды от смертельно больного человека о состоянии его здоровья и т.п.).

Хотя этика не может прямо научить морали, знание этики помогает человеку в решении многих сложных вопросов морали, позволяет ему лучше разбираться в себе и других, правильно оценивать свои поступки, корректировать собственные чувства и мысли. Конечно, окончательный выбор всегда остается за человеком, как единственным субъектом нравственного решения и поступка. Однако, знание того, что есть добро, а что зло, порок и добродетель и какие ответы на эти вопросы давали выдающиеся представители этической мысли, много и активно размышлявшие над проблемами нравственности, оставившие человечеству богатейшее и оригинальное этическое наследие, всегда полезно и часто необходимо. Оно не только обогащает внутренний мир человека, но и позволяет ему более осознанно осуществлять моральный выбор, распознавать ситуации, где он не минуем.

18

Ранее нам уже приходилось говорить о существовании в истории этики различных этических школ и направлений, по-разному определяющих поведение как моральное.

Можно назвать десятки этических учений, с различных позиций раскрывающих природу и сущность морали, формы и способы ее воздействия на человека. Для того чтобы разобраться во всем многообразии существующих подходов и взглядов на проблемы морали в научной литературе по вопросам этики используются определенные критерии, с помощью которых можно выделить некоторые типы и разновидности этической теории, ба-

зирующиеся на некоторых общих основаниях и установках.

Как уже отмечалось, основным вопросом этики является вопрос о смысле и цели жизни, о том, что следует считать высшим благом, к кото-

рому человек должен стремиться. Используя этот критерий, можно условно разделить все этические теории и концепции морали на утилитаристские и абсолютистские, по-разному определяющие понятие высшего блага или отказывающиеся от такого определения вообще.

К утилитаристским этическим системам обычно относят те этические учения, которые ориентируются на достижение утилитарного блага и, как правило, не связывают его достижение с моральным благом. В данном случае поступок или деяние оправдывается достижением пользы, удовольствия, оценивается по результату. Так, гедонизм, как одно из самых древних этических учений, в качестве высшего блага предлагает считать удовольствие, к которому человек, как земное существо, естественно стремится. Эвдемонистические концепции (от греч. eudaimonia – счастье) считают высшим благом для человека стремление к счастью, рассматривают его как систему жизни, в которой удовольствия должны перевешивать страдания. З.Фрейд рассматривал принцип удовольствия в качестве важнейшего регулятора человеческой жизни и психики.

Установки сторонников гедонизма и эвдемонизма всегда являлись предметом острых дискуссий, вызывали серьезные возражения. Попытки свести высшие блага к удовольствию, сделать удовольствие самоцелью, подвергались критике эпикурейцами, считавшими, что человек должен стремиться к умеренности в наслаждениях и ограничивать свое стремление к удовольствиям, за которые ему приходится платить излишними страданиями. С точки зрения стоиков, человеку лучше вообще избегать удовольствий и учиться переносить неизбежные страдания. По мнению некоторых современных ученых, стремление к удовольствию не может быть отнесено к разряду этических категорий, т.к. моральная оценка наступает лишь в тех случаях, когда перед человеком стоит осознанный выбор между добром и злом, что никак нельзя назвать удовольствием. Кроме того, человек может получать удовольствие не только от того, что он счастлив, имеет хорошую рабо-

19

ту, друзей, нужен людям, обществу, но и от тех вещей, которые вряд ли можно отнести к полезным (удовольствие, например, от наркотиков и др.).

Отмеченные нами недостатки и противоречия гедонистических и эвдемонистических концепций морали ни в коем случае не означают отрицания самого принципа утилитаризма как важнейшей составляющей поведения современного человека в различных областях его жизни и деятельности. Как считают специалисты, теория утилитаризма является сегодня одной из самых влиятельных в этике бизнеса, в практике деловых отношений. Ее положения о пользе и вреде тех или иных действий на интуитивном уровне используются человеком для оценки моральности поведения. Так, используя принципы утилитаризма, можно легко доказать, что обманывать и предавать нехорошо потому, что ложь и предательство подрывают доверие людей друг к другу, искажают связи между людьми, ведут к распаду целого.

Остановимся теперь на характеристике другой группы этических теорий – абсолютистских теорий морали. В противовес установкам утилитаристской этики сторонники этического абсолютизма исходят из убеждения, что наибольшую пользу для общества и самого человека приносит его стремление к добродетелям, ориентация на достижение морального блага. К указанному типу абсолютистских теорий морали обычно относят этику Аристотеля и этическое учение И. Канта, отличающихся друг от друга различной степенью доктринальности.

Характерной чертой этического учения Канта является его жесткая установка на доктринальный характер морали и значительная доля этического ригоризма, происходящего, как и учения древних стоиков из утверждения об автономности, независимости морали от стремления реального человека к удовлетворению своих практических потребностей и интересов. Человек, согласно Канту, должен вне зависимости от обстоятельств выполнять требования морали, которая не только не нуждается в оправдании пользой, но и не совпадает с пользой, ибо ее законы абсолютны. Но в этом и состоит одна из слабых сторон позиции Канта, этический ригоризм которого, по замечанию А.Швейцера, не оставляет места для «обычного, нравственного опыта», противоречит глубине этической интуиции человека.

В отличие от этики Канта, построенной на оценке поступка и моральном долге как нравственном императиве, учение Аристотеля имеет менее нормативный характер. Главное внимание в нем сосредоточивается на стремлении человека к совершенству, формировании нравственной личности, что соответствовало представлениям античной этики об этической самостоятельности личности, ее свободе выбора. По Аристотелю, реальное благо – это благо, достигаемое самим человеком, осуществляемое в его конкретных действиях и поступках.

Основная заслуга Аристотеля – его учение о добродетелях, имеющее непреходящее значение с точки зрения построения реалистической этики,

20