Теоретико-правовые основы реализации конституций и уставов субъектов Российской Федерации органами государственной власти. Монография

процессе региональной правореализации играют определяющую, главенствующую роль. В целом отдельной функции конституции или устава отвечает конкретный способ реализации. Организационно-учредительной функции соответствует организационный способ. Системообразующая функция порождает осуществление конституции или устава путем правотворчества. Охранительная функция предполагает реализацию регионального основного закона, соответственно, охранительным способом. Аксиологической функции присущ социальнопсихологический способ конституционной (уставной) реализации.

Вместе с тем обусловленность выбора того или иного способа реализации определенной функцией конституции (устава) носит условный характер. Возможны случаи, когда не совпадающие по содержанию функции предопределяют сходные приемы реализации (системообразующая и программная функции конституций и уставов, имея различия в своем предназначении, способствуют конституционной (уставной) реализации единым образом – путем правотворчества), и наоборот, вероятно, что конкретная функция может породить сразу несколько спо-

собов практического воплощения конституционных норм (к примеру, политическая функция осуществляется организационным, правотворческим и охранительноюрисдикционным способом).

Содержание и состав форм реализации конституции является не менее обсуждаемым в науке вопросом. В советское время существовали следующие подходы к разрешению данного теоретического вопроса. Р.Г. Губенко выделял такие формы реализации как соблюдение, исполнение и применение66. По утверждению Л.П. Шмайловой, конституционные нормы реализуются в формах соблюдения, использования и применения67. В то же время уже тогда казалось очевидным, что трехэлементная система форм реализации правовых норм в виде соблюдения, исполнения и применения узка, она не охватывает всех форм реализации конституционных норм68. По мнению В.С. Основина, все известные формы реализации Конституции подразделяются на два вида: правовые и внеправовые. Как отмечал ученый, каждый из этих видов в свою очередь можно дифференцировать на несколько форм (правовые формы реализации – на исполнение, соблюдение, ис-

пользование и применение, а внеправовые – на идеологические, политические,

психологические, нравственные, организационные и т. п.)69. В рамках настоящего исследования особый интерес представляют юридические формы реализации основного закона. Однако внеправовые формы и способы осуществления конституционных или уставных норм также требуется брать в расчет.

66См.: Губенко Р.Г. Сферы реализации Основного Закона СССР и виды конституционных отношений // Теоретические вопросы реализации Советской Конституции. – С. 23.

67См.: Шмайлова Л.П. К вопросу о применении конституционных норм // Теоретические проблемы советского государственного права в условиях новейшего конституционного законодательства. –

Свердловск, 1979. – С. 115.

68См.: Основин В.С. О некоторых методологических вопросах реализации конституционных норм // Теоретические вопросы реализации Советской Конституции. – С. 15.

69См.: Основин В.С. О теории реализации Советской Конституции // Государственно-правовые проблемы реализации Советской Конституции. – Свердловск, 1987. – С. 7.

21

В ряду ведущих научных разработок советского времени, близких современной трактовке форм реализации конституции, можно назвать исследования Ю.П. Еременко. Он проецировал мнение теоретиков о наличии четырех форм осуществления права: использования, исполнения, соблюдения и применения на область конституционно-правовых отношений и устанавливал специфику содержания процесса реализации конституционных норм. По мнению ученого, главная отличительная особенность реализации конституционных норм в форме использования, исполнения и соблюдения – отсутствие государственного вмешательства. Применение относится к числу специфических форм реализации конституционных норм, поскольку оно выражается в государственно-властном разрешении компетентным субъектом (государственным органом, в ряде случаев – общественной организацией) юридического дела на основе конституционных норм70. Соглашаясь в целом с позицией автора, хотелось бы уточнить, что исключать государственное участие в процессе соблюдения, исполнения и использования конституционных норм полностью не следует. Как показывает современная конститу-

ционная практика, органы государственной власти – активные участники реализации базовых конституционных установок в указанных формах. Об этом, в частности, идет речь в отдельных статьях ныне действующих конституций и уставов субъектов Российской Федерации (см. ст. 11 Устава (Основного Закона) Ставропольского края71, ст. 28 Устава Ростовской области72, ст. 30 Устава Нижегородской области73).

