Философия познания и теория истины. Учебное пособие

Список литературы

Дополнительный

1.Алексейчук, И. С. Рациональное познание: историко-философская ретроспектива [Текст] / И. С. Алексейчук // Журнал Белорусского государственного университета. Философия. Психология. – 2017. – № 1. –

С. 9–15.

2.Аргамакова, А. А. Что значит быть рациональным? [Текст] / А. А. Аргамакова // Вопросы философии. – 2023. – № 10. – С. 151–155.

3.Бабина, В. Н. Гносеологический потенциал интуиции в учениях неоплатоников [Текст] / В. Н. Бабина // Наука. Общество. Государство. –

2023.– Т. 11. –№ 1 (41). – С. 90–101.

4.Байдукова, А. А. Познание как предмет философского анализа: субъект и объект познания [Текст] / А. А. Байдукова // Гуманитарные науки в современном вузе: вчера, сегодня, завтра: к 280-летию со дня рождения российской просветительницы княгини Е. Р. Дашковой. Материалы VI международной научной конференции: в 3 т. – Санкт-Петербург,

2023. – С. 90–94.

5.Батяева, Т. А. Интуиция как особая познавательная способность человека [Текст] / Т. А. Батяева // Гуманитарные исследования: традиции и инновации. Сборник научно-методических трудов. Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева. – Саранск, 2006. – С. 67–71.

6.Беляков, А. Н. Внерациональные и рациональные формы познания в буддийской философии [Текст] / А. Н. Беляков // Мир науки, культуры, образования. – 2013. – № 6 (43). – С. 524–525.

7.Ван Дейк, Т. А. Язык. Познание. Коммуникация [Текст] / Т. А. Ван Дейк. – Москва: Прогресс. 1989. – 312 с.

8.Гуревич, П. С. Может ли разум быть навигатором человечества? [Текст] / П. С. Гуревич // Человек.RU – 2018. – №13. – С. 13–26.

9.Даниелян, Н. В. Влияние идей Аристотеля на современную теорию познания [Текст] / Н. В. Даниелян // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Философские науки. – 2016. –

№ 2. – С. 110–118.

10.Кармин, А. С. Проблема субъекта и объекта в кантовской теории познания [Текст] / А. С. Кармин // Кантовский сборник: Межвузовский сборник научных трудов. – 1983. – № 1 (8). – С. 33–54.

31

Раздел 1. Познание, его возможности и границы

11.Касавин, И. Т. Нормы в познании и познание норм [Текст] / И. Т. Касавин // Эпистемология и философия науки. – 2017. – Т. 54. – № 4. –

С. 8–19.

12.Кротков, Е. В. О рассуждении как методе познания [Текст] / Е. В. Кротков // Вопросы философии. – 2013. – № 6. – С. 170–180.

13.Лебедев, С. А. Научная истина и её критерии [Текст] /С. А. Лебедев // Новое в психолого-педагогических исследованиях. – 2012. – № 4 (28). – 2012. – С. 7–22.

14.Лебедев, С. А. О двояком понимании категорий объект и субъект научного познания [Текст] / С. А. Лебедев // Журнал философских исследований. – Т. 5. – № 1. – С. 3–9.

15.Лебедев, С. А. Чувственное познание в науке [Текст] / С. А. Лебедев, А. А. Минаков // Гуманитарный вестник. – 2023. – № 4 (102).

16.Лебедев, С. А. Конструктивистская концепция чувственного познания [Текст] / С. А. Лебедев, А. А. Назаров // Журнал философских исследований. – 2022. – Т. 8. – № 1. – С. 3–11.

17.Левин, Г. Д. Проблема трансформации эмпирического знания в теоретическое [Текст] / Г. Д. Левин // Вопросы философии. – 2018. ‒ № 8. –

С. 86–95.

18.Лекторский, В. А. О проблеме знания [Текст] / В. А. Лекторский // Эпистемология и философия науки. – 2009. – № 3. – С. 74–76.

19.Лекторский, В. А. Субъект. Объект. Познание [Текст] / В. А. Лекторский. – Москва: Наука, 1980. – 358 с.

20. Лекторский, В. А. Теория познания (гносеология, эпистемология) [Текст] / В. А. Лекторский // Вопросы философии. – 1999. – № 8. –

С. 72–80.

21.Лысенко, В. Г. Чувственное и рациональное познание: Индия и Запад (принципы сравнительного анализа) [Текст] / В. Г. Лысенко // Философский журнал. – 2010. – № 2 (5). – С. 5–16.

22.Мамардашвили, М. К. Классический и неклассический идеалы рациональности [Текст] / М. К. Мамардашвили. – Москва: Лабиринт,

1994. – 90 с.

