Социология возрастной сложности

Саратовский национальный исследовательский государственный

университет имени Н. Г. Чернышевского

СОЦИОЛОГИЯ

ВОЗРАСТНОЙ СЛОЖНОСТИ

Под редакцией М. Э. Елютиной

Саратов Издательство Саратовского университета

2025

УДК [316.353+316.354] ББК 60.54

С69

А в т о р с к и й к о л л е к т и в :

М. Э. Елютина, доктор социологических наук (предисловие, главы 1 и 2), Т. В. Темаев, доктор социологических наук (глава 3), Н. С. Божок, кандидат социологических наук (глава 8), Д. Л. Иванов, кандидат социологических наук (глава 5), С. В. Курганова, кандидат социологических наук (глава 7), Ю. А. Семенова, кандидат социологических наук (глава 2), Е. И. Уфимцева, кандидат социологических наук (глава 4), А. А. Неруш, кандидат

социологических наук (глава 6), О. П. Сынкина (глава 3)

Социология возрастной сложности / М. Э. Елютина, Т. В. Те-

С69 маев, Н. С. Божок [и др.] ; под редакцией М. Э. Елютиной. – Саратов : Издательство Саратовского университета, 2025. – 204 с. – URL: https://books.sgu.ru/monographs/978-5-292-04918-0. – Имеется печатный аналог.

ISBN 978-5-292-04918-0 (online)

ISBN 978-5-292-04917-3 (print). – Текст: непосредственный. DOI: 10.18500/978-5-292-04918-0

Современные возрастные феномены рассматриваются в парадигме сложности, фиксирующей разнообразие в единстве. Возрастная сложность – это, прежде всего, проблема многофакторности возрастного развития как отдельного человека, так и возрастных групп, а также возрастного состава общества. Проблематизация возрастной сложности включает такие смысловые составляющие, как транспонирование возрастных границ, конструирование новой возрастной реальности, где сосуществует одновременно несколько поколений, исповедующих во многом не всегда совпадающие ценности, где имеются различные формы репрезентации возрастных феноменов в системе языковых особенностей, терминов, норм, где реализуется постепенный переход от тесных межличностных связей к безутешному одиночеству. Обращение к данной проблеме предполагает многообразие подходов, необходимость их переосмысления к объяснению и пониманию возрастных феноменов. Социологическая саморефлексивность позволит выстроить коммуникативные каналы между разными познавательными стратегиями, социально-исторической практикой с целью осмысления и принятия возрастного многообразия. Авторы фокусируются на субъектности и аксиологии возрастных процессов, на диалектике как общего, так и особенного.

Монографии адресована специалистам в области социологии, геронтологии, а также всем, кто интересуется опытом возрастной сложности и его социальными аспектами.

Р е ц е н з е н т ы :

доктор социологических наук, профессор С. М. Федюнина доктор социологических наук, профессор О. Г. Антонова

Работа издана по тематическому плану 2025 года (утвержден Ученым советом Саратовского национального исследовательского

государственного университета имени Н. Г. Чернышевского, протокол № 11 от 17 декабря 2024 года)

УДК [316.353+316.354] ББК 60.54

ПРЕДИСЛОВИЕ

Социология возрастной сложности – это не какая-то отрасль или новый раздел, или конкретная часть дисциплинарного поля социологии возраста со своими границами. Социология возрастной сложности – это, скорее, особая оптика, взгляд, подход к анализу возрастного развития.

Современное общество изменило динамику и механизмы возрастного развития, расширило свободу выбора и ответственность человека. Изменился характер возрастного развития, что рельефно проявляется в его индивидуализации, в ослаблении возрастных границ, возрастных норм и правил поведения. Трансформация многих аспектов возрастного развития является вектором в формировании новых тенденций, новых феноменов возрастной сложности.