Современные правоведы в своем большинстве заняли позицию разделения форм конституционной правореализации на четыре основных вида: соблюдение, использование, исполнение и применение74.

Вместе с тем и сейчас существует нетрадиционное понимание некоторых форм реализации. Дискуссионна позиция Т.Д. Зражевской, которая выделяет три уровня форм реализации законодательства: действие закона, применение закона и охрана закона75. Нам представляется, что действие закона создает предпосылки для его воплощения в конкретных правоотношениях, но это еще не сама его реализация. Действующие в государстве законы могут так и не получить практическо-

70См.: Еременко Ю.П. Советская Конституция и законность / под ред. В.А. Ржевского. – Саратов, 1982. – С. 114.

71См.: Устав (Основной Закон) Ставропольского края от 12 октября 1994 г. (в ред. от 10 апреля 2012 г.) // Сборник законов и других правовых актов Ставропольского края. – 1994. – № 4. – Ст. 41.

72См.: Устав Ростовской области от 29 мая 1996 г. (в ред. от 29 февраля 2012 г.) // Наше время. – 2001. – 19 окт.

73См.: Устав Нижегородской области от 30 декабря 2005 г. (в ред. от 3 апреля 2012 г.) // Правовая среда. – 2006. – 18 янв. (приложение к газете «Нижегородские новости». – 2006. – 18 янв.).

74См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 87–108; Эбзеев Б.С. Человек, народ, государство в конституционном строе Российской Федерации. – М., 2005. – С. 156–159; Колесников Е.В. Реализация Конституции РФ: понятие и формы: учебник // Конституционное право России / под ред. Г.Н. Комковой. – М., 2005. – С. 60–62; Беликов А.Н. Современные проблемы реализации конституционных норм в Российской Федерации : автореф. дис. … канд.

юрид. наук. – М., 2008. – С. 8.

75См.: Зражевская Т.Д. Реализация конституционного законодательства. Проблемы теории и практики: дис. … д-ра. юрид. наук. – С. 121.

22

го воплощения в конкретных общественных отношениях. Охрана закона – это способ, посредством которого происходит его реализация, но не форма реализации закона. Среди представленных уровней форм реализации только применение традиционно включается в состав форм осуществления закона. Таким образом, к уровням форм реализации закона Т.Д. Зражевской отнесены категории, которые не входят в один классификационный ряд.

Сомнительно, даже при ограничительном толковании форм реализации, выделять только использование, т. е. реализацию субъектами конституционного права тех прав, которые предоставлены им Конституцией, исполнение, т. е. реализацию обязанности должностных лиц выполнять предписанные Конституцией требования, и воздержание субъектов конституционного права от действий, запрещенных Конституцией76. Нетрудно заметить, что при таком узком подходе в числе форм реализации отсутствует применение. Кроме того, обозначено содержание такой формы, как соблюдение, но сам указанный термин не используется.

Солидаризируясь с распространенным мнением о том, что осуществление

конституционных норм протекает в формах соблюдения, исполнения, использования и применения, Б.С. Эбзеев объединяет пассивное (соблюдение) и активное (исполнение) поведение носителей конституционных обязанностей термином «выполнение» Конституции. В то же время он признает, что между формами реализации конституционных норм нельзя провести контрастную грань. Такое разграничение, будучи полезным и необходимым в теории, в процессе осуществления конституционных норм является относительным и в значительной мере условным77.