23.Мамардашвили, М. К. Стрела познания. Набросок естественноисторической гносеологии [Текст] / М. К. Мамардашвили. – Москва: Школа «Языки русской культуры», 1997. – 304 c.

32

Список литературы

24.Маритен, Ж. О. О человеческом знании [Текст] / Ж. О. Маритен // Вопросы философии. – 1997. – № 5. – С. 106–117.

25. Микешина, Л. А. Философия познания: диалог и синтез подходов [Текст] / Л. А. Микешина // Вопросы философии. – 2001. – № 4. –

С. 70–83.

26.Научные и вненаучные формы мышления: Сб. науч. статей [Текст]; отв. ред. И. Т. Касавин, В. Н. Порус. – Москва: Рос. Акад. наук, Ин-т философии, Центр по изучению немецкой философии и социологии, 1996. –

335 с.

27.Никифоров, А. Л. Анализ понятия «знание»: подходы и проблемы [Текст] / А. Л. Никифоров // Эпистемология и философия науки. –

2009. – № 3. – С. 61–73.

28.Никифоров, А. Л. Революция в теории познания [Текст] / А. Л. Никифоров // Общественные науки и современность. – 1995. – № 4. – С. 113–117.

29.Гусев, С.С. Онтология и теория познания в 2 т. Том 2. Основы теории познания [Текст]: учебник для вузов/ С. С. Гусев [и др.]; под общ. ред. Б. И. Липского. – 2-е изд., испр. и доп. – Москва: Юрайт, 2020. – 313 с.

30.Порус, В. Н. Рациональность. Наука. Культура [Текст] / В. Н. Порус – Москва: Ун-т РАО, 2002. – 352 c.

31.Рассел, Б. Человеческое познание: его сфера и границы [Текст]: статьи / Б. Рассел / Пер. с англ. Н. В. Воробьева. – Москва: ТЕРРА. – Кн. клуб «Республика», 2000 – 464 с.

32.Розин, В. М. Мышление в контексте современности (От «машин мышления» к «мысли-событию», «мысли-встрече») [Текст] / В. М. Розин // Общественные науки и современность. – 2001. – № 5. – С. 132–142.

33.Садовничий, В. А. Знание и мудрость в глобализирующемся мире [Текст] / В. А. Садовничий // Вопросы философии. – 2006. – № 2. –

С. 3–16.

34.Удалова, Л. В. Улучшение когнитивных способностей человека – этические противоречия [Текст] / Л. В. Удалова // Вестник Тверского государственного технического университета. Серия: Науки об обществе и гуманитарные науки. – 2023. – № 4 (35). – С. 34–37.

35.Филатов, В. П. Проблемы познания в работах Карла Маркса [Текст] / В. П. Филатов // Эпистемология и философия науки. – Т. 55. – № 3. – 2018. – С. 8–24.

33

Раздел 1. Познание, его возможности и границы

36.Хазиев, В. С. Философское понимание истины [Текст] / В. С. Хазиев // Философские науки. – 1991. – № 9. – С. 54–60.

37. Швырев, В. С. Рациональность как ценность культуры [Текст] / В. С. Швырев // Вопросы философии. – 1992. – № 6. – С. 91–105.

34

Раздел 2. Специфика познания в информационную эпоху

эти тривиальные для нас знания обязательным элементом общеобразовательной подготовки, и сразу становится понятно, какой прогресс сделала наука с момента своего возникновения и насколько она облегчила наше существование в мире. И уж конечно, стоит задуматься о том, что вообще означает столь широко и часто употребляемое слово «наука», которым мы называем то, что в значительной мере помогает человеку жить.

Не стоит никого убеждать в том, что с помощью науки человек познает. С момента своего существования Homo sapiens активно познавал мир, пытаясь проникнуть в сущность грозы и разливов рек, учась добывать огонь и присматриваясь к повадкам диких зверей, осваивая гончарное ремесло и акклиматизируя злаки. Науки тогда еще не было, но познавательная деятельность (т.е. деятельность по получению, хранению, переработке

исистематизации конкретно-чувственных и понятийных образов) была, сформировавшись задолго до того момента, когда появились первые зачатки научного знания. Стремление к познанию пронизывает и все без исключения вненаучные формы духовной жизни – философию, религию, мораль, искусство и др. (не случайно их нередко называют духовным освоением мира). К примеру, мораль отражает наши знания о должном поведении индивида в отношениях с себе подобными, о справедливости, о добре

изле, которые невозможно получить без познания общественной реальности. Всё это говорит о том, что понятие «познание» гораздо шире понятия «наука». Наука представляет собой некоторую кристаллизацию познавательной деятельности, поскольку познание мира и человека является её основой, её сущностью и целью. Это и отличает её от других способов духовного освоения действительности, поскольку в них – будь то религия или искусство – познавательная компонента является лишь одним из элементов деятельности. К примеру, искусство предполагает не только познание, но еще и эмоционально-образное выражение, и здесь можно очень долго спорить о том, какой из этих элементов важнее. Концентрация познавательной деятельности в форме науки позволяет изучать на примере последней характерные особенности и специфические черты человеческого познания вообще.

