Уголовное право. Заведомо ложный донос. Учебное пособие для СПО

Совокупность отмеченных обстоятельств позволяет рассматривать официальное предупреждение об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ не только в качестве обязательного компонента процедуры принятия от лица заявления о преступлении, определенной уголовно-процессуальным законом, как процедуру весьма полезную и желательную в организационно-правовом, уго- ловно-правовом и криминалистическом, а также криминологическом аспектах.

Вто же время нельзя абсолютизировать значение этой процедуры и согласиться с имеющейся точкой зрения, согласно которой ответственность за заведомо ложный донос возможна лишь при условии официального предупреждения об уголовной ответственности за это преступление31. (Эту позицию поддержал и Верховный Суд РФ32.)

Если согласиться с этим мнением, то исключалась бы уголовная ответственность по ст. 306 УК РФ в отношении заявителей, подавших сообщение дистанционно, которых не представлялось возможным предупредить от ответственности по этой статье, а также авторов анонимных ложных сообщений о преступлении. Сошлемся на один из примеров судебной практики последних лет. 25.04.2018 гр-ка С. по телефону передала заведомо ложное сообщение в дежурную службу полиции о том, что гр. К. готовит в определенном месте города террористический акт. Приговором суда С., была осуждена, как полагаем обоснованно, по ч. 2 ст. 306 УК РФ.

Вапелляционной жалобе адвокат осужденной указал на то, что С. не предупреждалась об ответственности по ст. 306 УК РФ, что само по себе исключает наличие в ее деянии состава заведомо ложного доноса.

По этому поводу апелляционный суд констатировал, что этот довод не может быть признан состоятельным. Данный вопрос был предметом обсуждения суда первой инстанции и суд правильно отметил в приговоре, что предупреждение заявителя об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ не является обязательным признаком состава этого преступления33.

Таким образом, в настоящее время следственные органы и суды придерживаются позиции, согласно которой не имеет юридического значения то обстоятельства, что лицо, подавшее анонимный донос или же подавший донос от своего имени, но дистанционно, не предупреждалось об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ.

31См., например: Кульберг Я.М. Преступления против правосудия. М.: Госюриздат, 1962. С. 37; Юдушкин С.М. Ответственность за ложный донос // Советская юстиция. 1974. № 2. С. 12.

32См. п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2022 № 20.

33См.: Апелляционное постановление Иркутского областного суда от 28.08.2019 по делу

№22-2481/2019. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 05.09.2024).

21

Ложность сообщения о преступлении означает то, что оно не соответствует действительности, осуществлено с намеренным искажением истины, содержит обман. Иначе говоря, ложное сообщение предполагает указание на признаки преступления, на основании которых в конечном счете у соответствующих органов возникает обязанность осуществления уголовного преследования.

При этом речь идет о фактических обстоятельствах дела, касающихся события преступления, лиц, его совершивших. Неправильная, даже преднамеренно искаженная, юридическая оценка реально совершенных противоправных деяний исключает уголовную ответственность за заведомо ложный донос.

Сказанное касается и сообщений о преступлении, которое на самом деле в силу ч. 2 ст. 14 УК РФ является малозначительным, а также о начатом преступном деянии, от продолжения которого лицо добровольно отказалось (ст. 31 УК РФ). Полагаем, что таким же образом должен решаться вопрос и в том случае, когда подано сообщение о совершенном деянии, которое в силу какоголибо обстоятельства, указанного в главе 8 УК РФ, не является преступным.

Для привлечения лица по ст. 306 УК РФ не является препятствием то обстоятельство, что лицо, в отношении которого был сделан ложный донос о преступлении, фактически совершило иное преступление в отношении заявителя. Так, гр-н С. причинил телесные повреждения гр-ну К. Пострадавший, желая привлечь С. к уголовной ответственности по более тяжкой статье УК РФ, написал заявление в полицию о том, что С. не только причинил вред его здоровью, но и незаконно проник в его жилище, где открыто похитил сотовый телефон.