Верно сказано, что форма и способ реализации правовой нормы зависят от самой реализуемой нормы78. Содержание нормы – необходимая детерминанта обращения к одной из таких форм реализации, как соблюдение, исполнение и использование. Данные формы осуществления конституций и уставов следует дифференцировать в зависимости от внутреннего содержания реализуемых материальных норм (управомочивающих, обязывающих, запрещающих). Применение выделяется по другим основаниям – особому субъекту (как правило, органам государства), реализующему конституционные нормы, а также императивному методу их практического воплощения.

В целях упорядочения терминологии представляется важным сформулировать научное определение формы реализации конституций и уставов субъектов Российской Федерации, выделив и обобщив характерные элементы этого понятия.

Процессы практического осуществления конституционных (уставных) норм получают формальное выражение через деятельность субъектов конституцион-

76См.: Иванец Г.И., Калинский И.В., Червонюк В.И. Указ. соч. С. 301.

77См.: Эбзеев Б.С. Человек, народ, государство в конституционном строе Российской Федерации.

– С. 158–159.

78См.: Боброва Н.А. Указ. соч. С. 44.

23

ной (уставной) правореализации. Системный анализ действующего законодательства позволяет утверждать, что правом реализации конституций и уставов в той или иной форме, тем или иным способом располагают граждане, организации, органы государственной власти, органы местного самоуправления. Однако круг правореализационных полномочий этих субъектов достаточно ограничен. Деятельность органов государственной власти в области практического осуществления конституций и уставов демонстрирует, что в их распоряжении находится большее количество правореализационных возможностей.

Не возникает сомнений в том, что деятельность органов государственной власти по реализации конституции или устава должна быть исключительно правомерной. Как справедливо замечал В.В. Лазарев, реализация правовых норм достигается единственно правомерным поведением79. Достоверны слова В.О. Лучина, утверждавшего применительно к соблюдению, что только при условии правомерности оно выступает в качестве формы реализации конституционных предписаний80. Отметим, что данное правило распространяется и на другие

формы практического осуществления конституции. Правомерное поведение – еще один характерный элемент формы реализации конституции или устава.

В советской литературе формы реализации права чаще всего увязывались с правовыми отношениями. Высказывалось мнение о том, что социалистическое право как специфическое средство общественного регулирования обладает единственной формой реализации – правовыми отношениями, что реализация всех юридических норм неизбежно проходит стадию правоотношений81. Отмечалось, что конструкция реализации конституционных установлений вне правоотношений вряд ли может быть отнесена к юридическим категориям82.

Некоторые современные исследователи пошли дальше в своих рассуждениях. Как утверждает А.Н. Беликов, форма реализации Конституции – это и есть система общественных отношений, в которых претворяются в жизнь положения, цели и принципы Конституции Российской Федерации83. Думается, что данный подход излишне сужает сферу формального определения реализации конституции. Из данной дефиниции выпадают такие категории, как правомерное поведе-

ние, сознание субъектов правореализации. Кроме того, формы конституционной реализации всего лишь находят свое внешнее выражение в правовых отношениях по поводу соблюдения, исполнения, использования и применения конституции, но это не сами общественные отношения. В данном случае форма реализации – это внешнее выражение содержания конституционных норм, воплощающееся в правовых отношениях.

79См.: Лазарев В.В. Применение советского права / науч. ред.: Б.С. Волков. – Казань, 1972. – С. 9.

80См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 89.

81См.: Алексеев С.С. Общая теория права. – М., 1982. Т. 2. – С. 95; Хайкин Я.З. Структура и взаимодействие моральной и правовой систем. – М., 1972. – С. 172.

82См.: Морозова Л.А. Конституционное регулирование в СССР. – М., 1985. – С. 84.

83См.: Беликов А.Н. Указ. соч. С. 18.

24

Следует подчеркнуть, что весь процесс осуществления конституционных норм не стоит сводить исключительно к возникновению, изменению и прекращению правоотношений. Последние являются лишь одним из способов достижения результатов, на которые рассчитаны конституционные нормы. Этот механизм включает и другие важные компоненты, но правоотношения играют в нем особую, пожалуй, незаменимую роль – это основная несущая правовая конструкция, обеспечивающая его жизнеспособность84.

