Уголовное право. Заведомо ложный донос. Учебное пособие для СПО

- представленный в суд чек из кафе для усиления доказательственной составляющей сообщения о якобы имевшей место клевете (факта нахождения П.

вопределенном кафе в определенное время) и другие.

6.Суд посчитал доказанной квалификацию действий подсудимых по признаку совершения инкриминируемых преступлений организованной группой: все преступления совершены устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения преступлений, между членами группы имелись устойчивые связи, организаторы — П. и З. тщательно готовили каждое преступление, подобрали и привлекли соучастников, распределяли роли между соучастниками, координировали и контролировали их действия для достижения преступного результата99.

Подача ложного доноса может являться необходимым элементом подготовки иного преступления. Типичный пример — ложный донос о краже застрахованном предмете с намерением в последующим получить страховую выплату. Гр. М. сбыл путем продажи другому лицу свой мобильный телефон, на который была оформлена страховка. Для получения в последующем незаконного страхового возмещения, М. принял решения о подаче заведомо ложного сообщения о краже телефона. Имитируя факт кражи, М. разрезал свою сумку, а затем обратился в отел полиции с заявлением о краже из сумки своего мобильного телефона, совершенной неизвестным лицом. При этом предъявил сумку, имевшую разрез острым предметом. За содеянное М. был привлечен к уголовной ответственности и осужден по ч. 3 ст. 306 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат осужденного отметил следующие:

- ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не указаны ни мотивы, ни цели М. при совершении заведомо ложного доноса в правоохранительные органы;

- содеянное М. следовало квалифицировать не по ч. 3 ст. 306 УК РФ, а по ч. 1 ст. 30, ст. 159.5 УК РФ, потому как, подавая ложное сообщение о краже телефона, М. реализовывал свой умысел на совершение мошенничества в сфере страхования;

- учитывая, что уголовная ответственность не наступает за приготовление к преступлению небольшой тяжести, в действиях М. отсутствует состав этого преступления (ч. 1 ст. 30, ст. 159.5 УК РФ);

- кроме того, совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 306 УК РФ, невозможно в отношении неизвестного лица.

99 См.: Приговор Люберецкого городского суда Московской области от 09.07.2019 в отношении П. и З. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 11.07.2024).

61

Апелляционный суд приговор суда первой инстанции оставил в силе, указав следующее:

-об умысле осужденного на совершение заведомо ложного доноса свидетельствует характер действий М., который явился в орган полиции и сообщил о якобы совершенном в отношении него преступлении, написал заявление о привлечении к уголовной ответственности лица, совершившего преступление, при этом был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ, заявление М. было принято сотрудником полиции и зарегистрировано в установленном законом порядке, а впоследствии на основании данного заявления было возбуждено уголовное дело;

-квалифицирующий признак «искусственное создание доказательств обвинения» также судом установлен верно, поскольку действиями М., который порезал рюкзак и предоставил его следователю, были созданы условия, на основании которых суд, прокурор, следователь устанавливает наличие обстоятельств, имеющих значение для дела;

-то обстоятельство, что заведомо ложный донос о преступлении осужденным сделан не в отношении конкретного лица, не влияет на правильность выводов суда о его виновности в инкриминируемом преступлении, поскольку ч. 3 ст. 306 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного признака совершение заведомо ложного доноса в отношении конкретного лица100.

Как правило, действия, выразившиеся в искусственном создании доказательств обвинения, совершаются до подачи заведомо ложного доноса. Так, гр. Б., испытывая испытывал неприязнь к потерпевшему Н., с целью привлечения его к уголовной ответственности, решил подбросить в его машину наркотики и патроны к нарезному огнестрельному оружию с целью. Для реализации плана привлек гр. Г., которая тайно указанные предметы тайно подложила в автомашину Н. Затем по анонимному звонку Б., правоохранительные органы задержали автомашину и изъяли подложенные предметы. Б осужден по ч. 3 ст. 306 УК РФ. В данном случае ни Б., ни Г. предварительно не предупреждались об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ101.

Проанализируем одно показательное решение суда по уголовному делу.

В2017 г. в гор. Кимры Тверской области гражданин П. с неустановленным соучастником подбросил в квартиру пожилой ФИО1 — матери местного предпринимателя, с которым враждовал, наркотик амфетамин в особо крупном раз-

100См.: Апелляционное определение СК по уголовным делам Московского городского суда от 28.03.2018 по делу № 10-3365/2018. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 05.09.2024).