Проведенной органом дознания проверкой установлена заведомая ложность сообщения К. о хищении телефона и незаконном проникновении в жилище. За содеянное К. был привлечен к уголовной ответственности и осужден по ч. 2 ст. 306 УК РФ34.

Ознакомление с содержанием сообщения, его проверка, результаты рассмотрения ложного доноса (возбуждение или отказ в возбуждении уголовного дела), наступление общественно-опасных последствий вследствие поданного доноса (предъявление обвинения невиновному, его осуждение и др.) на квалификацию этого преступления не влияют, поскольку находятся за пределами состава преступления, но могут учитываться при назначении наказания лжедоносчику35. Так, в одном из своих определений Конституционный Суд РФ отме-

34 См.: Приговор Курского областного суда от 10.06.2013 по делу № 2-8-13. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 05.09.2024).

35 См.: Преступления против правосудия: толкование уголовного закона: коммент. ст. УК РФ: материалы судеб. практики: статистика / А.Н. Александров, Ю.И. Антонов, А.В. Галахова и др.; под ред. А.В. Галаховой; Рос. акад. правосудия. М.: Норма, 2005. С. 245.

22

тил, что не утрачивает своей общественной опасности заведомо ложный донос, не повлекший за собой возбуждение уголовного дела, когда по такому доносу было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела36.

Если донос не дойдет до адресата в силу объективных обстоятельств, то это деяние может квалифицироваться как покушение на преступление. Ответственность за приготовление к рассматриваемому преступлению наступает только при наличии квалифицирующего признака, предусмотренного ч. 3 ст. 306 УК РФ — заведомо ложном доносе о совершении преступления, соединенном с искусственным созданием доказательств обвинения, поскольку в соответствии ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовная ответственность предусмотрена лишь за приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлениям.

В литературе доминирует позиция, согласно которой оконченным донос может рассматриваться в случаях непосредственного поступления в органы, в компетенцию которых входит возбуждение уголовного дела37.

Эта позиция вызывает возражения. Перемещение заявления из одной государственной инстанции в другую — вопрос лишь времени, никак не связанный исполнением состава рассматриваемого преступления. Главное, установить, что умыслом виновного охватывалось то, что поданное адресату заявление государственный орган передаст по назначению и донос в итоге поступит в орган, который компетентен принять по поступившей информации процессуальное решение. Так, в упомянутом ранее решении по делу П., подавшего на имя Президента РФ заведомо ложный донос с обвинением Ш. в совершении преступления, апелляционная инстанция отметила, что доводы апелляционных жалоб о том, что проверка по заявлению П. в порядке ст. 144–145 УПК РФ не проводилась и процессуального решения по ней не принималось, не влияют на наличие или отсутствие в действиях Привезенцева состава преступления, предусмотренного статьей 306 УК РФ, поскольку заведомо ложный донос считается оконченным с момента принятия письменного сообщения о преступлении. Изучение и проверка этого заявления, а также принятие по нему решения находятся за рамками данного состава преступления и могут учитываться при определении степени тяжести преступления38.

Возможна квалификация заведомо ложного доноса по совокупности с другими преступлениями. Так, когда ложный донос связан с имитацией пре-

36См.: Определение Конституционного Суда РФ от 24.09.2012 № 1673-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гр-ки Новик Е.С. на нарушение ее конституционных прав положениями ст. 306 УК РФ и ст. 151 УПК РФ» // СПС «КонсультантПлюс».

37См., например: Горелик А.С., Лобанова Л.В. Указ. соч. С. 253.

23

ступления, устроенной лжедоносчиком в соучастии с другими лицами, и целью доноса является направить следствие по ложному пути, то возможна квалификация по совокупности. К примеру, кассир договорился со своими знакомыми, что они инсценируют разбойное нападение на кассу и изымут деньги, которые в последствии разделят с кассиром. После «нападения» кассир сообщил о происшедшем в правоохранительный орган, но преступники были разоблачены. В данном случае кассир должен быть привлечен к ответственность за участие в хищении и ложный донос39.

1.3.СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ СОСТАВА ЗАВЕДОМО ЛОЖНОГО ДОНОСА

Субъектом рассматриваемого преступления может являться вменяемое, физическое лицо, достигшее 16 лет.

