Теоретико-правовые основы реализации конституций и уставов субъектов Российской Федерации органами государственной власти. Монография

принятия региональных законов по предметам совместного ведения. В этом случае субъекты Федерации самостоятельно восполняли пробелы правового регулирования, осуществляя тем самым опережающее правотворчество222. Однако, как свидетельствуют обращения в Конституционный Суд России, до последнего времени общей точки зрения по данному вопросу у представителей власти не было223. Региональная законодательная практика и четко сформулированная позиция Конституционного Суда, который подтвердил конституционность действий субъектов Федерации, была воспринята федеральным законодателем. Закрепив данное положение в Федеральном законе «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (п. 2 ст. 3), он не только установил возможность опережающего правового регулирования субъектов, но и определил фиксированный срок устранения несоответствий региональных законов и иных нормативных правовых актов федеральному законодательству – три месяца.

На региональном уровне в первоочередном порядке должны приниматься те

законодательные акты, которые наиболее необходимы для развития субъекта Федерации, функционирования его государственных органов, демократических институтов. В массиве законодательных актов есть и такие, без принятия которых обойтись просто невозможно. В связи с этим в конституциях или уставах практикуется отражение норм о законотворчестве обязывающего характера.

Как отмечал Б.Н. Топорнин, в Конституции есть статьи, в которых говорится не о праве, а об обязанности уполномоченных на то государственных органов принять тот или иной закон224. Высшие представительные органы власти не только обладают правом на законотворческую деятельность, но и несут обязанности по урегулированию225.

Чрезвычайно важно определить пределы, в рамках которых законотворческая реализация является не только правом и прерогативой законодательных органов,

222Некоторые российские регионы законодательно закрепили и стали практиковать опережающее правотворчество еще до принятия в 2003 г. новой редакции ст. 3 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», легитимирующей на федеральном уровне данную возможность (Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2003. – № 27 (ч. 2). – Ст. 2709). Так, в Саратовской, Самарской областях и других субъектах еще до вступления в силу Земельного кодекса РФ 2001 г. были приняты законы, устанавливающие право собственности на землю (См.: закон Саратовской области от 12 ноября 1997 г. «О земле» // Саратовские вести. 1997. 19 нояб.; закон Самарской области от 25 июня 1998 г. «О земле» // Волжская коммуна. 1998. 22 июля).

223См.: По делу о проверке конституционности отдельных положений Закона Ивановской области «О муниципальной службе Ивановской области» в связи с запросом Законодательного Собрания Ивановской области : постановление Конституционного Суда РФ от 15 декабря 2003 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2003. – № 52 (ч. 2). – Ст. 5101; По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 2 Федерального закона «Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления» : постановление Конституционного Суда РФ от 3 ноября 1997 г. № 15-П // Собр. законодательства Рос.

Федерации. – 1997. – № 45. – Ст. 5241.

224См.: Топорнин Б.Н. Теоретические вопросы реализации конституции // Теоретические вопросы реализации Советской Конституции. – С. 9.

225См.: Липатов Э.Г. Законы субъектов РФ как способы осуществления нормотворческих полномочий субъектов Федерации // Конституционное и муниципальное право. – 2009. – № 5. – С. 25.

71

но и их непосредственной обязанностью. Следует отметить, что случаи обязательной реализации конституций и уставов в порядке законотворчества нередко указывает сам основной закон. Как правило, в обязательном порядке принимаются законы по следующим вопросам: описанию и порядку использования официальных символов субъекта; административно-территориальному устройству; статусу органов государственной власти и отдельных должностных лиц; системе органов исполнительной власти субъекта; порядку проведения выборов в региональный парламент и органы местного самоуправления; региональному бюджету и отчету о его исполнении; программам социально-экономического развития; бюджетам территориальных государственных внебюджетных фондов и отчетам об их исполнении; порядку управления и распоряжения государственной собственностью субъекта; порядку назначения и проведения регионального референдума; учреждению наград и почетных званий субъекта. Данный перечень не является исчерпывающим и может варьироваться в различных субъектах Федерации. Круг вопросов, по которым принимаются региональные законы, ограничен пред-

метами ведения, обозначенными в федеральной Конституции.

