Философия. Общество и человек в зеркале философии. Учебное пособие

ное и платежное средство, развивают и расширяют эту власть денег, которая, само собой разумеется, и с самого начала, направляется к их пользе, а не к пользе народа, даже противоречит интересам последнего. Старое господствующее сословие все больше и больше учится охранять свои позиции этой фактической властью денег. С этой тенденцией сходна более ранняя тенденция, – сделать свои земельные владения не зависимыми от прав народа, чтобы земля, как какая-нибудь сумма денег, осталась в полном распоряжении хозяина и давала ему возможность осуществлять свои цели – умножать свое богатство, свою силу, свои наслаждения. Разными путями стремились господствующие классы к тому, чтобы и людей, подобно земле, сделать в своих руках орудием, которое было бы им подвластно и покорно, сделать их простыми объектами своего господства, средствами для своих целей. В этом им способствовали частью традиции и первоначально вредное право владения, в силу которого были закрепощены крестьяне, частью также права на власть, имевшие общественный характер, права, которыми может пользоваться господствующий класс иногда непосредственно и в качестве органов общественного управления.

До XIX столетия во всех странах Европы (как и в наши дни еще в некоторых) громадная масса населения состояла, во-первых, из "крестьян", если причислять сюда многочисленных владельцев ничтожных клочков земли, вынужденных дополнять свои средства существования поденным заработком, и, вовторых, из гораздо меньшего числа "горожан", по большей части ремесленни- ков-мастеров, подмастерьев и учеников. Эти горожане были правильно организованы в цехи и корпорации, подобно тому как крестьяне объединялись в сельские общины, а иногда и в более широкие территориальные единицы, где каждый участник имеет свою долю в 206 общественном пастбище и, часто, в лесу и в воде, обладая при этом правами пользования. Такие права пользования землевладельцы всеми силами старались отобрать или урезать, чтобы себе одним присвоить все выгоды. Наряду с землевладельцами и над ними стоят также князья с их особенно тяжелыми для народа требованиями. По общему правилу, они тоже являются крупными землевладельцами. Как землевладельцы, они заботятся о том, чтобы сравнительно с прочими оставить у крестьян или дать им больше свободы, часто даже стараются щадить достояние своих крестьян. Но, как князья, работающие над созиданием государства, они нередко заставляют землевладельцев увеличивать их требования по отношению к размерам услуг и повинностей. Князья относятся к землевладельцам приблизительно так же, как последние относятся к крестьянам, и почти принуждают юнкера и бедного рыцаря беспощадно обращаться со своими крестьянами. Рост денежного обращения и рост потребности государей в деньгах производит здесь целый переворот. Превращение, обычно бывших до того натуральными, повинностей, – например, зерна, птицы и т. п. – в денежные; накладывание денежных повинностей, наряду с ранее существовавшими натуральными; стремление повысить оба эти рода повинностей, чтобы вынудить уплату непомерной дани; стечение повинностей для светских феодалов, повинностей для духовенства (большая и малая десятины) и повинностей для князя, который облагал и без того обремененные семьи, особенно тяжело ложившейся на них подушной податью, – все это

61

нагромождение "высасывающих кровь" поборов должно было стать для крестьянина невыносимым. И эта невыносимость положения становится еще чувствительней, когда приходят новые еще более тяжелые временные бедствия: война или эпидемия, неспособность крестьянина сбыть за достаточно высокое вознаграждение излишек своих продуктов, колебание цен, вздорожание денег, неизбежно сопровождается возрастанием жадности к ним. Жадность эта с особенной силой овладевала всеми, кто стремился к накоплению денег. Нужда в деньгах толкала крестьянина в объятия ростовщика. Здесь он легко находил почву для объединения с городскими ремесленниками и другими мелкими городскими людьми, вздыхавшими под игом "жидов". И без того простой человек склонен, если не презирать, то опасаться евреев, как людей чуждых ему по национальности и религии. Однако, если торговля, развитие обмена и денежного хозяйства делают еще более тяжелым положение "мужиков", то, с другой стороны, та же торговля и то же развитие приносят крестьянам известные улучшения и облегчения. Движимая этими силами, делает успехи центральная власть, а ее успехи всегда бывают гибельны для мелких местных тиранов. С падением последних вступает на сцену "государство", которое, поскольку возможно, стремится осуществить личную свободу и формальное равновесие. Позади государства стоят и вслед за ним идут соперники старого господствующего сословия, представители денежного капитала, которые, по крайней мере, в первое время, склонны освободить крестьян, порабощенных феодалами, ибо подвижность людей и имуществ служит к выгоде капитала, облегчая торговые обороты. Центральная власть, представленная князьями и их финансистами", государственными людьми, или, в тех случаях, где князья являются лишь местными властелинами, – воплощенная, по крайней мере, по мнению крестьян, в лице стоящего над князьями императора, эта центральная власть должна стремиться "разделить, чтобы управлять". И если, с одной стороны, она хочет изолировать друг от друга отдельных личностей, чтобы властвовать над всеми ими, то, с другой стороны, она берет на себя защиту слабых против сильных. Духовный мир народа до новейшего времени наполнен преимущественно религиозными представлениями. И религия народа соткана из переживаний чувства и фантазий, которые изгоняют из религии ее сущность и всего больше подходят к женской психологии. Напротив того, церковность пытается дать удовлетворение мужскому рассудку, выдвигая свои догматы и доктрины, хотя бы и самые невероятные, и в силу этого требующие веры. При помощи своего духовенства, которое распространяет ее учение и, что еще важнее, кажется призванным наделять простецов сверхъестественными дарами и таинственными милостями, церковь сама становится видимой представительницей божества и выступает, как первенствующее и самое главное из господствующих сословий. Коль скоро не насилие и принуждение, а постоянная, неустанная проповедь убедит народ в "истинности" известного учения и "святости" известных символов, народ свяжет с этим учением свои собственные и наиболее дорогие для него мечты. И эти мечты тем яснее очерчиваются в духе братского товарищества и милостивой отеческой власти, чем больше детское чувство переходит в смутное самосознание. В этом отношении городские влияния с раннего времени действуют и