Для квалификации рассматриваемого преступления не имеет значения то, что субъект сообщает ложную информацию от имени юридического лица. Так, осужденная по ч. 1 ст. 306 УК РФ гр-ка Н., не соглашаясь с приговором, в апелляционной жалобе указала, что заявление о совершении преступления она подала не в качестве частного лица, а как генеральный директор юридического лица — Общества с ограниченной ответственностью. Поскольку в Российской Федерации юридические лица уголовной ответственности не подлежат, она, как физическое лицо, не может рассматриваться субъектом заведомо ложного доноса, поданного от имени юридического лица в Следственный комитет РФ.

Апелляционная инстанция признала приговор первой инстанции правильным и основанным на исследованных в судебном заседании доказательствах, а указанные в апелляционной жалобе доводы осужденной несостоятельны. Субъектом заведомо ложного доноса может являться любое вменяемое физическое лицо, достигшее соответствующего возраста. Поскольку юридическое лицо не признается в российском уголовном праве субъектом преступления, Н, являвшаяся генеральным директором ООО и подавшая от имени этой организации заведомо ложный донос о совершенном преступлении, будучи предупрежденной об ответственности по ст. 306 УК РФ, обоснованно была привлечена к уголовной ответственности как физическое лицо40.

На протяжении многих лет остро дискуссионным остается вопрос о возможности привлечения по ст. 306 УК РФ лица, совершившего преступление, в

39См.: Горелик А.С., Лобанова Л.В. Указ. соч. С. 244.

40См.: Апелляционное постановление Тюменского областного суда от 17.10.2017. Дело

№22-2257/2017. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 03.09.2024).

24

том числе имеющего уголовно-процессуальный статус подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, а также осужденного.

Отправным моментом рассмотрения данной проблемы является вопрос об ответственности такого лица по ст. 307 УК РФ за заведомо ложные показания. Как известно, эта статья содержит исчерпывающий перечень субъектов, способных нести ответственность за предусмотренное статьей преступление, не включающий в себя подозреваемого, обвиняемого и подсудимого. Из этого обстоятельства вытекает, что эти лица не могут быть привлечены к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, данные ими в пределах фабулы предъявленного обвинения (в отношении преступления, в котором они подозреваются, за которое были осуждены). В том числе и за дачу ложных показаний о совершении преступления иным лицом, поскольку ст. 307 УК РФ не конкретизирует содержание ложных показаний. В теории уголовного права и практике его применения эта позиция признается общепризнанной и неоднократно была отражена в решениях высшей судебной инстанции41.

В ст. 306 УК РФ не содержится положений о том, что обвиняемый (подозреваемый) не может являться субъектом данного преступления, поскольку ка- кие-либо специальные признаки субъекта в ней не предусмотрены.

Традиционно судебная практика придерживалась позиции, согласно которой обвиняемый (подозреваемый) рассматривался в качестве субъекта заведомо ложного доноса лишь при условии, что такой донос не являлся способом самозащиты от предъявленного обвинения за совершенное преступление. Примечательно в этом отношении решение Верховного Суда РФ по делу Незнамова, во многом определившее последующую судебную практику.

Незнамов, имея уголовно-процессуальный статус подозреваемого, дал заведомо ложные показания о том, что совершенное им преступление исполнено якобы другим конкретным лицом. Отменив приговор суда первой инстанции об осуждении Незнамова по ч. 2 ст. 306 УК РФ и прекратив уголовное дело за отсутствием состава преступления, Верховный Суд пояснил, что «Заведомо ложные показания подозреваемого о совершении преступления другим лицом заведомо ложный донос не образуют, поскольку были даны с целью уклониться от уголовной ответственности и являлись способом защиты от обвинения»42.

41 См., например: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу К. от 12.05.1962 // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1962. № 8. С. 10.

42 См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за второе полугодие 1997 г. (по уголовным делам). Определение № 1-Д97-16 по делу Незнамова (утв. постановлением президиума Верховного Суда РФ от 14.01.1998) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 4. С. 15.