101См.: Приговор Каменского районного суда Ростовской области от 05.03.2013 по делу

№1-123/2013. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 14.07.2024).

62

мере, а также пистолет, магазин и глушитель к пистолету, патроны и взрывное устройство (гранату), а затем передал телефонное сообщение в местный отдел полиции о том, что в указанной квартире находится ноутбук, ранее похищенный неизвестным у одного из местных жителей. Цель сообщения состояла в том, что вместо ноутбука в квартире ФИО1 сотрудники полиции обнаружат подброшенные предметы. Подозрение падет на предпринимателя, который был прописан в квартире своей матери, и его привлекут к уголовной ответственности.

Реагируя на поступившую информацию, оперуполномоченный уголовного розыска составил рапорт, в котором содержалось предположение о том, что в квартире ФИО1 может находиться ноутбук, похищенный у гр-на В. На основании рапорта 05.09.2017 следователь, в производстве которого находилось уголовное дело о хищении ноутбука, вынес постановление о производстве обыска. Ссылаясь на неотложность, решил проводить его без судебного решения. Сотрудники полиции, которым было поручено проведение обыска в квартире ФИО1, ноутбук не нашли, но обнаружили и изъяли все предметы, о которых сообщил П. Обыск, длился не более 30 минут.

Впоследующем П. был разоблачен и осужден к 11 годам лишения свободы по ч. 3 ст. 306 УК РФ, ч. 1 ст. 139 «Нарушение неприкосновенности жилища», а также за незаконный оборот наркотиков и оружия.

Вапелляционной жалобе защитника осужденного ставились следующие вопросы.

Приговор в отношении П. основан на недопустимых доказательствах, поскольку суд необоснованно не исключил из числа вещественных доказательств наркотики и оружие, изъятые при обыске у ФИО1, так как постановлением Кимрского городского суда Тверской области от 25.10.2017 данный обыск признан незаконным. Это судебное решение является обязательным для всех субъектов правоприменения на всей территории РФ, в том числе, для органов следствия и суда. Тем более, что в отношении двух полицейских, проводивших незаконный обыск, Следственным комитетом РФ было возбуждено уголовное дело по ст. 286 УК РФ. При таких обстоятельствах, по мнению защитника, все предметы, изъятые в ходе обыска 05.09.2017 по месту проживания ФИО1, являются недопустимыми доказательствами и не могут быть положены в основу приговора.

Внарушение п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 «О судебном приговоре» суд не конкретизировал действия П., совершенные в составе группы лиц по предварительному сговору, без указания

63

конкретно совершенного им, какой именно предмет перенесен им в квартиру ФИО1, когда достигнут этот сговор.

Существенным нарушением норм материального права является описание действий П., квалифицированных судом как заведомо ложный донос, что не соответствует диспозиции ст. 306 УК РФ, так как П. вменяется в вину не сообщение о совершении какого-либо преступления ФИО1 (матерью предпринимателя В.), а передача информации о нахождении предметов, похищенных из квартиры ФИО6 (ноутбука, золота).

В приговоре не приведено доказательств того, что именно П. сообщил информации, как в отношении имущества ФИО6, так и в отношении ФИО1, не указан источник осведомленности П. о краже в квартире ФИО6.

Апелляционный суд подтвердил, что судом первой инстанции верно установлено, что между подсудимым П. и потерпевшим В. имел место острый конфликт, что с достоверностью подтверждают наличие у П. мотива на совершение заведомо ложного доноса и искусственное создание доказательств обвинения.

Действительно, постановлением Кимрского городского суда Тверской области от 25.10.2017 признано незаконным производство обыска в квартире ФИО1, поскольку не установлены обстоятельства, не терпящие отлагательства, позволяющие провести обыск в жилище без судебного решения. В соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Однако сам факт изъятия в установленном уголовно-процессуальным законом порядке уполномоченным на то должностным лицом при обыске 05.09.2017 наркотиков и оружия не вызывает сомнения в достоверности. Кроме того, по факту незаконной организации и проведению обыска в указанной квартире в жилище ФИО1, чем существенно нарушены ее законные интересы и конституционное право на неприкосновенность жилища, возбуждено и расследуется уголовное дело по ч. 1 ст. 286 УК РФ. При этом, обстоятельства совершенных в отношении ФИО1 преступлений и лицо, их совершившее, были установлены в ходе предварительного расследования по уголовному делу.