Таким образом, составители конституции или устава еще на этапе принятия основного закона решают принципиальные вопросы его реализации в порядке законотворчества. Поскольку принятие законов осуществляется на основании императивных конституционных (уставных) норм, предполагается такая форма реализации основного закона как исполнение.

На практике вероятны ситуации, когда закон, предусмотренный конституционной (уставной) нормой, принят, но его предполагаемая цель не достигнута. Так, например, в случае издания закона о конституционном или уставном суде реализуется норма конституции (устава), предписывающая само законотворчество, но конституционный (уставный) суд в субъекте не образуется. Данный пример демонстрирует то, что нереализация закона субъекта может негативно повлиять на претворение норм более высокого порядка. Таким образом, для того, чтобы реализация конституции (устава) была эффективной, бывает недостаточно принятия закона. Требуется сочетание всех необходимых способов реализации, включая организационно-правовые и охранительные. Данный тезис – дополнительное подтверждение того, что механизм реализации конституционного законодательства является единым и постоянным.

В конституциях и уставах имеются нормы, которые предполагают возможность законотворческой реализации, но не указывают на принятие конкретного закона. Диспозитивные формулировки конституций и уставов позволяют утверждать, что формой реализации конституционных (уставных) норм в данном случае является использование.

Думается, что законодательная деятельность органов государственной власти в форме использования конституции или устава не должна подменять законотворчество в форме исполнения. Резонно суждение В.О. Лучина: «широкие возможности усмотрения, ограничивающие реализацию лишь одной формой – ис-

72

пользованием, вряд ли отвечают интересам конституционной законности». Эта позиция справедлива не только для федерального уровня конституционной правореализации, но и для уровня субъектов Российской Федерации226.

В целом, как отмечал Б.Н. Топорнин, в развитии текущего законодательства можно выделить две основных линии. Первая из них отличается тем, что основанием для принятия новых законов являются конкретные положения, зафиксированные в статьях Конституции. Для второй линии характерно то, что вновь принимаемые законы тоже опираются на Конституцию, однако не столь непосредственно связаны с ее статьями и, условно говоря, более отдалены от конкретных конституционных положений227. Думается, что этот научный тезис методологически верно отражает и современное состояние текущего законодательства субъектов Российской Федерации.

Значение текущего законодательства, как одного из средств, способствующих реализации конституционных положений, состоит в следующем: оно, во-первых, способствует более полному раскрытию смысла и задач конкретизируемых и де-

тализируемых норм Конституции; во-вторых, позволяет наполнить их более емким конкретным содержанием; в-третьих, обычно дает подробные указания о путях осуществления норм228. Действительно, развитие текущего законодательства способствует более эффективной и точной реализации конституции или устава. Принципиально важно, чтобы на практике не происходило искажение первоначального смысла основного закона в связи с неточным осуществлением конституционных (уставных) норм в законах и подзаконных актах, в том числе в угоду политическим интересам или давлению извне.

Принятие закона субъекта Российской Федерации, безусловно, является основным, но не единственным способом правотворческой реализации конституции (устава) субъекта. Конституционные (уставные) нормы также опосредуются в подзаконных нормативных правовых актах региональных органов власти.

Принципиально важен вопрос о разграничении правотворческой компетенции органов государственной власти в сфере осуществления конституций и уставов субъектов. Подзаконная правореализация происходит тогда, когда нормирование

общественных отношений не требует законодательной формы. Конкретный перечень вопросов, нуждающихся в законодательном или подзаконном оформлении, определен в Федеральном законе «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти

субъектов Российской Федерации», конституциях и уставах субъектов. Однако

практика подробного установления вопросов, требующих опосредования в подза-

конном правотворчестве, не является общераспространенной. Размежевание

226См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 93.