25

В научной литературе и в следственно-судебной практике указанная позиция доминирует. Ее сторонники отмечают, что достаточным критерием отграничения преступного оговора от непреступного является его цель — самозащита. Ложное заявление, в котором обвиняемый утверждает, что преступление совершило другое лицо, или принижает свою роль в совершении преступления за счет соучастников, — допустимый метод защиты43. Предлагалось даже определять «право на ложь» в качестве одного из обязательных элементов права на защиту в широком смысле этого понятия и законодательно закрепить за обвиняемым (подозреваемым, подсудимым) право на сообщение любых ложных сведений, если это является способом его защиты44.

Вместе с тем практика последовательно шла по пути привлечения указанных лиц по ст. 306 УК РФ в тех случаях, когда заведомо ложный донос о преступлении либо лице, его совершившем, был сделан не в связи с самозащитой от уголовного преследования, когда содержание ложной информации выходило за пределы предмета доказывания преступления и не имело отношения к расследуемому в отношении него делу.

Так, привлеченный к уголовной ответственности за совершение автотранспортного преступления гр-н С., из мести должностным лицам, расследующим его уголовное дело, за неблагоприятный для него исход следствия подал заведомо ложное заявление о том, что следователи К. и Т. подвергли его избиению, повлекшему причинение вреда здоровью. Создавая видимость достоверности ложного доноса, С. обратился в медицинское учреждение с жалобами на головную боль.

За указанные действия С. был осужден по 2 ст. 180 УК РСФСР (ч. 2 ст. 306 УК РФ) за заведомо ложный донос о совершении преступления, соединенный с обвинением в тяжком преступлении.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР приговор в отношении С. отменила за отсутствием в его действиях состава преступления, расценив действия С. как метод защиты от предъявленного ему обвинения.

В свою очередь Президиум Верховного Суда РСФСР 11.04.1990 отменил определение Судебной коллегии и признал, что данные действия С. образуют состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 180 УК РСФСР.

По этому поводу Президиум дал разъяснение, согласно которому обвиняемый несет ответственность на общих основаниях за заведомо ложный донос о

43См., например: Фаргиев И. Заведомо ложный донос (актуальные вопросы судебной практики) // Уголовное право. 2007. № 5. С. 64.

44См.: Куссмауль Р. Право на ложь и право на молчание как элементы права на защиту // Российская юстиция. 2003. № 2. С. 33–35.

26

совершении преступления лицами, ведущими расследование по его делу45. Таким образом, в данном случае Президиум не усмотрел в действиях С. способа самозащиты от предъявленного обвинения, отметив, что донос подан на следователя из мести.

А вот противоположный пример. Гр-н Б. обвинялся в том, что, являясь подозреваемым по уголовному делу, возбужденному по факту кражи, дал письменное объяснение следователю прокуратуры, в котором с целью введения в заблуждение правоохранительных органов, указал заведомо ложные сведения о том, что в помещении ОВД сотрудник милиции Е., превышая свои должностные полномочия, нанес ему несколько ударов монтировкой по телу, принудив подать явку с повинной о совершении кражи, которую он на самом деле не совершал, тем самым обвинив Е. в совершении тяжкого преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК. Клинцовским городским судом Брянской области Б. был осужден по ч. 2 ст. 306 УК РФ.

Рассмотрев дело в порядке надзора, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор, все последующие решения вышестоящих судов и прекратила уголовное дело в отношении Б. за отсутствием в его действиях состава преступления. По мнению Верховного Суда РФ, «сведения о применении к нему недозволенных методов ведения следствия, сообщенные Б. в ходе его допроса в качестве подозреваемого и при даче объяснений работнику прокуратуры, как способ защиты от обвинения, не являются заведомо ложным доносом»46.