62

на сельское население. Именно как такая вера угнетенных и несчастных людей и выросло христианство в городах Римской империи. В самом существе его заложена мечтательность. В сектах, которые убежденно ждали второго пришествия Господа и исполнения тысячелетнего царства, могучим ключом текла та самая кровь таинства, какую в скором времени (в виде "чаши") духовенство осмелилось присвоить себе одному. К общности души всегда направлены религиозные помыслы, и к общности имуществ – коммунизму – устремлены желания и надежды истинных христиан, т. е. тех, которые хотят провести дух религии в жизнь, или по крайней мере, с верою ждут, что этот дух когда-либо войдет в жизнь. Но вера и надежда встречаются на этом пути со старой любовью общинников к "неразделенному священному достоянию", к общинному полю и лесу, с преданиями и воспоминаниями старых времен. И эти предания говорят о той эпохе, когда сама община, а еще раньше – род, при помощи своих выборных старейшин, охраняли право и поддерживали мир, когда люди уверенно считали своей общей и свободной собственностью всю ту территорию, на которой они селились.

Отсюда восстания крестьян носят двойственный характер, имеют два лица. Одно – обращено назад в поисках возвращения утраченного: другое – смотрит вперед и ждет новой свободы и нового равенства, основанных на городской культуре и на торговом обмене. Желания, обращенные к прошлому, сказываются в том учении, которое гласит, что настали времена "святых" и эти святые должны разрушить царство "Вельзевула". Те же желания выражаются и в божественных голосах, слышанных верующими, и в чувстве призвания, исходящего от божественного духа, который сообщает свою благодать через воду крещения, не действующую на младенцев (отсюда секта анабаптистов и «перекрещенцев»). Бедные сознают свое единство в вере, ибо богачи и расточители – очевидно безбожники, которым закрыт вход на небо. Господа – жестоки, священники – грешники и лицемеры, а мы должны платить им оброк и десятину? Господь осудил их, и их настигнет острие меча. «Милые братья! Для Англии никогда не настанет лучшее будущее, пока будут существовать господа и подвластные им. По какому праву так называемые лорды считаются лучшими людьми, чем мы? Чем они заслужили это? Почему они держат нас в рабстве? Если все мы происходили от одних и тех же прародителей, Адама и Евы, то как могут они доказывать и говорить, что они лучше нас? На каком основании берут они то, что добыто нами в поте лица, и растрачивают на свою роскошь? Им принадлежит досуг и прекрасные дома, а нам остается мука и труд, дождь и ветер на наших полях». Так уже к концу XIV столетия говорил устами одного народного проповедника английский крестьянин. «Смотри, какой это сброд ростовщиков, воров и грабителей – наши князья и господа; они забирают себе в собственность все творения, рыб в воде и птиц в воздухе и посевы на земле, все должно принадлежать им. Зато они распространяют среди бедняков заповеди Божьи и говорят: так повелел Господь, ты не должен красть! Сами же они грабят и обирают бедного пахаря и ремесленника и все, что есть живого. Но тот, кто поступил неправо хоть в самом ничтожном деле, тот должен пострадать за это. Сами господа делают так, что простой человек становится их врагом. Они

63

не хотят устранить причины восстания, так каким же образом в будущем дело может измениться к лучшему. Так я говорю вам, и пусть я буду бунтовщиком!» Такие речи произносил в 1520 г. грозный тюрингенский священник Томас Мюнцер.