Произошедшая трансформация в анализе структуры жизненного пути человека привела к смещению акцента в сторону технологии, что повлекло за собой выдвижение на первый план прагматизма, инструментальности в противовес исходным ориентирам и ценностям, которые связаны с областью духа. Деконструктивная линия в анализе жизненного пути приводит к энтропии смысла, ценности, ответственности. В монографии жизненный путь представлен в контексте собирающей мысли, фиксирующей как возрастную целостность, так и возрастную сложность. Авторы создали тематическую рамку, внутри которой располагаются главы, представляющие универсальный контекст временной перспективы человеческой жизни. Речь идет не о хронологической каталогизации, а о превращении текста возраста в контекст жизненного пути человека. Событийный анализ представителей разных возрастов подтверждает понимание жизненного пути как «вечного качания, колебания, кручения» (Шиллер). Возрастная сложность рассматривается в аспектах ее определения, потребительских практик, реконструкторского движения, религиозного участия, практик домашнего труда.

В фокусе внимания исследователей – история и содержание понятийного языка возрастной сложности, те номинации, которые используются

4

Г л а в а 1

МЕТАФОРИЧЕСКИЙ ЛАНДШАФТ ВОЗРАСТА КАК СПОСОБ ЕГО КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ (НА ПРИМЕРЕ

КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ МЕТАФОРЫ СТАРОСТИ)

Современный контекст требует нового содержания, новых ресурсов, расстановку новых акцентов в возрастных моделях, который должен базироваться на анализе глубинных структур, скрытых реальностях возрастного развития, отражать наиболее важные привилегированные регулярности.

Концептуальная возрастная метафора представляет собой «точку сборки» феномена возраста как «констеллятивного» образования, имеющего определенную модальность и создающего новые правила кодирования. Она является и исследовательским инструментом, и средством выражения позитивной и негативной коннотации в различных дискурсах, средством манипулятивного воздействия. Релятивность концептуальной метафоры выражается в том, что она может быть незамеченной, а может лоббироваться теми или иными институтами.

Каждый возраст как самоценный модус человеческого существования заслуживает исследовательских инвестиций. Вопрос заключается в стратификации пространства внимания к определенному возрасту. Современное предметное поле исследований старости включает различные теоретико-методологические установки и нюансы дефиниций. Меняется репертуар оценок, объяснений. Несмотря на то, что обращение научной мысли к поиску преимуществ этого этапа жизненного пути человека имеет длительную историю, в настоящее время ощущается дефицит в проектах позитивной старости. Именно в силу этого данный жизненный этап оказывается под угрозой и сам чреват неприятностями, если не состоится включение новых высвобождающихся возможностей старости в нравственноличностный порядок. В современном мире старость не может восприни-

6

Глава 1. Метафорический ландшафт возраста как способ его концептуализации

маться как необратимое вытеснение человека на периферию социальной жизни и постепенный выход из употребления, напротив, можно констатировать усиление ее значимости и с точки зрения социальных функций,

ив плане пребывания в пространстве предельных смыслов. Разные способы описания старости строятся на принципиально разных концептуальных метафорах, которые нередко приводят к искажению, смещению смыслов. Метафорическая модель старости, являясь одним из способов ее концептуализации, может служить единым пространством смыслов (что нужно понимать под старостью) в рамках проблематизации позитивной старости в современном российском контексте.

Интерес исследователей к феноменам старости, старению не представляет собой уникальную особенность нашего времени. Это открытая тема, которая не конструирует закрытый мир смыслов, напротив, предполагает разнообразие истолкований и отвергает возможность однозначного понимания. Это связано, помимо прочего, с тем фактом, что жизнь человека имеет только временное окончание, а не содержательное, которое дает равные шансы для противоположных прочтений, на домысливание разных жизненных сюжетов. Раскрыть эту тему можно лишь «вопрошая

ипровоцируя» (М. М. Бахтин), не достигая завершенного представления. Перефразируя высказывание Броделя, можно так сказать о старости: это весьма изменчивый и в то же время настойчивый, умелый, иногда очень навязчивый в своих проявлениях деятель. Старость предстает в качестве взрывоопасного персонажа в биографической постановке человека. Как показывает ретроспективный анализ исследовательских традиций по этим проблемам, они касались примерно тех же вопросов, которые и сейчас вызывают определенные затруднения. Это относится, помимо прочего, к проекту позитивной старости, который, как представляется, фиксирует некий социальный образ, реализуемый в устойчивых формах поведения, привлекательных для данного социокультурного контекста. Совершенно ясно, что он концентрируется на преимуществах этого периода, подчеркивает то, что «старость дает человеку, а не то, что она у него отнимает». И здесь можно столкнуться с целой гаммой возможностей, с полнотой положительных качеств старости. Известны разные проекты позитивной старости: и те, что уходят корнями в размышления древних философов,