Имеется обширная практика привлечения к ответственности по ст. 306 УК РФ лиц, совершивших преступления лица, которые подавали ложный донос до возбуждения уголовного дела с целью сокрытия своего преступления. Так, Б. совершил насильственный грабеж, открыто похитив у гр-ки А. золотые украшения и сотовый телефон. Похищенный телефон сдал в ломбард. Имея намерение скрыть этот факт и желая уйти от уголовной ответственности за совершенное преступление, Б. обратился в органы внутренних дел с заявлением о том, что неизвестные грабители похитили у него паспорт на его имя и денежные средства. Будучи предупрежденным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, в своем объяснении по обстоятельствам, изложенном

45 Постановление Президиума Верховного Суда СССР от 11.04.1990 по делу С. // Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 8. С. 17. При этом в редакционном материале «Вестника Верховного Суда СССР» к публикации указанного было разъяснено: «В том случае, когда обвиняемый дает заведомо ложные показания, касающиеся других лиц, заявляя, например, что преступление совершил не он, и указывает на другое лицо как на преступника или принижает свою роль в совершении преступления за счет соучастников, его действия следует рассматривать как допустимый метод защиты».

46Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 07.06.2010

№83-Д10-2 // СПС «КонсультантПлюс».

27

вподанном заявлении, указал, что он не совершал грабеж гр-ки А, не сдавал телефон в ломбард. На момент совершения указанного преступления паспорт на его имя у него отсутствовал, поскольку был похищен неизвестным лицом.

Входе следствия по факту грабежа гр-ки А. обстоятельства открытого хищения у Б. неизвестными лицами паспорта на его имя и денежных средств не нашли своего подтверждения.

Приговором суда Б. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 161, ч. 1 ст. 306 УК47. Судя по тексту приговора, в данном случае ложный донос являлся превентивным способом защиты привлечения к уголовной ответственности в будущем.

Вданном случае возможность привлечения к ответственности по ст. 306 УК РФ обусловлена тем, что в отношении Б. момент подачи ложного заявления уголовное дело по факту совершенного им грабежа еще не возбуждалось, и он еще не имел процессуального статуса, подозреваемого (обвиняемого).

Таким образом, в ряде случаев наличие (отсутствие) состава преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, суды прямо связывают с процессуальным статусом лица, подавшего ложный донос. Еще пример. Действия К., совершившего заведомо ложный донос, не были признаны судом способом самозащиты со ссылкой на то, что момент обращения с заявлением в МВД Республики Мордовия К. не являлся ни подозреваемым, ни обвиняемым по делу48.

Согласимся с автором статьи, из которой заимствован этот пример, что в данной ситуации суду правильнее было бы мотивировать свое решение тем, что

вотношении К. не предпринималось никаких мер, затрагивающих его права и свободы, и не проводилось никаких процессуальных действий, в связи с чем совершенный им ложный донос не является способом защиты.

Сторонники установления ответственности за рассматриваемое преступление в зависимости от факта возбуждения уголовного дела имеются и в научной среде. Так, они предлагают оценивать по ст. 306 УК РФ все случаи оговора невиновного лицом, совершившим какое-либо преступление, сделанного до начала уголовного преследования за такое преступление. Если оговор невиновного обвиняемый (подозреваемый) совершил в рамках уже начавшегося уголовного процесса, то он не должен нести ответственность по ст. 306 УК РФ49.

47 См.: Приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 13.08.2012 // ЭПС «Система ГАРАНТ».

48См.: Уголовное дело по обвинению К. по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 306 УК РФ // Архив Ленинского районного суда г. Саранска. Дело № 1-168/07. (Смолин С.В. Практика применения уголовной ответственности за заведомо ложный донос).

49См.: Блинников В.А., Устинов В.С. Лжесвидетельство: уголовно-правовые, криминологические, уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты. Ставрополь, 1999. С. 52.

28

Вряд ли допустим такой формальный подход, поскольку он не учитывает субъективную направленность действий заявителя, а также конституционное требование о равной защите прав и свобод граждан, граждан, вовлеченных в сферу судопроизводства.

Впрочем, вернемся к изложенному выше решению по делу Незнамова. Критики отраженной в нем позиции небезосновательно указывают на то, что:

-рассматриваемый подход позволяет виновным лицам законным способом избежать уголовной ответственности в ущерб интересам других лиц и правосудия50;

-в данном решении не учтено, что для ответственности по ст. 306 УК РФ не имеют значения мотив заведомо ложного доноса и цель осуществления зашиты51;

-это решение ограничивает потерпевшему от заведомо ложного доноса доступ к правосудию и противоречит зафиксированному в ст. 46, 52 Конституции РФ положению о том, что каждому гарантируется право на судебную защиту52.