227См.: Топорнин Б.Н. Теоретические вопросы реализации конституции // Теоретические вопросы реализации Советской Конституции. – С. 10–11.

228См.: Баймаханов М.Т. К вопросу о роли текущего законодательства в обеспечении реализации конституции // Теоретические вопросы реализации Советской Конституции. – С. 30.

73

предметов подзаконного регулирования производится прежде всего на основании принципа разделения властей и предопределяется функциями и назначением органов законодательной (представительной) и исполнительной власти, инструментами сдержек и противовесов, находящимися в их распоряжении.

Наряду с правотворчеством одним из способов – гарантией реализации конституционных норм – называют их конкретизацию в законодательстве229. По мнению В.О. Лучина, конкретизация конституционных принципов и норм в текущем законодательстве как способ их реализации осуществляется путем трансформации общих конституционных требований в конкретные предписания законодательства применительно к отдельным видам социальных субъектов; происходит преобразование, перевод конституционных принципов с высокого уровня абстрактности на иной «технологический» уровень, в результате чего основные требования, выражающие сущность конституционных принципов, приобретают вид конкретных прав и обязанностей соответствующих субъектов230.

Определяя сущность правотворческой конкретизации, следует обратиться к

трактовке его содержания. Необходимо отметить, что само понятие «конкретная»

норма, и следовательно, термин «конкретизация» носит достаточно условный характер. Стоит согласиться с тем, что нормы права не являются ни конкретными, ни общими, ибо «...отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное»231. По резонному замечанию Н.А. Бобровой, «конкретная» норма есть вместе с тем и общая, поскольку любая норма – это общее (неперсонифицированное, общеобязательное) правило поведения. А с другой стороны, всякая «общая» норма должна быть конкретной (политически конкретной, нерасплывчатой)232.

Вне всякого сомнения, что реализация конституционных норм посредством их правотворческой конкретизации производится через принятие нормативных правовых актов различных видов и форм. Таким образом, высвечивается прямая взаимосвязь понятия «конкретизация» с категорией «правотворчество». Однако говорить об их полной тождественности было бы неверным. Эти понятия не совпадают по своему логическому объему. Региональное правотворчество – более

широкая категория, включающая в себя не только вопросы реализации конституционных или уставных норм, но охватывающая и иные сферы нормотворческой деятельности, не предусмотренные в основном законе и прямо не вытекающие из него.

Изложенное дает основания утверждать, что конкретизацию основного закона

субъекта в текущем региональном законодательстве не стоит рассматривать как самостоятельный способ осуществления конституции (устава). Скорее, право-

229 См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 79–87; Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. – С. 132.

230См.: Лучин В.О. Там же. С. 79-87.

231Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 29. – М., 1973. – С. 318.

232См.: Боброва Н.А. Указ. соч. С. 57.

74

творческая конкретизация конституции (устава) – это проявление реализации конституционных (уставных) норм правотворческим способом.

С правотворчеством и правореализацией в субъектах согласуется государственная деятельность по толкованию региональных конституций и уставов233. О правореализационном характере актов толкования конституции (устава) свидетельствует и региональная практика. К примеру, в ст. 35 Закона Республики Карелия «О Конституционном Суде Республики Карелия» определено, что обращение в Конституционный Суд с запросом о толковании Конституции Республики допустимо, если возникшая неопределенность в понимании относится к содержащемуся в Конституции Республики Карелия положению, понятию или термину, препятствует надлежащему применению Конституции Республики, принятию и действию основанных на ней правовых актов234.

Несмотря на наличие связи с правотворчеством, толкование конституций и уставов имеет иное, собственное предназначение. Основной целью толкования является не создание новых норм конституционного права, а уяснение и разъяс-

нение конституционных или уставных предписаний. Конституционная (уставная) интерпретация выполняет и иные правореализационные функции, к примеру, способствует обеспечению правовой охраны конституции или устава субъекта235.