Взападной Европе немецкая крестьянская война была последним крупным движением, в котором большими массами и решительно выступило сельское население, увлекшее за собой и недовольные общины развившихся к тому времени городов. Эпоха, отличавшаяся по преимуществу крестьянским и деревенским характером социальной жизни, кончилась. Одновременно закончились

идля старых городов цветущие времена их независимости. Городской характер всей последующей культуры все более и более выступает наружу. Новый господствующий слой, созревавший в недрах старого и наряду с ним частью разлагает, частью вытесняет своего предшественника. Он и по существу своему, и по своему происхождению принадлежит городу. И этому не противоречит тот факт, что в следующие столетия (с XVI в. и до нашего времени), дворянство, а отчасти и духовенство, впервые сплачиваются как правящие общественногосударственные классы, и, опираясь на застывшие предания, тем с большей гордостью выдвигают свое значение. Новое господствующее сословие должно само стать "дворянством", оно даже не будет пренебрегать и священнической рясой. Но позади этих новых, постепенно занимающих свое место владык, теснится темная и немая масса народа. По большей части она состоит из крестьянства, но в ней замечается уже мелкий городской люд. Государство, по существу своему, враждебно старому господствующему сословию, так как оно должно сломить силу последнего, чтобы начать править вместо него. Но на первых порах государство становится на защиту этого старого феодального сословия после того, как феодалы подчинятся ему и часть своей былой власти получат обратно из рук в руки милостивых князей, в которых воплощается всемогущество государства.

ВАнглии первое время непосредственным носителем государственной власти было старое господствующее сословие, частью впитавшее в себя элементы нового. И в названной стране это обстоятельство замедляет внутреннее развитие государственной власти. Дворянская олигархия со своей левой рукой – духовенством – ставит себя рядом с королем, даже выше него. Таков конечный результат обеих «революций XVII столетия». Во время первой из них еще сохраняет свою жизненную силу кое-что из того сопротивления, которое противопоставляет крестьянина современному государству, давящему на него произвольными налогами, и официальной церковью. Мотивы этого сопротивления стоят в близком родстве с мотивами былых восстаний. Во время второй «славной» революции (1688) на первый план выступает крупное землевладение, обогатившееся сто лет пред тем конфискацией монастырских земель, выступает вслед за ним и купеческий капитал. И хотя личность и собственность крестьянина уже давно сделались почти свободными, его социальное и политическое значение становятся все ничтожнее. В Великобритании и Ирландии значительная часть крестьянства вытесняется временными арендаторами, другая, и такая же крупная часть, мало-помалу распродает свои земли. Уже в первой половине

64

XIX столетия в Англии и в Шотландии мы застаем крестьянство почти Исчезнувшим. В Ирландии же оно на социальной почве приходит в резкое столкновение с англичанами, господами страны и владельцами земли. И это столкновение еще более обостряется различием и враждебностью расы и религии и усиливается голодом и нуждой, безлюдием страны, эмиграцией, преступлениями и непрерывно тлеющим восстанием. Положение не изменяется до самого конца XIX столетия, когда парламент соединенного королевства вмешивается, наконец, в "свободу" грабительских арендных договоров»6…

6 Ф. Теннис. Эволюция социального вопроса / профессор [доктор] Ферд. Теннис; перевод с немецкого; под редакцией В. В. Битнера. – Санкт-Петербург: Вестник знания (В. В. Битнера), 1908. – 80 с.

65

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вкурсе «Философия» раздел «Социальная философия» занимает особое место, так как относится к одному из самых актуальных аспектов современной гуманитарной науки. Особенностями рассмотрения социально-философской проблематики является знакомство студента с основными концепциями современных социальных исследований, осмысление и обсуждение проблем современного общества.

Вфилософии общество рассматривается как система, которая имеет огромное значение, всепроникающее присутствие которого обнаруживается на уровне речи и языка, поведения и деятельности, межличностных отношений и политики, пространственно-временных координат. Поэтому углубленное изучение проблем общества и человека в нем имеет магистральное значение для формирования компетенций студента, а также для расширения его мировоззренческой картины.

66

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1.Барулин, В. С. Основы социально-философской антропологии / В. С. Барулин. – Москва: Наука, 2002.

2.Выготский, Л. С. Психология искусства / Л. С. Выготский. – Москва,

1968.

3.Гайденко, П. П. Прорыв к трансцендентному: Новая онтология ХХ века / П. П. Гайденко. – Москва, 1997.

4.Кьеркегор, С. Наслаждение и долг / С. Кьеркегор. – Ростов-на-Дону,

1998.

5.Мамардашвили, М. К. Необходимость себя // Мамардашвили М. К. Лекции. Статьи. Философские заметки. – Москва, 1996.

6.Мамардашвили, М. К. О добре и зле // Мамардашвили М. К. Мой опыт нетипичен. – Санкт-Петербург, 2000.

7.Марков, Б. В. Храм и рынок. Человек впространстве культуры / Б. В. Марков. – Санкт-Петербург, 1999.

8.Мид, М. Культура и мир детства / М. Мид. – Москва, 1988.

9.Современная философия: словарь и хрестоматия / под ред. В. П. Кохановского. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1996. – 511 с.

10.Степин, В. С. Философия: в 2 ч. Ч. 2: Философия бытия, человека, общества: учебное пособие для студентов вузов / В. С. Степин, Б. Г. Юдин, А. Н. Данилов; под общей редакцией Я. С. Яскевич. – Минск: РИВШ, 2005. – 389 с.

67

ПРИЛОЖЕНИЕ А

Схемы

Логика – учение

озакономерностях

человеческого

мышления

Структура

философского

знания

68

Происхождение

жизни

Трудовая теория – появление осознанного человека результат трудовой деятельности

Антропосоциогенез –

возникновение и развитие человека с помощью труда

Рис. А.3. Схема 3

70