Сказанное позволяет определить ряд характерных признаков, присущих формам реализации конституций и уставов органами государственной власти: обусловленность материальным содержанием конституционно-правовых норм; возможность реализации конституции или устава во всех существующих формах; правомерность; проявление в сознании должностных лиц, общественных отношениях, в которых субъектами реализации являются органы государственной власти и их должностные лица.

Принимая во внимание существующие научные разработки, а также сформу-

лированные специфические признаки, можно предложить следующее определе-

ние. Формы реализации конституций (уставов) субъектов Российской Федерации – это внешнее выражение практического осуществления материальных норм конституций и уставов субъектов, содержащих запреты, обязанности, правомочия, объективированных в важнейших правовых отношениях; правомерном поведении; сознании отдельных лиц; деятельности органов публичной власти.

Данная дефиниция универсальна и применима не только к оформлению процесса реализации Конституции России, но также распространяется и на уровень субъектов Российской Федерации. Она характеризует соответствующую деятельность всех участников реализации конституционных или уставных норм, в числе которых особое место принадлежит органам государственной власти субъектов Российской Федерации, а также федеральным государственным органам.

Формы реализации конституций и уставов российских регионов, их конкретное содержание и состав прямо не установлены и четко не дифференцированы в за-

конодательстве России. Преимущественно составители конституций и уставов оперируют категориями сферы конституционной (уставной) правореализации бес-

порядочно, в отрыве от имеющегося научного аппарата, без опоры на какую-либо слаженную систему.

Противоречивость используемой терминологии отражается и на практической деятельности органов государственной власти. Коллизии правоприменения связаны еще и с тем, что у регионального законодателя отсутствует четкое понимание более общей научной дефиниции – «реализация». Этот термин используется

в связке с такими категориями как формы (Кемеровская область), меры (Смоленская область, Чукотский автономный округ), функции (Нижегородская область,

84 См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 110.

25

Ярославская область), условия (Костромская область), контроль (Владимирская область, Пермский край), координация (Забайкальский край, Пермский край).

Вряде основных законов субъектов сказано, что полномочия законодательного (представительного) органа реализуются путем (Воронежская область, Рязанская область) или посредством (Республика Тыва, Алтайский край, Саратовская область) принятия законов и постановлений.

ВУставе Курской области (ст. 30) отмечено, что Курская областная Дума реализует свои полномочия путем принятия законов области, иных нормативных правовых актов Курской областной Думы и в других формах, установленных федеральными законами и законами Курской области.

Таким образом, при регламентации правореализационных отношений употребляются не синонимичные термины, иногда значительно расходящиеся по своему смыслу.

Имеются и другие примеры противоречивости и, как следствие, дефектности норм конституций и уставов правореализационного свойства. Так, в ст. 28 Устава

Ростовской области отмечено, что настоящий Устав, областные законы и иные нормативные правовые акты Ростовской области, принятые в пределах полномочий Ростовской области, имеют прямое действие, если иное не установлено в тексте соответствующего нормативного правового акта, обязательны для исполнения всеми находящимися на территории Ростовской области органами государственной власти, иными государственными органами и государственными учреждениями, должностными лицами и подлежат государственной защите на территории Ростовской области. Подчеркнем, что органы государственной власти, обязанные исполнять Устав области, упоминаются здесь безотносительно к уровню функционирования власти. В связи с этим можно полагать, что в данной статье подразумеваются и региональные, и федеральные органы государственной власти. Получается, что если в Уставе субъекта будет предусмотрена норма, устанавливающая дополнительную в сравнении с законодательством Российской Федерации обязанность, то федеральный орган власти будет вынужден ее исполнить в силу статьи 28 Основного Закона области. Однако установление системы

федеральных органов власти, порядка их организации и деятельности; формирование федеральных органов государственной власти – предмет исключительного ведения Российской Федерации (см.: ст. 71 Конституции России). В деятельности, осуществляемой в рамках своей компетенции, они руководствуются законода-

тельством Российской Федерации, а не ее отдельных субъектов. В связи с этим указанная норма Устава заведомо противоречива и требует соответствующей корректировки.