Таким образом, имея тесную взаимную связь с другими приемами осуществления основного закона, толкование носит самостоятельный характер, что позволяет квалифицировать его в качестве отдельного специфического способа реализации конституции или устава. Характерно, что в зависимости от вида толкования эта связь может ослабевать с одним из способов реализации и усиливаться с другим.

В целом проведенное исследование позволяет констатировать взаимную обусловленность между формой, видом, содержанием нормативных правовых актов и формой реализации конституции (устава) субъекта. Неясность определения вида и формы нормативного правового акта, несоответствие между его формой и содержанием могут вызвать затруднения в реализации соответствующих норм конституций или уставов на практике. В связи с этим представляется особенно

важным уже на этапе составления конституционного (уставного) текста моделировать механизм реализации конкретных конституционных (уставных) норм и пред-

233См.: Лучин В.О. Применение конституционных норм // Государственно-правовые проблемы реализации Советской Конституции. – С. 13; Хабриева Т.Я. Толкование Конституции Российской Федерации: теория и практика. – М., 1998. – С. 26; Матузов Н.И. Толкование права // Теория государства и права : учебник / Н.И. Матузов, А.В. Малько. – М., 2004; Худолей К.М. Функции актов толкования конституций (уставов) субъектов РФ // Конституционное и муниципальное право. – 2007. –

№ 12. – С. 8.

234См.: О Конституционном Суде Республики Карелия : закон Республики Карелия от 7 июля 2004 г. № 790-ЗРК (в ред. от 6 июля 2010 г.) // Собр. законодательства Республики Карелия. – 2004. – № 7.

235См.: Латкина М.А. Правовая охрана Устава субъекта Российской Федерации : опыт Самарской области : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2004. – С. 13; Гошуляк А.В. Правовая охрана конституций (уставов) субъектов Российской Федерации : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Са-

ратов, 2010. – С. 14.

75

ставлять возможные последствия их осуществления. Это, на наш взгляд, позволит предотвратить дополнительные противоречия правового регулирования и повысить эффективность сложного процесса реализации конституционных (уставных) норм в субъектах Российской Федерации.

2.3. Правовая охрана основных законов субъектов Российской Федерации как способ реализации конституционных (уставных) норм

Практическое осуществление Конституции Российской Федерации, конституций и уставов субъектов должно обеспечиваться действенным механизмом их правовой охраны. Эффективная охрана Конституции РФ может и должна гарантировать точное и последовательное проведение ее в жизнь, усиление ее роли как основного правового и политического документа страны, главного гаранта защиты прав и свобод граждан. Без нее, как показывает мировой опыт, невозможно создание правового государства, реальное обеспечение на практике принципов народовластия и разделения властей236.

Как отмечает Н.А. Боброва, обеспечение исполнения, соблюдения, правильного использования и применения нормы невозможно без ее охраны от возможного неисполнения, несоблюдения, неправильного использования, применения. Своей превентивной стороной охранительные гарантии вливаются в сам процесс реализации правовых норм237.

Проблемы нормативно-правового регулирования и осуществления охраны Основного Закона находятся в центре исследовательского внимания с советских лет. Советские правоведы, анализируя данную категорию, видели в ней совокупность юридических средств, при помощи которых обеспечивается выполнение конституционных норм и соблюдение режима конституционной законности238. Позднее под правовой охраной Конституции стали понимать деятельность по обеспечению правовыми средствами верховенства и высшей нормативной, юридической силы конституции в обществе, ее неукоснительного соблюдения239.

На современном этапе вопросы конституционной правоохраны приобрели особую остроту в связи с переходом на уровневую систему конституционного за-

конодательства, связанную с учреждением не только общероссийского Основного Закона, но и конституций (уставов) отдельных регионов. Принятие регионами собственного основного документа обусловило необходимость адаптации теоретических разработок о данном правовом институте применительно к региональному уровню, предопределило потребность фактической организации системы право-

236 См.: Коровинских Д.С., Доронина О.Н. Система правовой охраны Конституции Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. – 2005. – № 5. – С. 3.