Суд первой инстанции обосновано и верно признал, что обыском, проведенным в квартире ФИО1 в рамках расследуемого уголовного дела, признанным судом незаконным, права П. не затронуты и не нарушены. А потому признание незаконным обыска не должно приводить к произвольному исключению изъятых предметов, как вещественных доказательств по делу о заведомо ложном доносе. Иное является нарушением принципа справедливости правосудия.

64

Достоверно установлено, что наркотики и оружие подброшены в квартиру ФИО1 для искусственного создания доказательств, с целью последующего обвинения В. в совершении преступлений.

На основе проверки и оценки всех имеющихся доказательств в их совокупности, суд первой инстанции обосновано и верно признал, что преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 306 УК РФ, и другие инкриминируемые преступления, совершены П. в группе лиц по предварительному сговору. Об этом свидетельствует совместность и согласованность действий П. и неустановленного лица, направленных на достижение единой цели, распределение ролей между соучастниками, что усматривается из их действий при совершении преступлений, показывая, что сговор между П. и неустановленным лицом состоялся до начала выполнения объективной стороны преступлений.

Фактические обстоятельства преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 306 УК РФ, охватывались умыслом П. В частности то, что на основании предоставленной им и неустановленным лицом информации сотрудниками полиции будет проведен обыск, в ходе которого запрещенные предметы, будут обнаружены, а в результате В. будет обвинен в совершении особо тяжкого преступления.

Неустановленное лицо именно по указанию П. сообщило сотруднику полиции ФИО7 о возможном нахождении в квартире ФИО1 предметов, похищенных у ФИО6, в рамках их совместного умысла на заведомо ложный донос. Причем такое сообщение суд первой инстанции правильно расценил как намеренное, заранее спланированное действие, с целью придания законности действиям сотрудников полиции, дающее последним основания оказаться в квартире ФИО1 и позволяющее получить и зафиксировать (путем проведения обыска) заведомо ложную информацию о совершении ФИО1 особо тяжкого преступления; при этом П. и неустановленным лицом были заранее искусственно созданы доказательства обвинения.

Апелляционный суд признал приговор суда первой инстанции в отношении осужденного П. законным, обоснованным, справедливым и не подлежащим отмене или изменению102.

Верховный суд решения нижестоящих судов в части осуждения П. по ч. 3 ст. 306 УК РФ признал законным и обоснованным103.

Указанные судебные решения, подтвержденные высшей судебной инстанцией, а также иные решения, проанализированные в данной работе, позво-

102См.: Апелляционное постановление Тверского областного суда от 03.07.2019. Дело № 221139/2019. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 10.07.2024).

103См.: Кассационное определение Судебной коллегии Верховного суда РФ от 03.06.2021. Дело № 55 УД21-1. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 15.10.2024).

65

ляют сформулировать несколько важных обстоятельств, касающихся квалификации заведомо ложного доноса:

-способы доведения заведомо ложной информации о совершенном лицом преступлении (преступлениях) не имеют юридического значения и могут быть различными;

-главное, чтобы, с содержательной стороны, из ложного сообщения было ясно — о каком именно преступлении идет речь и какое лицо его совершило;

-при наличии прямого умысла на совершение заведомо ложного доноса не требуется, чтобы в своем сообщении виновный ставил вопросы: о регистрации сообщения в правоохранительном органе, о необходимости его проверки, о возбуждении уголовного дела, о привлечении конкретного лица к уголовной ответственности;

-при ложном сообщении по телефону или по иным средствам связи отсутствие предупреждения субъекта ложного доноса об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ не влияет на квалификацию содеянного;

-ложное сообщение, направленное с целью привлечения к уголовной ответственности конкретного лица, может иметь завуалированный характер. В частности, оно может содержать косвенные признаки, которые, по мнению лжедоносчика, с неизбежностью либо с большой долей вероятности приведут к привлечению к уголовной ответственности ложно обвиненного;

-не имеет принципиального значение то, что не было установлено откуда именно получил субъект доноса отдельные сведения, отраженные в переданном им ложном сообщении, если будет достоверно установлено, что он заведомо знал о том, что сообщаемая им информация о преступлении или лице, его совершившем, является ложной;

-в некоторых случаях для подтверждения совершения заведомо ложного доноса могут использоваться доказательства, собранные с нарушениями уго- ловно-процессуального закона, если такие нарушения сами по себе не затрагивали права и законные интересы субъекта доноса;

-по сути, искусственное создание доказательств обвинения ни что иное, как создание условий, на основании которых суд, прокурор, следователь устанавливает наличие обстоятельств, имеющих значение для дела;

-квалифицирующий признак ч. 3 ст. 306 УК РФ может применяться и в случае совершения заведомо ложного доноса, не связанного с обвинением в преступлении конкретного лица.