Спонятием науки теснейшим образом связано и еще одно важнейшее понятие – «научная рациональность». В широком понимании научная рациональность означает желание человека следовать исключительно

36

2.1. Наука как особая сфера познавательной деятельности и ее отличия от других…

доводам рассудка и разума, исключая привычные взгляды и представления, «общественное мнение», традиции, эмоции, страсти, личные симпатии при решении вопросов, имеющих познавательное значение. Например, «научная рациональность», понимаемая так широко, требует от учёного, стремящегося объяснить происхождение человека или дальнейшую эволюцию космоса, руководствоваться не человеческим эгоизмом, который настойчиво толкает нас к мысли о том, что именно человек является «вершиной творения», но разумом, призывающим вспомнить о многообразии мира, причинности и целесообразности и т.п. Именно в таком смысле мы используем это словосочетание, когда говорим: «какой рациональный человек», что значит, «человек разума», по-хорошему бесстрастный и стремящийся к истине во всем человек. В более узком смысле научная рациональность совпадает с наукой. Именно таким образом мы и будем употреблять это понятие в дальнейшем.

Чтобы понять, что же такое наука или научная рациональность в узком смысле, следует вернуться на несколько веков в прошлое и проследить, когда и где она зародилась, какие знания включала в себя, как понимали ее прошлые поколения. В основе всяких представлений о науке лежит основной вопрос – как, каким образом, она получает свои выводы: являются ли они чистым произведением разума, получаются ли посредством чувственного опыта, соединяют ли в себе то и другое. Первые научные знания, своеобразные зачатки науки, существовали уже в древних цивилизациях – Древнем Египте, Древней Месопотамии, Древнем Китае, Древней Индии. Но в том виде, в каком мы сегодня знаем науку, как отдельный, особый способ духовно-практической деятельности по освоению мира, не зависимый от чего-либо ещё – мифологии, магии, искусства, философии – наука зародилась в Древней Греции. В VII–VI вв. до н.э. ее отдельные отрасли – математика, физика, метеорология, антропология, психология и др. – входили наряду с философией в состав единого «протознания», включавшего в то время в себя абсолютно весь комплекс человеческих знаний о мире. И только с эллинистического периода возможно говорить о существовании относительно самостоятельных научных дисциплин, которые постепенно выделились из «протознания». Сегодня мы прекрасно помним имена великих древнегреческих ученых – Евклида, Архимеда Сиракузского, Аристарха Самосского, Гиппарха, Дикеарха. Однако далеко не сразу нам

37

Раздел 2. Специфика познания в информационную эпоху

удается вспомнить, что именно Архимед первым определил отношение окружности к диаметру, построив на его основе стереометрию круглых тел, что терминологией и методами доказательств «Начал» Евклида пользуется математика и сегодня, что Аристарх Самосский задолго до Коперника сделал заключение о вращении Земли вокруг Солнца, что Гиппарх посредством наблюдения за фазами луны и солнечными затмениями вычислил расстояние от Земли до Солнца и Луны, а Дикеарх был автором первого научного сочинения по географии. В античности складываются и первые представления о науке вообще. Здесь формируется так называемый дедук-

тивистский подход (от лат. deductio – выведение) к науке, являющийся исторически первым этапом в эволюции взглядов на неё. При таком понимании наука представлялась строго дедуктивной системой, где знание получалось путём правильного логического вывода следствий из общих посылок, которые были получены внеопытным путём, найдены разумом после его специальной подготовки. Таким образом, источником истинного познания и критерием его истинности считался разум учёного, способный усмотреть достоверную истину, а основным методом познания признавались правила дедуктивной логики. Такое отношение к науке, как к дедуктивно упорядоченной системе, нашло своё полное выражение в «Началах геометрии» Евклида. Но, наверное, более знаком всем, изучавшим историю философии, пример французского философа Рене Декарта (1596–1650), также являвшегося выразителем подобного взгляда на научную рациональность. Этот философ и ученый довел до абсолюта дедуктивистский подход к науке, став родоначальинком философского направление рационализма (от лат. ratio – разум). Основоположением всякого истинного знания Декарт считал непосредственную достоверность сознания. Человеческое сознание обладает определённым запасом врожденных истин (аксиом), которые интуитивно достоверны и несомненны и с которых вследствие их предельной несомненности следует начинать любое рассуждение. Из этих аксиом посредством логически правильной дедукции, по мнению Декарта, возможно получить достоверное знание, используя при этом разработанный им метод, согласно которому следует:

‒ во-первых, допускать в качестве истинных положений только те, которые представляются ясными и отчетливыми, не вызывая никаких сомнений;

38

2.1.Наука как особая сфера познавательной деятельности и ее отличия от других…

‒во-вторых, расчленять любую сложную проблему на ее составляющие;

‒в-третьих, методически переходить от известного и доказанного к неизвестному и недоказанному;

‒в-четвертых, не допускать пропусков и пробелов в логической цепи рассуждения.