237См.: Боброва Н.А. Указ. соч. С. 95.

238См.: Горшенев А.Н., Григорян Л.А., Сафронов В.М., Щетинин Б.В. Курс советского государст-

венного права / под ред. Б.В.Щетинина, А.Н. Горшенева. – М., 1971. – С. 99; Шафир М.А. О правовой охране Конституции // Теоретические вопросы реализации Советской Конституции. – С. 58.

239См.: Шульженко Ю.Л. О понятии «правовая охрана Конституции» // Государство и право. – 2002.

– № 7. – С. 8.

76

вой охраны конституционных (уставных) норм в каждом субъекте Российской Федерации.

Следует отметить, что и сейчас в науке и юридической практике отсутствует устоявшееся и общепризнанное определение правовой охраны основного закона. Одни авторы под правовой охраной Конституции подразумевают систему правовых мер, установленных государством, направленных на обеспечение высшей юридической силы, верховенства и стабильности основного закона, а также неукоснительного выполнения конституционных норм240. Другие применительно к региональным конституциям и уставам определяют правовую охрану как публичную деятельность государственных органов по обеспечению верховенства и высшей юридической силы конституции (устава), а также неукоснительного и безусловного выполнения всех установленных предписаний, соблюдения конституционной законности241; либо как деятельность по обеспечению правовыми средствами верховенства и высшей нормативной, юридической силы Основного Закона по отношению к важнейшим подсистемам, их основным структурным элементам,

законам и иным актам, его неукоснительного соблюдения242.

Нетрудно заметить, что при всем многообразии дефиниций практически все специалисты единодушны в одном – в наличии правореализационной заданности юридической охраны конституции (устава).

Таким образом, правовая охрана, имея тесную связь со всеми формами осуществления конституции (устава) субъекта, органически встроена в механизм осуществления конституционных (уставных) норм. Соответствуя охранительной функции основных законов субъектов, правовая охрана является одним из самостоятельных способов реализации конституционных (уставных) норм.

В целях уяснения сущности правоохранительного способа осуществления конституции (устава) представляется необходимым определить состав и содержание его ключевых компонентов. Большинство авторов в качестве составных частей, средств юридической охраны конституции называют контроль (надзор) и ответственность. Данная позиция была внедрена в науку еще в советское время243, но и теперь она не теряет свою актуальность и находит поддержку в совре-

менных работах по конституционному праву244.

Категорию конституционный контроль методологически важно различать в узком и широком смысле слова. По мнению Л.Н. Плехановой, в узком значении он представляет собой проверку на соответствие Конституции нормативных правовых актов (нормоконтроль). В этом отношении очевидна его связь с правотворческим способом реализации конституции (устава).

240 См.: Болехивская А.Д. Правовая охрана Конституции Российской Федерации : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Волгоград, 2006. – С. 6.

241См.: Гошуляк А.В. Указ. соч. С. 10.

242См.: Латкина М.А. Указ. соч. С. 6.

243См.: Еременко Ю.П. Советская Конституция и законность / под ред. В.А. Ржевского. – С. 130.

244См.: Плеханова Л.Н. Президент Российской Федерации в системе органов правовой охраны Конституции Российской Федерации : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Томск, 2004. – С. 10.

77

Вшироком понимании в него включается проверка конституционности иных правовых актов и действий (бездействия) органов государства, местного самоуправления, должностных лиц, а также граждан и их объединений245. Действительно, далеко не вся правореализационная деятельность завершается вынесением нормативного правового акта, который может быть подвергнут конституционному нормоконтролю. Духу и букве основного закона должна соответствовать и иная непосредственная деятельность органов государственной власти, должностных лиц и других участников конституционных правоотношений.

Вэтом отношении интересно определение конституционного контроля в субъектах Российской Федерации, сформулированное А.В. Гошуляком. Автор, говоря о целях поддержания конституционной законности, не без оснований указывает на обе стороны конституционного контроля: предупреждение принятия неконституционных нормативных правовых актов и недопущение совершения неконституционных действий должностными лицами и гражданами246.