66

2.2. КРИТЕРИИ ОТГРАНИЧЕНИЯ ЗАВЕДОМО ЛОЖНОГО ДОНОСА ОТ ОДНОРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Рассматриваемое в работе преступление имеет общие признаки с рядом родственных преступных деяний, в основном, предусмотренных в главе «Преступления против правосудия». В уголовно-правовой литературе и судебной практике, в целом, выработаны разграничительные критерии заведомо ложных доносов от большинства смежных преступлений, тогда как по вопросам совокупности ложных доносов с иными преступления до сих пор высказываются различные мнения.

Прежде всего, заведомо ложный донос в отношении конкретного лица следует разграничивать с преступлением, предусмотренным ст. 128.1 УК РФ — клеветой, то есть распространением заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Осложняет такое разграничение то, что квалифицированные составы этого преступления определяют ответственность за клевету, содержащуюся в публичном выступлении, публично демонстрирующая произведении или средствах массовой информации (ч. 2), соединенную с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера (ч. 3) либо с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 4).

Отличать эти преступления следует по непосредственному объекту посягательства, содержанию сообщаемых сведений, характеру совершаемых действий, целям преступления и иным признакам.

Непосредственным объектом клеветы является честь, достоинство и репутация личности. При заведомо ложном доносе о совершении преступления конкретным лицом указанные ценности составляют дополнительный непосредственный объект преступления, тогда как основным непосредственным объектом является нормальная, исполняемая в строгом соответствии с законом, деятельность органов, осуществляющих предварительное расследование и рассмотрение дел в суде.

В связи с этим не потеряло своей актуальности разъяснение отличий рассматриваемых преступлений, данное Верховным Судом РСФСР: «Клевета, соединенная с обвинением в совершении преступления, отличается от заведомо ложного доноса тем, что при заведомо ложном доносе умысел лица направлен на привлечение потерпевшего к уголовной ответственности, а при клевете — на унижение его чести и достоинства. В связи с этим при заведомо ложном доносе

67

сведения о якобы совершенном потерпевшим преступлении сообщаются, как правило, органам, правомочным возбудить уголовное преследование»104.

Содержание распространяемых ложных сведений, при совершении преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, составляет информация о совершенном (совершаемом) преступлении либо лице, его совершившем. Тогда как предметом клеветы являются ложные сведения, позорящие потерпевшего — о любых правонарушениях или аморальных поступках.

Доноситель в конечном счете адресует заведомо ложные сведения о преступлении органам, имеющим право возбудить уголовное дело. При клевете такие сведения сообщаются устно или письменно, через средства массовой информации, интернет любым иным государственным органам, общественным организациям, должностным лицам, отдельным гражданам.

Сведения, изложенные в ложном доносе, могут и не указывать на конкретное лицо, якобы совершившее преступление (ч. 1 ст. 306 УК РФ). Клеветнические измышления всегда распространяются в отношении конкретного лица.

Условием наступления уголовной ответственности по ст. 128.1 УК РФ является доведение клеветнических сведений хотя бы до одного человека, не являющегося потерпевшим от этого преступления.

Указанные критерии разграничения преступлений значимы, но доминирующими разграничительными критериями являются признаки субъективной стороны данных преступлений.

Целевым назначением заведомо ложного доноса в отношении конкретного лица является привлечение его к уголовной ответственности, тогда как у клеветника цели иные.

Уголовные дела о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 128 УК РФ, считаются уголовными делами частного обвинения, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего и его законного представителя (за некоторыми исключениями) и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Уголовные дела о преступлении, предусмотренном ст. 306 УК РФ, относятся к делам публичного обвинения.

Имеет определенное сходство с рассматриваемым преступлением заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК РФ). По сути оно представляет собой разновидность заведомо ложного доноса о преступлении. В данном случае нормы, предусмотренные статьями 306 и 207 УК РФ, соотносят-

104 Подпункт «в» п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.09.1979 № 4 (ред. от 25.10.1996) «О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР» (утратило силу) // СПС «КонсультантПлюс».

68

ся как общая и специальная. В соответствии с ч. 3 ст. 17 УК РФ уголовная ответственность наступает по специальной норме.

Отличия этих преступлений определяются по их объективным и субъективным признакам.