ите, что конструируются современной повседневностью. Как представляется, наиболее существенными из них являются следующие:

1.Позитивная старость – жизнь, посвященная науке, искусству, ремеслам, жизнь, полезная людям и обществу (Цицерон «Беседа о старости»). На примере биографии Софокла Цицерон добавляет еще одну составляющую позитивной старости – отсутствие предательства со стороны

7

Социология возрастной сложности

выросших детей. Иначе говоря, позитивная старость – жизнь человека, занятого духовным трудом, увлеченного важными мыслями и, что важно, поддерживаемого своими детьми. В современном звучании эта проблема «старость как окружение», причем, под окружением понимаются не только люди (родственники, соседи, сообщества), но и растения, животные, вещи1.

2. Позитивная старость мудрая, когда человек пользуется накопленными знаниями, когда «на место жалких соблазнов и мимолетных наслаждений приходит мир, душевный лад и величие, соединенное с кротостью»2.

3.Аскетичная старость, когда человек, отрешившись от земных интересов, забот, соблазнов, приближается к Богу3.

4.Позитивная старость как здоровая, необремененная болезнями жизнь с различного рода рекомендациями по организации повседневной жизни пожилого человека. Здоровая старость проявляется во вкусе к деятельности, способности к адаптации и реадаптации.

5.Саморефлексирующая старость, указывающая на такую характерную особенность мирочувствования в этом возрасте, как особое благоговение перед бытием, отличное как от обычного так называемого «жизнелюбия», так и от чисто позитивистского принятия «данного» как такового,

воснове которого – замкнутость горизонта восприятия лишь эмпирическим миром. Парадоксальным образом принятие бытия как некоего незаслуженного дара открывается человеку, пережившему страдания и боль, хорошо знакомому с тем, что такое настоящее отчаяние. Г. К. Честертон рассказывает замечательную французскую сказку про одного отчаявшегося поэта, который решил утопиться. Пока он спускался к реке, чтобы покончить с собой, он отдал свои глаза слепому, уши – глухому, ноги – хромому и т.д. Кажется, что наступит его неминуемый конец, однако вместо того, чтобы броситься в воду, глухой, слепой и безногий поэт присаживается на берегу и, поняв, что жив, радуется жизни4. Только в глубокой старости человек начинает понимать, сколь правдива эта история. Восхищение жизнью становится условием плодотворности существования в старости.

6.Активная старость, включающая разнообразные виды активности: физическую, трудовую, творческую. Необходимо отметить важный в этом

1См.: Цицерон Марк Туллий. Моральные размышления. О старости, о дружбе, об обязанностях. М. : РИПОЛ, 2022. 512 с.

2Сенека Луций Анней. Философские трактаты. СПб. : Алетейя, 2000, 396 с.

3См.: Авустин Аврелий. Догматические сочинения // Азбука веры. URL: https://azbyka. ru/otechnik/Avrelij_Avgustin/ (дата обращения: 15.05.2025).

4См.: Честертон Гилберт Кит. Писатель в газете : художественная публицистика / пер. с англ. ; предисл. А. Я. Ливерганта ; послесл. С. Аверинцева ; коммент. А. Зорина. М. :

Прогресс, 1984. 384 с.

8

Глава 1. Метафорический ландшафт возраста как способ его концептуализации

контексте смысловой оттенок: люди с жизненной активностью открыты

впервую очередь изменениям и даже большие – изменения воспринимаются ими не как угроза, а скорее, как вызов своим возможностям.

7.Новые культурные идеалы диктуют необходимость в «сделанной старости» с акцентом на «телесный ремонт» с помощью косметологических средств, пластической хирургии, трансплантации органов. Важным здесь представляется наличие материальных средств и компетентных профессионалов, услуг, которые можно купить.

8.Позитивная старость – «безбарьерная», технически оснащенная, предполагающая переадресацию функций, в том числе и базовых, техническим устройствам (аутсорсинг).