Учитывая все вышеизложенное, принимая в расчет разработанные и утвер-

дившиеся в науке дефиниции, есть основания определить конституционный (ус-

тавный) контроль с позиций практического осуществления конституций и уставов субъектов Российской Федерации. Конституционный (уставный) контроль – это способ реализации конституции (устава) субъекта Российской Федерации, входящий в состав правовой охраны конституционных (уставных) норм и направленный на проверку соответствия конституции (уставу) организационной, правотворческой, правоприменительной деятельности участников конституционных (уставных) правоотношений.

Справедливо отмечено, что вне контроля нельзя установить, как происходит движение механизма реализации норм права к заданной цели, какова его реальная отдача. Контроль производится в течение всего времени осуществления норм права, сопутствует каждому правореализующему процессу247.

Полномочиями по конституционному (уставному) контролю в той или иной степени располагают государственно-властные органы, институционально относящиеся к различным ветвям государственной власти. Каждая ветвь и каждый ор-

ган государственной власти в Российской Федерации призваны осуществлять го-

сударственное управление и его контрольную функцию, – убежден А.А. Джагарян248.

Вместе с тем справедливо отметить, что не для всех органов государственной власти конституционной контроль является статусной характеристикой. Вопрос о составе органов, компетентных определять конституционность (уставность) нормативных правовых актов, широко обсуждается в специальной литературе. Вы-

245См.: Плеханова Л.Н. Указ. соч. С. 11.

246См.: Гошуляк А.В. Указ. соч. С. 12.

247См.: Решетов Ю.С. Указ. соч. С. 83.

248См.: Джагарян А.А. Конституционно-правовые основы государственного контроля в Российской Федерации : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2006. – С. 18.

78

сказываются мнения о том, что в современной российской правовой системе можно выделить три основных разновидности конституционного контроля в зависимости от того, каким органом государства он осуществляется. Это контроль, реализуемый на территории всего федеративного государства Конституционным Судом РФ, конституционными (уставными) судами субъектов РФ и Президентом РФ249.

Как следует из законодательства, определять конституционность (уставность) нормативных правовых актов в смысле их соответствия региональному основному закону вправе конституционный (уставный) суд субъекта Российской Федерации. Именно данные судебные органы позиционируются в качестве органов конституционного (уставного) контроля (см.: ст. 1 Закона Республики Адыгея «О Конституционном Суде Республики Адыгея»250, ст. 1 Закона Республики Башкортостан «О Конституционном Суде Республики Башкортостан»251, ст. 1 Закона г. Москвы «Об Уставном суде города Москвы»252). Не возникает сомнений, что конституционный (уставный) контроль – неотъемлемый элемент их правового статуса.

Сущность судебного конституционного контроля как вида государственной

деятельности широко исследована в научной литературе253. Чаще всего судебный конституционный контроль принято рассматривать с позиций функционального аспекта государственной власти. Под этим понятием подразумевают официальную деятельность специально уполномоченного Конституцией и развивающими ее иными актами органа (органов), которая осуществляется посредством особой процедуры в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции на всей территории Российской Федерации, предупреждения существования в правовой системе неконституционных актов, толкования Конституции и

пр.254

249См.: Кравец И.А. Российский конституционализм: проблемы становления, развития и осуществ-

ления. – С. 534.

250См.: О Конституционном Суде Республики Адыгея : закон Республики Адыгея от 17 июня 1996 г. № 11 (в ред. от 2 ноября 2011 г.) // Ведомости Государственного Совета – Хасэ Республики Ады-

гея. – 1996. – № 6.

251См.: О Конституционном Суде Республики Башкортостан : закон Республики Башкортостан от

27октября 1992 г. № ВС-13/7 (ред. от 14 июля 2010 г.) // Ведомости Верховного Совета и Прави-

тельства Республики Башкортостан. – 1993. – № 1. – Ст. 1.