Только разум можно считать истоком всякого истинного знания, ибо чувства и основанный на них опыт обманчивы: так обманывает нас глаз, заставляющий поверить, будто стоящий в стакане воды карандаш изломан.

Интересно, что сам Декарт был не только философом, но и математиком, физиком, физиологом, и в этих научных дисциплинах ему удалось сделать немало важных открытий. Именно он заложил основы аналитической геометрии, дал понятия переменной величины и функции, ввел многие алгебраические обозначения, понятие величины импульса, представление о рефлексе (так называемая «дуга Декарта»). В космогонии Декарт стал автором теории, объясняющей происхождение и движение небесных тел вихревым движением частиц материи («вихри Декарта»). Последователями Декарта были Б. Спиноза, Н. Мальбранш, Г. Лейбниц. Готфриду Вильгельму Лейбницу (1646–1716), например, удалось предвосхитить принципы современной математической логики и стать одним из создателей дифференциального и интегрального исчислений. Так что, можно с уверенностью сказать, что дедуктивный подход к научной рациональности до определенного момента был чрезвычайно плодотворным.

Однако в XVI–XVII вв. произошло окончательное формирование научных отраслей, а в XVII–XVIII вв. стали зарождаться экспериментальные науки. Развитие науки чрезвычайно ускорилось. Достаточно сказать, что с XVII в. объем научной деятельности, включающий число научных открытий, количество занятых в сфере научной деятельности людей, объем научной информации и т.п., удваивается каждые 10–15 лет. Понятно, что таких темпов развития науки не знала ни античность, ни Средневековье, ни даже Возрождение. Вот здесь-то и стало ясно, что опоры на один только разум, пусть даже самый гениальный, и на классическую логику недостаточно. Настала пора включить в научную рациональность опыт. Рационализм подвергся критике сторонников сенсуализма (от лат. sensus – чувство). При этом основным направлением удара

39

Раздел 2. Специфика познания в информационную эпоху

стало положение о врожденных идеях. Сенсуалисты, к которым принадлежали П. Гассенди, Т. Гоббс, Дж. Локк, П. Гольбах, К. Гельвеций, Д. Дидро, а также Дж. Беркли и Д. Юм, оспаривали этот тезис, заявляя, что «нет ничего в разуме, чего бы не было в чувствах». Разум чист до тех пор, пока его не заполнят опытные данные, переработкой которых он и должен заниматься. Но если нет несомненно истинных врожденных идей, если человеческий разум «чистая доска (tabula rasa)», на которую накладываются впечатления от окружающего мира, то с чего тогда следует начинать познание и что считать критерием истины? Попытка ответить на этот вопрос была предпринята в рамках индуктивистского подхода (от лат. Inductio –

наведение) к научной рациональности, в котором основным методом науки считается умозаключение от фактов к общей гипотезе. Основы такого понимания науки были заложены английским философом Фрэнсисом Бэконом (1561–1626) в трактате «Новый органон». Бэкон предложил реформу научного метода: очищение разума от заблуждений («идолов»), обращение к опыту и обработка его посредством индукции, основа которой – наблюдение и эксперимент. Таким образом, в этой модели научной рациональности определяющим критерием обоснованности научного знания выступает непосредственно связанный с человеческой чувственностью опыт, а функции разума и связанной с ним логики сводятся к установлению зависимости различных по степени общности выводов от фактов, полученных опытным путём. Однако уже Дэвид Юм (1711–1776) осознал, что выводы, полученные на основе индукции, не имеют доказательного значения. Иными словами, Юм утверждал, что наши знания, в том числе и эмпирическое естествознание, основываются на индукции, но причины наших чувственных «впечатлений» непостижимы, и наше опытное знание, следовательно, представляет собой нечто вроде «животной веры». Дальнейшие исследования индукции привели во второй половине XIX в. к научному заключению о недостаточной логической обоснованности индуктивного заключения. Эта проблема не имела удовлетворительного решения, хотя предпринимались попытки ввести в индуктивистскую модель вероятность.

Спустя столетие, в середине XX в., проблеме научной рациональности придали новую остроту работы Карла Поппера (1902–1994), философская концепция которого именуется критическим рационализмом. Во многом, следуя индуктивистскому методу, Поппер утверждал, что опытные данные

40