Активными участниками реализации региональных основных законов могут

быть не только органы государственной власти субъектов, но и федеральные органы государственной власти. Однако если региональные органы могут проводить

вжизнь конституционные (уставные) предписания во всех существующих формах,

26

то федеральные органы в субъектах Федерации обладают меньшим объемом правореализационных полномочий.

Среди положений региональных конституций и уставов в отношении последних действуют только нормы правопредоставительного свойства и некоторые запрещающие нормы, которые предполагают использование и соблюдение основного закона субъекта. Конституционно-уставные нормы обязывающего характера, предусматривающие исполнение и применение региональных конституций и уставов, прежде всего в части, противоречащей федеральным законам, не должны влиять на характер деятельности федеральных органов.

Верно отмечено, что четкое разграничение и обособление форм и способов реализации конкретных конституционных норм дает возможность выбора оптимального поведения субъектом правоотношения, наиболее экономичных и эффективных средств достижения своих целей85. Размежевание форм и способов реализации конституций и уставов необходимо не только в теории конституционного права, но и в региональной конституционной (уставной) практике.

Резонно утверждение С.А. Авакьяна: «конституцию надо выполнять, и соответствующие ориентировки, а также механизмы должны содержаться в самой конституции»86. Включать в конституции и уставы субъектов Российской Федерации положения, посвященные механизму их реализации, крайне необходимо. Такой опыт уже имеется в регионах. В наибольшей степени реализация основного закона субъекта структурирована в Воронежской области. В Уставе данного региона содержится ст. 83 «Обеспечение реализации положений настоящего Устава Воронежской области», в которой так или иначе представлены отдельные формы и способы его практического осуществления. Однако и здесь наблюдается некоторое смешение понятий, связанных с уставной правореализацией. Упоминается всего лишь одна из существующих форм реализации – применение. Иные формы реализации Устава – соблюдение, исполнение и использование в данной статье не отражаются. В данной статье сообщается о нормоконтроле, толковании Устава, которые можно отнести к функциональным способам реализации основного закона субъекта. Содержатся нормы об органах власти, их полномочиях, дейст-

вующих в течение переходного периода и позднее (организационный способ реа-

лизации)87. Нетрудно заметить, что и здесь нет полной ясности в определении того, что является формой, а что – способом реализации Основного Закона субъекта Федерации. Указанный перечень форм и способов осуществления Устава – далеко не исчерпывающий.

Подводя итог, отметим, что практика фиксации норм, структурирующих реализацию конституций и уставов на отдельные формы и способы, безусловно, пози-

тивна, однако действующие конституционные (уставные) нормы правореализаци-

85См.: Беликов А.Н. Указ. соч. С. 17.

86Авакьян С.А. Конституция России: природа, эволюция, современность. – С. 13.

87См.: Устав Воронежской области от 7 июня 2006 г. (в ред. от 2 апреля 2012 г.) // Коммуна. – 2006.

– 10 июня.

27

онной заданности не являются совершенными. Представляется, что правовые категории «формы» и «способы» реализации конституций и уставов субъектов Российской Федерации подлежат разграничению в зависимости от материального или процессуального характера реализуемых конституционных (уставных) норм. В целом механизм практического осуществления конституций и уставов еще требует своей модернизации, нуждается в четкой правовой регламентации и распространении во всех регионах России.

1.3. Специфика форм реализации конституций и уставов органами государственной власти

Конкретный выбор формы реализации основного закона зависит от целого ряда обстоятельств (характера реализуемых норм, условий реализации, фактической ситуации и пр.). Одним из главных факторов, определяющих возможность употребления существующих форм, является правовой статус субъекта, реали-

зующего конституцию или устав, его права и обязанности, выполняемые функции,

стоящие перед ним задачи. Максимально широким набором правореализацион-

ных полномочий, возможностью всестороннего воплощения большинства конституционных (уставных) норм обладают органы государственной власти.