252См.: Об Уставном суде города Москвы : закон г. Москвы от 13 февраля 2002 г. № 10 (в ред. от

4апреля 2012 г.) // Ведомости Московской городской Думы. – 2002. – № 3. – Ст. 10.

253См.: Нудель М.А. Конституционный контроль в капиталистических государствах. – М., 1968. – С. 115–163; Туманов В.А. Судебный контроль за конституционностью нормативных актов // Советское государство и право. – 1988. – № 3. – С. 10–19; Бланкенагель А. Теория и практика конституционного контроля в ФРГ // Советское государство и право. – 1989. – № 1. – С. 102–109; Боботов С.В. Конституционный контроль в буржуазных странах: доктрина и практика // Советское государство и право. – 1989. – № 3. – С. 115–120; Собакин В. Модели конституционного судопроизводства // Российская Федерация. – 1994. – № 6. – С. 58–63; Эбзеев Б.С. Конституционный Суд Российской Федерации – судебный орган конституционного контроля // ВКС РФ. – 1995. – № 2/3. – С. 80–94; Овсепян Ж.И. Судебный конституционный контроль в Российской Федерации. (Сравнительный анализ) // Государство и право. – 1996. – № 1. – С. 32–42.

254См.: Эбзеев Б.С. Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд : учеб. пособие. –

М., 1997. – С. 113–114.

79

Особый вопрос – к чьей компетенции относится рассмотрение дел о соответствии конституции или уставу региональных и муниципальных нормативноправовых актов в тех субъектах, где конституционные (уставные) суды еще не созданы или вообще не предусмотрены региональным основным законом. В федеральных законах правила отправления конституционного правосудия в таких условиях не определены. Конституционный Суд России, признав в решении от 16 июня 1998 г., что из Конституции Российской Федерации, регулирующей принципы разрешения коллизий между нормативными актами различного уровня, не вытекает правомочие федеральных судов признавать нормативные акты субъектов Российской Федерации не соответствующими их конституциям (уставам), также не ответил на вопрос: как разрешать дела о конституционном (уставном) нормоконтроле в тех субъектах, где отсутствуют органы конституционной юстиции.

Рассмотрение дел об оспаривании нормативных правовых актов на предмет соответствия их конституции или уставу субъекта судами общей юрисдикции, как это предписывает постановление Пленума Верховного Суда Российской Федера-

ции от 29 ноября 2007 г. № 48 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части», также не снимает всей остроты проблемы255. Конституционное судопроизводство – самостоятельный вид правосудия в Российской Федерации (см.: ст. 118 Конституции России). Осуществление конституционного (уставного) судопроизводства противоречит основному предназначению судов общей юрисдикции, призванных разрешать преимущественно уголовные и гражданские дела. Действующее законодательство о конституционном судопроизводстве не адаптировано под деятельность судов общей юрисдикции.

Интересен германский опыт решения проблемы. В условиях отсутствия конституционного суда в земле Шлезвиг-Гольштейн полномочия по отправлению конституционного правосудия были переданы Федеральному Конституционному Суду ФРГ256. Думается, что и в России в период формирования региональных органов конституционной юстиции полномочия по реализации конституционного (уставного) нормоконтроля может осуществлять Конституционный Суд федерального

уровня.

Примечательно, что такую возможность допускает и Пленум Верховного Суда РФ, правда, в качестве исключения. Рассмотрение дел о проверке соответствия законов субъекта Российской Федерации, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта Российской Федерации, органов местного самоуправления конституции (уставу) субъекта Российской Федерации может быть передано Конституционному Суду Российской Федерации заключенными в соответствии со статьей 11 Конституции Российской Федерации договорами о разграни-

чении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти

255См.: Российская газета. – 2007. – 8 дек.

256См.: Захаров А.А. Конституционная юстиция в Германии и России: сравнительно-правовой анализ // Российский юридический журнал. – 2002. – № 3. – С. 129.

80