Так, основным непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 207 УК РФ, является общественный порядок. С объективной стороны это преступление выражается в заведомо ложном сообщении только о готовящемся акте терроризма (за заведомо ложное сообщение о якобы совершенном акте терроризма не исключена ответственность по ст. 306 УК). Тогда как заведомо ложный донос может содержать информацию о любом преступлении: как оконченном, так и неоконченном.

Ложный донос в конечном итоге адресуется в органы, имеющие право возбудить уголовное дело. В то время как заведомо ложное сообщение об акте терроризма передается любому адресату (органам власти, местного самоуправления, должностным лицам, в различные организации, гражданам, чьи интересы затрагиваются и которые обязаны или вынуждены на них реагировать и т.д.). Тогда как публичное заведомо ложное сообщение о готовящемся акте терроризма, распространенное с целью реагирования органов, имеющих право возбудить уголовное дело, может повлечь ответственность по ст. 306 УК.

Состав заведомо ложного сообщения об акте терроризма предусматривает наличие мотива преступления — хулиганских побуждений. В составе заведомо ложного доноса признак мотива не предусмотрен. Если сообщение об акте терроризма в соответствующий орган сделано с иным, не хулиганским, мотивом, содеянное следует квалифицировать по ст. 306 УК РФ.

Для иллюстрации сказанного сошлемся на упомянутое ранее решение суда по делу гр. С., осужденной по ч. 2 ст. 306 УК РФ за то, что в 2018 г. она позвонила в службу спасения по номеру 112, а затем в полицию с сообщением, что ее близкий знакомый гр. К. готовит в определенном месте города террористический акт.

В апелляционной жалобе адвокат в защиту интересов осужденной С. посчитал правильным вывод суда, что умысел С. на причинение телефонным сообщением вреда общественной безопасности отсутствует, в связи с чем ее действия не подлежат квалификации по ч. 1 ст. 207 УК РФ. Вместе с тем полагает, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие у С. умысла на причинение вреда и институтам государственной власти, в частности интересам правосудия. С. звонила в службу спасения по номеру 112, оператор которой, выслушав ее, по своему усмотрению переключил на пульт по-

69

лиции. Накануне она рассталось с К. и у нее был стресс, поэтому не могла пояснить куда и зачем звонила. Считая, что К. на территории РФ находится незаконно, она позвонила в службу спасения, поскольку хотела, чтобы его депортировали из страны. Таким образом, умысел С. был направлен на распространение сотруднику службы спасения заведомо ложных сведений о К. и причинение вреда личным интересам последнего. Доказательств того, что С. знала об обязанности правоохранительных органов проверить информацию по ее телефонному сообщению, исследованных в судебном заседании, материалы дела не содержат. Она не преследовала специальную цель — возбуждение уголовного дела и привлечение невиновного лица к уголовной ответственности. При таких обстоятельствах деяние С., по мнению адвоката, следует квалифицировать по ч. 5 ст. 128.1 УК РФ, то есть клевету, соединенную с обвинением лица в совершении особо тяжкого преступления.

Апелляционная инстанция не удовлетворила заявленное ходатайство по следующим основаниям.

С. осуществила телефонный звонок по номеру «112» и сообщила, что якобы К. готовит в центре города террористический акт, действовала не из хулиганских побуждений, из личных неприязненных отношений с К., желая таким образом отомстить ему за отказ в дальнейшем общении, что и было установлено судом первой инстанции.

Из материалов дела следует, что С. понимала правовые последствия сообщенных ею заведомо ложных сведений. Так, установлено, что С., соединившись по телефону с оператором службы «112», попросила соединить с полицией, а после соединения сообщила в полицию о готовящемся террористическом акте, что опровергает доводы защиты о том, что С. не желала делать сообщение в полицию. Довод жалобы, что у С. отсутствовал умысел на причинение вреда интересам правосудия, опровергается содержанием сделанного ей сообщения. Оснований для квалификации действий С. по ст. 128.1 УК РФ не имеется105.

Если заведомо ложное сообщение об акте терроризма содержит ложные сведения о конкретном лице, якобы готовящегося его совершить, то в этом случае налицо идеальная совокупность преступлений, предусмотренных ст. 207 и

ч. 2 ст. 306 УК.

В случае заведомо ложного доноса о совершенном акте терроризма действия виновного следует квалифицировать по ст. 306 УК РФ.

105 См.: Апелляционное постановление Иркутского областного суда от 28.08.2019 по делу № 22-2481/2019. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 08.08.2024).

70