В целях уяснения сути реализации конституций и уставов органами власти, выявления ее особенностей в субъектах Российской Федерации важно исследовать главные характеристики основных форм их практического осуществления, проанализировать теоретические изыскания, обобщить сложившийся в регионах законодательный и правореализационный опыт.

Одной из известных конституционной практике и общепризнанных в науке форм реализации конституций (уставов) является их соблюдение. Соблюдение конституционных (уставных) норм – явление многогранное и специфичное. Без соблюдения постулатов конституций и уставов все иные формы их осуществления теряют смысл, ибо из плоскости правомерных общественных отношений, присущих реализации конституционных (уставных) норм, они перетекают в область неправомерных (антиконституционных) отношений.

Методологически ценно выявить и исследовать закономерности использования термина «соблюдение конституции (устава) субъекта Российской Федерации» в тексте основных региональных законов. Как показывает анализ, соблюдение конституции или устава субъекта преимущественно рассматривается в них как неотъемлемая обязанность всех органов государственной власти (ст. 7 Устава Архангельской области88, ст. 3 Устава (Основного Закона) Владимирской области, ст. 7 Конституции Республики Коми89, ст. 4 Конституции Республики Мордовия90,

88См.: Устав Архангельской области от 23 мая 1995 г. (в ред. от 21 ноября 2011 г.) // Ведомости Архангельского областного Собрания депутатов третьего созыва. – 2001. – № 4.

89См.: Конституция Республики Коми от 17 февраля 1994 г. (в ред. от 5 октября 2011 г.) // Ведомости Верховного Совета Республики Коми. – 1994. – № 2. – Ст. 21.

28

ст. 4 Устава Нижегородской области, ст. 11 Устава (Основного Закона) Ставропольского края), либо как обязанность отдельных государственных органов или должностных лиц.

Симптоматично, что соблюдение региональной конституции или устава прежде всего вменяется в обязанность высшему должностному лицу субъекта Российской Федерации (см.: ст. 35 Устава Хабаровского края91, ст. 38 Устава Вологодской области, ст. 29 Устава (Основного Закона) Тульской области92, ст. 28 Устава (Основного Закона) Калининградской области93). Думается, что основная причина распространения соответствующего предписания в региональной практике заключается в том, что подобная норма закреплена и на федеральном уровне (см.: п. 8 ст. 18 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»), тогда как аналогичная обязанность по соблюдению конституционного (уставного) законодательства для других органов и должностных

лиц субъектов в Федеральном законе отдельно не установлена.

Трактовка категории «соблюдение конституции (устава) субъекта Российской

Федерации» в регионах России отличается большим разнообразием и нуждается в некотором уточнении. Как следует из установок ч. 2 ст. 15 Конституции России, органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы. Несмотря на то, что в данной конституционной норме специально не отражена обязанность соблюдать региональное законодательство, это предполагается априори, так как конституция (устав) субъекта, иные региональные законодательные акты по своей сути и форме также являются законами.

Представляется, что подобная формулировка ч. 2 ст. 15 Конституции подчеркивает единство реализации российского конституционного и текущего законодательства в форме соблюдения. Изложенное наталкивает на мысль о том, что обязанность по соблюдению конституции (устава) является основной конституционной обязанностью. В связи с этим нет острой необходимости отражать ее в тексте региональных конституций и уставов, а также в Федеральном законе «Об общих

принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» отдельно по отношению к конкретным органам государственной власти и должностным лицам. Вполне достаточно того, чтобы в общей форме было указано на потребность со-

блюдения конституции (устава) субъекта, иного регионального законодательства

90См.: Конституция Республики Мордовия от 21 сентября 1995 г. (в ред. от 15 марта 2011 г.) // Известия Мордовии. – 1995. – 22 сент.