Не единожды в научных исследованиях, в том числе и автора данной работы53, высказывались мысли о том, что границей дозволенного использования ложного доноса как способа самозащиты должны быть границы прав и свобод другого человека. Ложный донос, сделанный в порядке самозащиты, не должен влечь ответственности по ст. 306 УК РФ лишь в том случае, когда он не содержал ложных сведений о совершении этого преступления другим конкретно указанным лицом. Донос подозреваемого (обвиняемого) о совершении инкриминируемого ему преступления иным конкретным лицом нельзя признавать допустимым средством защиты, поскольку такой донос приводит к существенному нарушению прав и свобод оговариваемого лица54.

В подтверждение такого подхода приводится решение Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ) от 28.08.1991 по делу Брандштеттер против Австрии (серия А, № 211). Брандштеттер, являясь подсудимым по уголовному делу, обвинил федерального инспектора в фальсификации доказательств при за-

50См.: Волосова Н.Ю. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные проблемы реализации права лица на свободу дачи показаний // Вестник Оренбургского государственного университета. 2005. № 3. С. 86.

51См.: Нафиев С., Васин А. Право на защиту — не беспредельно // Законность. 1999. № 4. С. 5–7.

52См.: Зеленин С. Пределы допустимой защиты // Российская юстиция. 1998. № 12. С. 27–29.

53См.: Бобраков И.А. Охрана участников уголовного судопроизводства: криминологический и уголовно-правовой аспекты: монография. М.: Юнити-Дана, 2005. С. 38, 94.

54См.: например: Николаев М. Привлечение к уголовной ответственности за заведомо ложный донос // Законность. 2000. № 8. С. 25; Кашапов Р.М. Сравнительно-правовой анализ отечественного и зарубежного законодательства за оговор заведомо невиновного // Власть и управление на востоке России. 2014. № 3 (68). С. 155–156.

29

боре проб, ставших основанием для возбуждения уголовного дела. Суд постановил, что «пункт 3с статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод не предусматривает неограниченного права использовать любые аргументы защиты»55.

Современную практику применения ст. 306 УК РФ ориентируют опубликованные в последние годы следующие решения Конституционного Суда РФ.

Первое решение — по жалобе гражданина Борща В.М., который был признан виновным в том, что с целью скрыть совершенное им преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 264 УК РФ, обратился в орган внутренних дел с заведомо ложным заявлением об угоне своего автомобиля, чем совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 306 УК РФ.

В своей жалобе в Конституционный Суд РФ Борщ утверждал, что статья 306 УК РФ нарушает его конституционное право не свидетельствовать против себя самого, не согласуется с презумпцией невиновности и другими положениями уголовного и уголовно-процессуального законодательства, гарантирующими право обвиняемого защищаться от предъявленного ему обвинения, в том числе давать ложные показания.

Рассмотрев жалобу, Конституционный Суд РФ указал, что наделение гражданина правом представлять доказательства в свою защиту от подозрения или обвинения в совершении преступления не означает возможность реализации данного права незаконными, в том числе преступными, средствами. Иное противоречило бы конституционно-правовому требованию о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ст. 17, ч. 3 Конституции РФ).

Устанавливая ответственность за заведомо ложный донос, государство исполняет свою конституционную обязанность защищать достоинство человека, его права и свободы, обеспечивать права потерпевших от преступления и компенсацию причиненного им ущерба, а также гарантировать надлежащий порядок осуществления правосудия (ст. 2, ч. 1 ст. 21, ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 46, ст. 52, ч. 1 ст. 118 и ч. 3 ст. 123 Конституции РФ).

Положения ст. 306 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность лишь за заведомо ложный донос о совершении преступления, не вторгаются в сферу пассивного права не свидетельствовать против себя самого и не

55 См.: Нафиев С., Васин А. Указ. соч. С. 7.

30