Перечисленные проекты включают в себя различные способы функционирования пожилых людей в сообществе. Содержание позитивной старости зависит от морфологии социальной жизни: социальных предписаний, ценностно-нормативных рамок ситуации, предполагающих определенный настрой участников взаимодействия, преодоления внешних предубеждений, внутренних установок, признания суверенитета личности

вчастной жизни, осознания дозволенного. Проект позитивной старости представляет определенный временем гештальт старости. Можно сказать, что позитивная старость есть всегда, но никогда не бывает старости позитивной до конца.

Современный контекст требует нового содержания, новых ресурсов, расстановку новых акцентов в проекте позитивной старости. Необходимо разобраться, какая модель позитивной старости может служить ориентиром для социальной политики в современной России. Определение такой модели – задача сложная. Очевидно, нельзя предложить такого определения, которое не вызывало бы дискуссий, было бы принято раз и навсегда. Нередко принимается только «удобное» в том или ином контексте определение, в котором порой теряются действительно наиболее существенные моменты. Ясно одно – современный проект позитивной старости должен базироваться на анализе глубинных структур, скрытых реальностях старости, отражать ее наиболее существенные привилегированные регулярности. Эта проблема не концептуализирована до сих пор. Для ее концептуализации необходимо терминологическое согласование понятий.

В терминологической структуре старости значимым элементом выступает ее концептуальная метафора, которая является квинтэссенцией проекта позитивной старости в конкретных социокультурных условиях, и демонстрирует уникальный абрис человеческого существования на данном возрастном этапе. Мы опираемся на теорию концептуальной метафо-

9

Социология возрастной сложности

ры, разработанную Дж. Лакоффом и М. Джонсоном, в соответствие с которой система понятий носит преимущественно метафорический характер. Метафоры структурируют восприятие, мышление и действия человека, упорядочивают его повседневную деятельность. Метафора кодирует

вслове содержание концептуальной системы. Можно привести примеры таких концептуальных метафор, которые возникли в процессе рефлексии новой эпохи – «моральная слепота», «текучесть современности»1, «шок будущего»2, «ускользающий мир»3 или метафорические формулы постмодернистского мышления – «тело без органов»4, «мир-словарь»5, «общество спектакля»6. Концептуальная метафора старости представляет собой «точку сборки» феномена старости как «констеллятивного» образования, имеющего определенную модальность и создающего новые правила кодирования. Концептуальная метафора обладает суггестивным потенциалом

ввиде декларируемого посыла, создающего определенный рецептивный ассоциативный ряд, который влияет на индивидов как бессознательное социальное принуждение, выражается в словах, выступающих как конвенциональные знаки и часто выполняющих не только собственно семиотическую, но и символическую функцию, фиксируя вектор интереса и интерпретации. Включить концептуальную метафору в пространство старости означает сделать его заметным, наделить значимостью. Причем разные концептуальные метафоры представляют собой не разные обозначения

одного и того же предмета (в данном случае старости), а разные видения его7.

Концептуальная метафора имеет свою внутреннюю структуру и взаимодействует с другими ментальными образованиями, создающими когнитивную картину мира. Она представлена уже на уровне ее словесных адекватов, имеющих различный оценочный модус и ассоциативный план. При всем разнообразии номинаций речь, на наш взгляд, должна идти об отказе от какой-либо метафизической остановки развития, завершенности личностного роста. Более того, старость целесообразно рассматривать как возвышение, «сублимацию» в духовность. Представляется существенно

1См.: Бауман З., Донскис Л. Моральная слепота. Утрата чувствительности в эпоху текучей современности. М. : ИД Ивана Лимбаха, 2019. 368 с.

2См.: Тоффлер Э. Шок будущего. М. : ACT, 2002. 557 с.

3См.: Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. М. : Весь мир, 2004. 120 с.

4См.: Делёз Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато: Капитализм и шизофрения. Екатеринбург : У-Фактория; М. : Астрель, 2010. 895 с.

5См.: Эко Умберто. Словарь «Маятника Фуко». М. : Симпозиум, 2007. 554 с. 6См.: Дебор Ги. Общество спектакля. М. : Логос, 1999. 224 с.

7См.: Гумбольдт Вильгельм фон. Избранные труды по языкознанию. 2-е изд. М. : Про-

гресс, 2000. 396 с.

10