91См.: Устав Хабаровского края от 30 ноября 1995 г. (в ред. от 21 декабря 2011 г.) // Тихоокеанская звезда. – 1996. – 13, 16 янв.

92См.: Устав (Основной Закон) Тульской области от 12 ноября 2001 г. (в ред. от 26 апреля 2012 г.) // Вестник Тульской областной Думы. – 2001. – № 9.

93См.: Устав (Основной Закон) Калининградской области от 18 января 1996 г. (в ред. от 12 октября

2011 г.) // Д. Донского, 1. – 2000. – 21 июня.

29

всеми органами государственной власти, органами местного самоуправления, должностными лицами, физическими лицами и их объединениями на территории субъекта Российской Федерации.

Другая сторона рассматриваемой конституционной обязанности заключается в том, что органы государственной власти призваны обеспечить соблюдение конституций и уставов субъектов Российской Федерации иными участниками конституционных правоотношений (см.: ст. 69 Устава Курской области, ст. 75 Конституции Республики Дагестан, ст. 79 Конституции Республики Марий Эл)94 или должны контролировать соблюдение конституционного (уставного) законодательства на территории соответствующего региона (ст. 62 Конституции Республики Тыва, ст. 42 Устава Московской области)95.

Таким образом, обязанность соблюдать конституцию (устав) субъекта Российской Федерации по отношению к региональным органам власти двуедина. С одной стороны, государственные органы обязаны сами соблюдать конституцию или устав субъекта, с другой, – призваны обеспечить их соблюдение. Важно подчерк-

нуть, что и в том, и в другом случае суть конституционного (уставного) правособлюдения определяется в конституциях и уставах с помощью правовых норм обязывающего характера.

Провозглашение соблюдения в качестве юридической обязанности детерминирует рассмотрение этой формы исключительно как поведение участников правореализации, так как общепризнанным и широко распространенным определением юридической обязанности является его рассмотрение в качестве меры должного поведения. При этом предполагается, что поведение субъектов при выполнении юридической обязанности должно быть правомерным96.

Для уяснения сути понятия «соблюдение конституции (устава) субъекта Российской Федерации органами государственной власти» важно определить разновидность реализуемого в этой форме правомерного поведения. Среди существующих видов правомерного поведения (социально активного, пассивного, привычного, конформистского, маргинального и др.)97 к понятию «соблюдение конституции (устава)» можно отнести лишь некоторые.

Требует обсуждения и критической оценки возможность соблюдения конституции или устава в форме пассивного поведения должностных лиц. По утвержде-

94См.: Устав Курской области от 2 октября 2001 г. (в ред. от 9 декабря 2011 г.) // Курская правда. – 2001. – 5 окт.; Конституция Республики Дагестан от 10 июля 2003 г. (в ред. от 3 ноября 2010 г.) // Собр. законодательства Республики Дагестан. – 2003. – № 7. – Ст. 503; Конституция Республики Марий Эл от 24 июня 1995 г. (в ред. от 8 июня 2011 г.) // Марийская правда. – 1995. – 7 июля.

95См.: Конституция Республики Тыва от 6 мая 2001 г. (в ред. от 3 марта 2012 г.) // Тувинская прав-

да. – 2001. – 15 мая.

96См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 89.

97См.: Оксамытный В.В. Правомерное поведение личности / отв. ред. Н.И. Козюбра. – Киев, 1985.

– С. 99; Тюрина Н.И. Правомерное поведение как объект юридического исследования : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 2003. – С. 22–23; Уздимаева Н.И. Правомерное поведение: понятие, квалификация, мотивы / под ред.: Н.И. Матузова. – Саратов, 2006. – С. 120–148; Фролова Н.Ю. Правомерное и неправомерное поведение как парные юридические категории: общетеоретический аспект : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Казань, 2010. – С. 17–18.

30